"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Форш Татьяна Алексеевна - Страница 2100

Через несколько мгновений они двинулись вглубь леса.

Первым, спиной вперед, пятился Младший Брат Така непереставая, бормоча молитву, а в двух шагах позади него, придерживая монаха за пояс, шел сам бывший Императорский библиотекарь. Первые два поприща они прошли без приключений. Они шли, не разговаривая друг с другом, лишь изредка Шумон негромко направлял брата Таку в нужную сторону.

Чем дальше они уходили от опушки, тем спокойнее становился монах. Вскоре он уже перестал вздрагивать от каждого шороха и начал спотыкаться.

Прошло время, и они миновали ту часть леса, куда еще иногда заходили окрестные жители. Исчезли пеньки и следы порубок. Лес помрачнел. Мощные деревья возносились вверх, кронами загораживая тяготеющее к горизонту солнце. Все теснее и теснее обступаемые деревьями они все чаще обходили упавшие от времени стволы и купы кустов. Даже звериной тропы не лежало у них под ногами. Охотничий домик эркмасса, судя по всему, был еще далеко и времени, чтобы дойти до него дотемна им могло не хватить.

Они присели на упавшее дерево. Шумон молча, а монах со вздохом облегчения.

— Ну и где твоя часовня? — спросил Шумон у него.

— Часовня-то на месте, — ответил монах, — да где мы?

— Вот именно это меня и интересует.

Брат Така разминая затекшую шею крутил головой. Посмотрев вверх, он задумчиво спросил сам себя:

— На дерево разве влезть?

В это время ветер донес до них ослабленный расстоянием грохот. Чистый, тягучий звук протек над ними и растаял в зелени деревьев. Путники встрепенулись.

— Часовня? — спросил Шумон.

Брат Така отрицательно мотнул головой, настороженно вслушиваясь в ветер.

— Нет. Это из города, из Карцерной башни.

Вытянув голову, монах ждал повторения и после второго удара расплылся улыбкой- все верно! Не послушалось!

Однако тут в шум ветра неизвестно откуда залетел еще один звук — тонкий, едва слышный свистящий шелест. Был он тих, но и Шумон и брат Така поневоле обратили на него внимание — настолько он показался чужим.

Брат Така вслушался, и лицо его морщилось. Звук отчасти походило на звук, издаваемый ручной мельницей. Похоже, но не то. Металл скрипел по металлу, но в нем не слышалось круговой завершенности, когда металлическая рукоять, поворачиваясь, возвращается на место и начинает движение снова. Казалось, что кто-то необычайно быстро открывает калитку, заставляя ее издавать противный скрежещущий звук.

Он шел откуда-то сверху, вместе со светом просачиваясь через кроны деревьев, и как все незнакомое таил в себе опасность. Брат Така быстро закрутил головой, но Шумон, догадываясь, чем может обернуться для монаха неожиданность, остановил его.

— Спокойно. Встань лицом ко мне и молись.

Монах послушно зашептал молитву.

Ухватив его за рукав, Шумон задрал голову. Шум сделался явственней, выделившись из лесных звуков. Лес словно отказывался от него. Не желая прятать в шелесте листьев и щебете птиц, он отторгал его от себя как нечто чуждое этому миру.

Ждать прошлось недолго. Шум усилился. Теперь он показался Шумону похожим на шум устройства, что альригийские ювелиры использовали для огранки драгоценных камней, но ему и в голову не пришло перепутать одно с другим. Альригийские ювелиры, как и их Имперские коллеги, летать не умели, да и не стремились этому научиться, а тут… Звук набегал волной откуда-то с неба, и он прищурился, чтобы разглядеть то, что его создавало. На миг над головой Шумона в просвете деревьев мелькнуло что-то большое, с изящными округлыми формами. Тень от него стремительно скользнула по земле и унеслась, захватив с собой шум. Несколько секунд он, все более и более слабеющий еще оставался слышен, однако вскоре затерялся и пропал.

Шумон ничего не успел разобрать — таким стремительным оказалось это движение — только форму, и еще контур человеческого тела, сидевшего верхом на неведомом предмете остались в его памяти.

— Что это? — спросил монах.

— Не знаю, — ответил Шумон ошеломленный не меньше монаха. — Считай, что ничего. Пошумело, пролетело и все…

— Пролетело? — вскричал монах.

Шумон на секунду замешкался. Он не собирался рассказывать монаху то, что видел, понимая, что рассказ повергнет того в религиозный экстаз, который окончится либо продолжительной молитвой, либо пляской, а время терять не хотелось.

— Пролетело? — переспросил он. — Кто сказал «пролетело»? Прошумело…Просто какой-то шум — вот и все. Появился и пропал.

Солнце у них над головами двигалась быстрее их. Это стало понятно, когда деревья расступились, и они вышли на обширную поляну, через которую шла гряда невысоких холмов. Они походили на хребет громадной змеи заползшей сюда в далекие времена и издохшей тут от приключившихся неприятностей. Теперь скелет рассыпался на части, зарос травой и кустами и каждый холм казался частью иссохшего позвоночника. Увидев их, брат Така обрадовался.

— Это же Парные Холмы! Нам теперь отсюда вправо взять нужно.

Определившись, брат Така заметно повеселел лицом и начал дергать Шумона.

— Давай, безбожник, шевелись. Нам еще идти и идти.

Подтягиваемый монахом экс-библиотекарь поднялся на первый холм. С него он увидел, как где-то далеко, из гущи леса торчит шпиль часовни с фигуркой третьего воплощения Кархи на верхушке. Пока брат Така благоговейно рассматривал видение, Шумон оглядывал подходы к лесу, прикидывая, где лучше опуститься с холма и обойти заросли. Внимание его привлекли камни у подножья холма.

Что-то лежало там, в траве, что-то призывно блестевшее на солнце. Сверху и издалека Шумон не мог различить, что именно там лежит, но место запомнил очень хорошо — между двух камней, похожих на остроконечные шапки горцев.

— Ну что, будем стоять? — нетерпеливо спросил монах. — Шевелись, шевелись…

Поддерживая друг друга, они начали спускаться вниз по склону холма. Ноги брата Таки путались в траве и время от времени он шепотом вставлял в молитву слова, которые уместнее было бы произносить в харчевне. Слушая его, Шумон поневоле занервничал:

— Ты молись лучше, а не ругайся.

— Я и молюсь, — огрызнулся монах. — Послушал бы я тебя, безбожник, кабы стал ты на мое место.

— Ладно, ладно, — сказал Шумон, понимая неуместность спора. — Молись как хочешь, только иди.

— Да как тут пойдешь? Трава…

Окончить фразу он не успел. Зацепившись не то за куст, не то за некстати подвернувшийся камень брат Така опрокинулся навзничь, хватая руками воздух, покатился вниз. Посмеяться над неуклюжестью слуги Божьего экс-библиотекарь не успел. Не успев отпустить монаха, он тоже не устоял на ногах и полетел следом. Хотя склон не отличался особенной высотой, камней на нем оказалось предостаточно, в чем ему пришлось убедиться к собственному неудовольствию. У подножья холма Шумон оказался первым. Он едва успел снять с лица залепившие все глаза листья, как сверху навалился непрерывно ругающийся брат Така. На секунду у безбожника снова потемнело в глазах, но только на секунду. Когда сознание вернулось к нему, кругом стояла обычная лесная тишина, наполненная шумом ветра и щебетом птиц. Брат Така молчал. Шумон сбросил со своего лица его руку.

— Ну, брат… — ничего больше он сказать не смог. Слова застряли в его горле, словно превратились там в сухие камни. И было от чего.

Перед ним во всей своей мерзости стоял Дьявол.

Настроив автопилот на маяк заповедника, Сергей убрал руки в карманы, и, как мог низко, пригнулся к корпусу аэроцикла. Загороженный остатками лобового стекла, он лежал неподвижно, стараясь не дать заползти за пазуху струям холодного воздуха, продувавшим насквозь разбитую кабину.

Однако, пролежав так всего несколько секунд, он поднялся. Ветер с новой силой накинулся на человека, но Сергей предпочел мерзнуть, чем еще раз испытать ту тошнотворную дрожь, которой изнывала машина. Бесшумный, новенький аппарат, на котором он три часа назад вылетел с базы после неудачной посадки на вершину «Кривого пальца» издавал в полете какой-то недостойный механизма жалобно — всхлипывающий визг и мелко трясся.