"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Форш Татьяна Алексеевна - Страница 1869

Чен не сводил взгляда с леса на другой стороне. Он все ещё ждал ракеты.

— Что это так? Почему не Амазонка, не Хуанхэ? Мне последнее даже больше нравится, — откликнулся китаец безо всякого интереса.

— На моей стороне классика, — отозвался я, глядя туда же. Осторожность товарища мне скорее импонировала, чем раздражала. В этом лесу могло такое водиться… — Как считаешь, «воробей» до середины реки долетел?

Китаец прищурился, вспомнил.

— Думаю, что да….

— Вот то-то и оно. Цитирую… «Редкая птица долетит до середины Днепра…» Николай Васильевич Гоголь. Евразийский классик. 19-й век новой эры.

Шеф мой только вздохнул. Конечно, с классиком не поспоришь.

Переправиться через реку оказалось просто. Туземцы не зря разбили лагерь именно тут. Сразу за поляной река мелела, и с одного берега на другой кто хотел мог бы перебраться вброд.

Туземцам это удобство сегодня вряд ли понадобится, а вот ракетчикам…

Перед тем как выйти на противоположный берег я остановился. Хотя для хозяев мы сейчас точно не являлись главной проблемой, как, пожалуй и для ракетчиков, в душе поднялось мерзкое предчувствие, что как только я сделаю шаг вперед, то тут же появятся наши обидчики, и все повторится… Я вспомнил розовые от крови фонтанчики в реке в том месте, куда пришлась последняя очередь пулемёта. Нелюди какие-то… Не в силах сдержать это в себе я сказал:

— Нет, есть во всем этом что-то нечеловеческое…

— Ага, — сказал Чен, посчитав, что я возвращаюсь к старому разговору о космических пиратах, — например ракета класса «земля воздух»…

Я смолчал. Действительно это аргумент. Жестокость, злоба, конечно, имеется у каждого. На что уж вроде спокойные Моро или Акайцы, а и у них в лексиконе есть слово для обозначения этих эмоций, только никто кроме наших соотечественников пустить в нас нашей же ракетой не взялся бы. Даже из самого глубокого уважения.

Разве что… Что-то мелькнуло в голове, но тут Чен перебил мою мысль.

— Похоже, что тут дело не во времени.

— А в чем?

Чен посмотрел назад. И я следом.

— В пространстве.

Я еще раз оглянулся, но понятнее его слова для меня не стали…. А Чен, в голосе которого зазвучала уверенность, которой только что я там не слышал, щелкнул пальцами, словно гвоздь вбил.

— Если мы проявляли активность с той стороны реки, они на это не реагировали, а как только пытались сунуться дальше — они тут как тут…

Чен смотрел на меня, желая, чтоб я возразил, только возразить я не мог. Глядя на него, прогнал в голове события последних часов с такой точки зрения.

Факты, пожалуй, говорили в пользу того, что озвучил Чен. Во всяком случае, могло быть и так.

Действительно свой ранец я открыл уже на той стороне и НАЗ Ченов сигналил с той стороны, и туземцы, когда ракетчики за них всерьез взялись, стояли на этом берегу. И на радиопереговоры наши на той стороне реки они внимания не обратили, и «воробья» сбили только тогда, когда он стал приближаться к лесу, и драконов они били над рекой, а вот пращников на нашем берегу не тронули…

Неужели правда? Я тряхнул головой. Может быть и правда, только какая-то не настоящая. Игрушечная… По-детски как-то получалось. За рамками человеческой логики. Да. Злодеи, но исключительно в рамках своей песочницы…

— Ты смотри, какая избирательность! — ядовито сказал я, так как ничего по существу возразить не мог, хотя и очень хотел — ведь именно сейчас мы собирались проявить активность на «этой» стороне реки.

Чен пожал плечами. Последствий своей догадливости он сам еще не сумел понять. Хотя, кто знает, может быть и это окажется неправдой?

— Вот сейчас все и узнаем… — сказал тогда я. — Давай тихо постоим, послушаем.

Мы уже добрели до самого берега.

Насколько я понял, бесшумно ракетчики ездить не умели, и у нас имелся шанс, если предположение Чена истина, услышав их, отступить… Если они, конечно не сидели в засаде за ближайшим кустом.

Река обтекала ноги, вспениваясь у ступней. Холод постепенно затекал под невидимку, вызывая желание стукнуть ногой о ногу или попрыгать.

Так мы стояли минут десять. Солнце уже поднялось выше крон. Я представил себе, как туземцы выбегают из палаток и бегут к реке умываться, а там стоит моя тень. От нежданной радости они на секунду застывают, а потом тихонько, чтоб не спугнуть, бегут назад, за добрыми луками и калеными стрелами.

Спине стало холодно, и я сказал, покосившись на пену у шефских ног.

— Что встал, афродит? Двигай давай…

…. Враги все-таки появились, и это все поставило на свои места!

Плохо было другое — он едва не пропустил их.

Основная группа так и осталась за рекой, не решаясь её форсировать, но кто-то из них непонятно каким образом все-таки умудрился незаметно перебраться сюда.

Диверсантов он засёк, когда те уже приблизились к лагерю на триста девять метров. Они появились внезапно и необычно. Необычными тут оказались две вещи — во-первых, они не ставили заградительных помех, а во-вторых радар их почти не видел. Едва ощутимые электронные импульсы, обозначавшие их положение перемещались в стороне от лагеря, и он потратил несколько секунд, чтоб перепроверить себя. Нет. Не смотря на то, что он их почти не видел, все сходилось. Враги уже вошли в его сектор ответственности и шли вдоль естественного препятствия, окружавшего территорию лагеря.

Сейчас самое бы время включить интерференциальный подъемник, и обрушится на них сверху, только не работал подъемник. «Крысы» за последнее время сумели понатаскать кое-чего, но подъемник все еще не функционировал. Но ничего. В груде обугленной органики, что окружала лагерь, он проделал проход, к которому враги и шли со средней скоростью 3,41 километра в час. Там он их и встретит….

… Мы шли, уже невидимые с берега за деревьями, но никто не покушался на нашу жизнь. Это, правда, ни о чем не говорило — мы шли при включенных невидимках и выключать их даже ради выяснения истины ни Чен, ни я не собирались.

Единственно, что могли увидеть враги извне, так это наши лица — мы шли при открытых лицевых щитках и от этого стороннему наблюдателю могло бы показаться, что в воздухе плывут две иностранных говорящих головы. Только неоткуда взяться этим сторонним наблюдателям.

Говорили мы, кстати, тоже не громко, хотя поводов для восклицаний хватало. Лес вокруг оказался нашпигованным металлом. Куски лежали повсюду настолько чуждые этому лесу, что не вызывали даже раздражения. Не так давно все эти куски были частью чего-то большого и сложного, но теперь валялись, озадачивая двух, не своей волей очутившихся тут, аварийных комиссаров. Человеку с фантазией могло бы показаться, что кто-то громадный и сильный подобрал упавший с неба корабль и, не пожалев на это никаких сил, огромным напильником сточил его до половины, разбросав потом опилки по всему лесу.

Мы узнавали покореженные энергобатареи, фрагменты электронных блоков, но отчего-то чаще всего на глаза попадались куски прочной металлокерамической брони. Глядя на них, Чен недоуменно покачивал головой.

— А чего ты хотел? — Ответил я на незаданный вопрос. — После такой катастрофы, что еще может остаться в узнаваемом виде?

— Это-то как раз понятно. Другое удивительно. Я не представляю где на корабле может быть использована десятисантиметровая металлокерамическая броневая плита… Не представляю…

Как и сам он, знатоком кораблей я не являлся, и предположил:

— Реактор.

— Там совсем другие материалы, — отмахнулся мой товарищ. — Совсем другие… Ну вспомни давешнюю «Магнолию»…

— Ага. Нашел что вспомнить…

Он оттолкнул кусок брони ногой. Тот, скользя по росе, отъехал в кусты и застрял. Чен проводил его расчетливым взглядом.

— Кстати окажись у нас на модуле такая вот, то, может быть, все и не было бы сейчас так грустно…

Ничего вспомнить я не успел, так как Чен встал, и я остановился тоже — идти дальше стало некуда. Нет, конечно, цель нашего путешествия осталась на месте — кусок корабля, как торчал в небе, так и остался торчать, никуда не пропал, только подойти к нему ближе возможности уже не имелось.