"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Форш Татьяна Алексеевна - Страница 2107

— Да нет. Приличные люди. Монах и горожанин.

Кузнецов недоуменно пожал плечами. С какой стати монаху и горожанину пускаться в лес? Монахи, бывало, ходили туда толпой, со своими знаменами, но чтоб в одиночку… А горожане те вообще в лес не ходили. Загадка.

— Покажите… — попросил Сергей.

Шеф провел рукой над столом, и над ним возникло четкое изображение городской стены.

— Вчерашний полдень. Луковые ворота Гэйля. Вон те двое.

Издали смотрелось этотневажно, но шеф не спешил увеличивать картинку.

— В городе таких смелых трое-четверо, — заметил Сергей, понимая, чего от него ждет Игорь Григорьевич, — включая нашего соседа Хамаду. Интересно кто это?

Шеф усмехнулся, словно готовил Сергею приятную неожиданность и прибавил увеличение. Фигуры выросли, обретая объемность.

— Одного на них зовут брат Така. Так, серая личность. Монах, одним словом, зато второй…

Кузнецов всмотрелся в фигуру горожанина и присвистнул:

— Неужели Шумон-ашта?

— Неужели… — в голосе шефа прозвучала странная смесь самодовольства и растерянности. Сергей поцокал языком и покачал головой!

— Философская компания!

— Философская? — удивился определению Игорь Григорьевич.

— Ну, я имел ввиду диалектическая…

Главный Администратор пожал плечами, признавав невозможность понять, что имеет ввиду егерь.

— Диалектика. В чистом виде. Монах и безбожник идут разбираться в безобразиях чинимых космическими пришельцами. Где они теперь?

— А вот это и есть сюрприз. Дело в том, что, не знаю каким образом, но им, вероятно, удалось пройти через пугачи.

Сергей присвистнул.

— И даже через «лесных бродяг».

Тут пришлось вздохнуть. «Лесных бродяг» у него пока имелось только две штуки. Маловато для целого леса. Правда, на вчерашнем корабле прислали еще десяток, так ведь их еще собирать надо, да наладить…

— Так далеко у нас никто не забирался?

Сергей работал с шефом давно и неплохо разбирался в оттенках его настроения. Сейчас шеф определено разволновался. Сергей понимал, что самому факту нарушения границы шеф не стал бы уделять столько внимания. Проблема крылась в чем-то другом. Он решил спросишь его об этом напрямую, но тот заговорил сам.

— Как ты считаешь, сколько в городе людей с интеллектуальным уровнем Шумона?

Сергей ответил мгновенно, ибо вопрос оказался прост до наивности. Еще Никулин назвал Шумона «объективно умным человеком».

— Ни одного, а в Империи человек с десяток, вероятно, наберется.

Шеф, соглашаясь, кивнул.

— Посмотрим шире, — оказал он, — с точки зрения развития исторического процесса на планете.

Сергей понял, что это продолжение внутреннего диалога шефа с самим собой и промолчал.

— Наш с тобой интерес — сохранить заповедник заповедником, но любой ли ценой? Объективно мы сейчас заодно со здешними клерикалами.

Шеф прошелся по комнате от стены до стены.

— Он рационалист, скептик. Он верит в то, что видит, а мы ему встречу лоб в лоб с нечистой силой устраиваем. Ему ведь после этого останется вернуться в город и вступить в Братство.

Монолог шефа носил характер риторический, и Сергей слушал его молча.

— Получается так, что мы прямо толкаем одного из немногих здешних материалистов в объятия Братьев по Вере.

Сергей подумал и возразил.

— Но ведь зону пугачей он уже прошел? Дальше только Стена.

— А лесные бродяги? А наши патрульные облеты? А если он ухитрится и через Стену перебраться? Тогда как? Нам его остановить надо, а чем мы его остановим?

— Черта я бы ему показывать не стал, — сказал, подумав, Сергей — Это, действительно с нашей стороны непорядочно, а вот чем-нибудь другим пуганул бы.

Он задумался, перебирая возможности. К сожалению, их оказалось не так уж много.

— Может, на них Хамаду навести? Под нашим контролем, разумеется.

— Опоздал, — усмехнулся шеф. — Хамада их уже сам нашел. Вчера ночью. Я, кстати, запись сделал. Сцена получилась в твоем вкусе: трогательная история о встрече одинокого монаха с группой не раскаявшихся фальшивомонетчиков.

— Почему одинокого? — удивился Сергей. — Их же двое?

Шеф махнул рукой.

— Долго объяснять. Сейчас сам все увидишь.

Луковые ворога исчезли, а на их месте возник охотничий домик эркмасса. Таймер, рядом с изображением часовни, высветил время — по заповеднику, конечно. Света хватало, чтобы Сергей разглядел одинокую фигурку сложившую ладони рупором у рта:

— Вернись, монах! — донеслось до них.

— Что-то у них там случилось, — пояснил шеф, — в часовне. Похоже, монах чего-то испугался и убежал. Минут сорок он его уговаривал вернуться и вот что из этого вышло.

Шеф включил перемотку и Шумон смешно забегал перед домом. Потом он медленно пошел в часовню. Не дойдя до неё остановился и закричал:

— Вернись брат, вернись!

Кусты позади него бесшумно раздвинулись, и оттуда показалось перекошенное то ли ненавистью, то ли ужасом лицо монаха. Он взмахнул рукой и обрушил кулак на голову Шумона.

— Он жив?

— Жив. Смотри.

Монах выскочил из кустов и взявшейся откуда-то веревкой ловко связал своего напарника. Шеф остановил запись.

— Это так сказать, увертюра, а сейчас будет само побоище.

Опять замелькали цифры таймера, налезая друг на друга. С бешеной скоростью понеслись по экрану облака. Заметно осторожничая, к часовне приблизилось несколько человек. Они держались в тени, и трудно было определить, сколько их и кто они.

Шеф пустил запись в нормальном темпе.

Разбойники на экране собрались у входа в часовню. Посовещавшись, часть из них отошла к окнам, а остальные вошли внутрь. Таймер бесстрастно отсчитал 43 секунды, видимо ушедшие на попытку выяснить отношения мирным путем, и действие началось.

Из дверей часовни вылетел кто-то из разбойников и неподвижно застыл на земле.

Следом за ним мешая друг другу гурьбой выскочили все остальные подгоняемые Братом Такой.

Монах был страшен. У него не нашлось под руками подходящего оружия, но безумие в нем и не нуждалось. Подхватив первое, что попалось под руку, он выбежал из-под сводов с желанием наказать порок и помочь добродетели восторжествовать.

Размахивая тяжелой скамьей с такой лёгкостью, словно в руках его оказалась мухобойка, он гонялся за разбойниками, швырявшими в него, чем попало.

Те, похоже, не рассчитывали на такое яростное сопротивление, и первое время растерянно метались перед часовней, однако, оправившись, проявили резвость и находчивость.

— Ножи! — крикнул Хамада. — Убейте же его.

Полтора десятка лезвий сверкнуло в воздухе. Услышав крик, Брат Така проворно упал на землю, загородившись скамьей от врагов. С глухим стуком три лезвия вонзились в нее. Откатившись в сторону, Младший Брат вскочил, держа в одной руке скамью словно щит, сжимая метательные ножи в другой. На мгновенье все застыли, даже облака остановились в небе, а через секунду монах, метнув ножи назад, бросился на ближайшего разбойника. Ударом скамьи он отшвырнул его в кусты, и, резко повернувшись, смахнул еще двоих, набегавших со спины. Разбойничьи кости хрустнули так, что у Хамады по спине прокатилась холодная волна, но монах только расхохотался.

Пережитый только что ужас ещё жил в нем. Стыдясь его он старался доказать сам себе, что сила тела может значить не меньше силы духа да и случай для этого был подходящим.

Упоение боем не лишило его осмотрительности. Отбивая и нанося удары он старался делать в поле своего зрения всю площадку, однако где одному уследить за более чем десятком проворных негодяев.

Из кустов, сразу с двух сторон, к нему метнулись две фигуры. Он увернулся от одного и, упершись доской в землю ногами, с лету, опрокинул другого разбойника в темноту. Тот отлетел, страшно вскрикнув.

Второй же, выставив вперед нож, попятился. За его спиной темной громадой вырастала стена часовни. Отступив на два шага, он уперся в неё и затравлено крутил головой, ища путь к спасению.