"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Форш Татьяна Алексеевна - Страница 1882

Чен поднял палец.

— Во-первых — глас Божий. Во-вторых…

У моего китайского друга наверняка имелось что предложить, но я не хотел заблудиться в его построениях и остановил его, едва он произнес первое.

— Так, так, так. Помедленнее, пожалуйста. Мне начинать критиковать сразу или ты сперва выскажешь все, до чего додумался?

Чен колебался только мгновение.

— Давай сразу! Только с условием. По существу.

Я вопросительно поднял бровь. Мой друг понял, что я жду разъяснений.

— Техника исполнения не обсуждается… — объяснил Чен. — Технические подробности реализации оставляем в стороне. Будем считать, что если это нам понадобится, мы их изыщем и организуем.

Допущение мне показалось не просто смелым, а очень смелым. Такая постановка вопроса сразу показалась мне не деловой, и я предложил способ, который решал все наши проблемы:

— Восемь пулеметов с неограниченным запасом патронов. Ставим на той сторон и отсекающим огнем…

К чести Чена он ответил мне в духе выставленным им же ограничений.

— Желающие их поубивать и без нас найдутся. Нам нужно думать о том, чтоб они все-таки остались живы.

Промолчав о том, что мой план предусматривал все-таки стрельбу поверх голов, я все же согласился. Конечно пулеметы это слишком… А глас Божий? Неужели в самый раз?

— Хорошо. Уговорил…. Ну, значит по существу…. О чем Бог будет с ними говорить? Чтоб выдать себя за Бога нужно хотя бы знать, как его тут зовут и его здешние привычки.

Шеф молчал с непроницаемым выражением на лице.

— Мы даже не знаем один он у них или их несколько… Есть ли тут понятие «греха» или «табу»?

Чен прижмурился, соглашаясь со мной, отхлебнул какао из банки.

— Верно. Но если б мы знали все это, оно бы подействовало?

Я надолго задумался и вынужден был согласиться с товарищем. Если б мы знали все то, чего не знаем, это реально оказалось бы наилучшим вариантом. Верящий в Бога человек ли, туземец ли не ослушается своего Создателя.

— Да…

— В таком случае оставляем идею до тех пор, пока не найдем ответов на сопровождающие её вопросы.

Я кивнул, соглашаясь, и шеф продолжил.

— Во-вторых, заморочить им голову какой-нибудь чертовщиной…

Я наморщил лоб, не совсем понимая, что Чен имеет ввиду.

— Это что, глас Бога наоборот? Глас дьявола?

Он и сам, как тут же выяснилось, понимал не все.

— Скорее не глас, а какая-нибудь нервотрепка с уклоном с мистику. Типа запретная зона с неизбежными неприятностями.

Шеф щелкнул пальцами, пытаясь придумать иллюстрацию.

— Заколдованное место, какое-нибудь, где случаются разные несчастья и мелкие неприятности с намеком, что дальше будет хуже….

Идея показалась мне не хуже, но и не лучше первой.

— Возражение то же. Мы не знаем есть ли у них тут антипод Бога.

Чен не сдался.

— Это ладно. Но ведь неприятности можно творить любым именем?

Голос его стал озабоченным.

— Тут в другом вопрос — хватит ли у них сообразительности не наступать на грабли?

Шефские аллегории иногда звучали так изысканно, что их не понимал даже я.

— На что?

Он отмахнулся.

— Ладно. В смысле — не повторять собственных ошибок. Так понятнее?

Я кивнул.

— Можно, наконец, сделать передвижение вперед попросту невозможным, — продолжил Чен.

— А как?

— Например, запрудить реку.

Пару секунд я думал — обидеться или нет. Все-таки этими словами Чен перешел ту незримую черту, которую мы для себя определили, но я сдержался и решил оставаться до конца корректным.

— Технически…

— Мы не обсуждаем технические аспекты, — напомнил Чен. С его стороны это смотрелось форменным нахальством.

— Нет уж, — возмутился я. — Это вообще невозможно!

Он остановил мой напор, выставив вперед ладонь.

— Ну, хорошо, хорошо… Мы не можем запрудить реку, но нам вполне по силам сесть на том берегу с парализаторами и останавливать каждого, кто попытается войти в неё.

— У нас есть ограничитель. Энергия.

Чен кивнул. Все-таки он оставался покладистым парнем.

— Лучшим вариантом было бы, если б им кто-нибудь из местных авторитетов попросту запретил бы идти дальше.

— Думаю, что все получилось как раз с точностью до наоборот. Скорее всего, кто-то из авторитетов и приказал им пойти и разобраться с тем, что тут произошло.

Эта мысль пришлась Чену по душе, и он вцепился в неё.

— Кто, по-твоему, тут может наложить запрет на всё это?

— Не знаю…

Я совершенно откровенно пожал плечами.

— Если тут теократическое общество — духовный глава, если светское государство — король, или кто-то такой же — сёгун, падишах, президент….

Чен кивал. Он и сам бы мог сказать все то, что сейчас говорил я.

— Только нам его, если он и есть — неделю только искать, а они неделю ждать не будут, сам понимаешь. Они завтра же туда полезут.

— Что ж, получается, что ничего не годится?

— Не годится, — подтвердил я с самым искренним сожалением. Отчего-то Чен при этом не выглядел сильно огорченным.

— В таком случае осталось последнее средство, — сказал Чен как-то торжественно. — Я вызову их главного на поединок!

Мне показалось, что я ослышался.

— На поединок, — подтвердил Чен. — Если понятия дворянской чести тут развиты так же как и у нас на Земле, то…

Я, наконец, понял, что он имел ввиду и уточнил.

— Ты хочешь сказать, что они развиты так сильно, как это показывают наши исторические романы?

Чен кивнул, несколько не удовлетворенной поправкой.

— Я предложу поединок, с условием, что победитель остается здесь, а побежденный уходит…

Конечно, благородным поступкам есть место и нашем, далеко не идеальном мире, но я-то понимал, что благородные разбойники чаще встречаются именно в книгах и видео, а в обычной жизни отчего-то обычно место находится только разбойникам обыкновенным. Разбойникус-вульгарис, так сказать.

— Это…

Чен протянул руку, не дав мне договорить.

— Я сам скажу то, что хочешь сказать ты. «Это безумие!»

Я потрогал пальцем банку. В самый раз. Горячо, но не обжинает.

— Нет, друг мой по страховому событию, аварийный комиссар, владетель акций… В слове «безумие» есть что-то возвышенно-благородное. А то, что ты предлагаешь, называется иначе. Угадаешь, если есть охота угадывать?

— Глупость?

— Совершенно в дырочку.

Чен удовлетворенно кивнул, словно сам подсказал мне это слово. Меня это несколько задело.

— Кто знает, какие у них тут понятия о чести? И насколько далеко простираются порывы их души в сторону благородства? Я не берусь предсказать….

Я говорил, а Чен кивал, соглашаясь. Потом я замолчал, а он прекратил кивать, и мы какое-то время смотрели друг на друга. Пока мы молчали, в голове у меня объявилась простая мысль. Если мы ничего не предпримем сегодня, то завтра они полезут за реку и последствия этого будут вполне предсказуемы. Порукой тому служила не чья-то воля, а безмозглость киберов. Значит, годится все, что может хотя бы теоретически предотвратить кровопролитие.

А если иных вариантов нет, то почему бы не попробовать что-нибудь безумное, вроде того, что предлагает Чен? Поединок — так поединок. Себя мы так и так убить не дадим, а вдруг и повезет?

— Я вообще-то не против поединков в принципе… — прервал я провисшую тишину. — Поединок, так поединок, пожалуйста, только вот на счет честности… Раз уж у них свои понятия о честности, то ведь и у нас могут быть свои, а? В конце концов, кто нам мешает…

— Никто, — согласился со мной Чен. — Тем более, что мы ведь хотим им добра… Не так ли?

— А как же иначе?

Проводить поединок, имея за спиной друга-невидимку с парализатором — одно большое удовольствие. Я улыбнулся. Мы друг друга стоили. Я бы Чену палец в рот не положил и никому из туземцев этого не посоветовал.

— Осталось придумать, как мы передадим вызов…

— У нас есть «воробей», а переводчик уже, я думаю кое-чего понахватался.