"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Форш Татьяна Алексеевна - Страница 1585

Но хватка рук, держащих в положении «сидя» и трясущих за плечи была мужская. Эней разлепил веки с видимым усилием, повел мутным глазом из стороны в сторону, застонал. Мужчина сзади крепко взял его за локти, сведя их вместе. Эней громко охнул, женщина засмеялась.

Это была Анна. Одна из тех четверых, кто наблюдал за поединком с Фроловым. Несложная дедукция подсказала, что мужчина — Вячеслав, второй фроловский друг. Хорош друг…

— Вечер добрый, — потянуть время, прикинуть тактику. — А что, не дав мне по башке — не справились бы?

Это у нас значит, что? Это у нас, значит, свет Петенька, любимчик и баловень, катается в Москву и кушает там с барского, волковского стола… интересно, почему его, сопляка по их меркам восьмилетнего, пускают за этот стол? А пригретые сиротки прежнего хозяина Зеленограда побираются на улицах и любимчику завидуют…

— Покончим с формальностями побыстрее, — Анна улыбнулась, показала ему какую-то пластиковую карту. — Лицензия на потребление, одна персона.

— А что, Вячеслав сегодня на диете?

Анна засмеялась.

— А кто вам сказал, что вы номер первый?

Она протянула руку, погладила его за ухом — а потом облизнула пальцы. По одному, напоказ.

Значит, уже жрали кого-то. На брудершафт. Перестраховались. Но не до конца — настоящие перестраховщики выпили бы его, пока он был без сознания, а этим нужно показать себя. Ладно, показывайте. А я посмотрю, сколько смогу.

— Сволочи вы, — поморщился он. — Потребить меня у вас лицензия есть… А вот разбивать мне башку — никто вам лицензии не давал.

— А это мы при сопротивлении, — Вячеслав пригнулся вперед, чтобы показать свое лицо. — Вы же сопротивляетесь, Саша? И после вашего показательного выступления все знают, какой вы хороший боец.

— А после вашего все узнают, какие вы трусы и идиоты. Трусы — потому что не можете в открытую тягаться с Фроловым и решили оторваться на его любимой игрушке. И идиоты — если считаете, что вам это действительно сойдет с рук. Думаете, вам моя смерть пойдет в зачет? Она пойдет, да только не так, как вам хочется.

— А как? — Анна достала из кармана какой-то темный брусок, потом в свете луны сверкнуло лезвие — Эней увидел антикварную опасную бритву. — Последний вопрос — так, на всякий случай: родительский иммунитет у вас есть?

— Нет, — сказал Эней. — Вы же проверяли… Или не проверяли? Кто вас вообще инициировал, таких болванов?

— Полегче, Александр Владимирович, — вампирка склонилась к его лицу, расстегнула ворот пальто и запустила руку за шиворот. — Вы теперь не так круты, как в зале, поэтому взвешивайте свои слова.

Эней, зная, что за сюрприз её ждет, спокойно стерпел холодное прикосновение.

— Вы болваны, — повторил он. — И я не вижу причины от вас это скрывать.

Лезвие опасной бритвы рассекло ему ворот свитера, рубашку, чуть зацепило кожу на груди.

— В процессе потребления, — сказал Вячеслав, — мы можем сделать вам больно. А можем — очень больно. Чем не причина?

Эней фыркнул.

— Он не боится, Славик, — раздосадовано сказала Анна. — Его что, страхует кто-то? Я никого не чувствую.

— Никого здесь нет, вот и не чувствуешь. А не боится он потому, что я ему дал по башке и он еще не соображает как следует.

Рывок за рубашку заставил Энея чуть податься вперед. Затрещала ткань — а потом вампирка вскрикнула: крест выпал из-за пазухи и обжег ей пальцы.

Вот и момент истины.

— Господь мой свет и моё спасение, — Эней выбросил ноги вперед и вверх, захватывая её голову в «ножницы». — Кого мне бояться?

Вячеслав ругнулся и попытался вцепиться зубами в его шею — но, поскольку Эней ждал этого, вампир получил головой в скулу. Хватка его на миг ослабла, и в этот самый миг Анна, пытаясь высвободиться из захвата, взвилась на ноги, освобождая тем самым Энея из рук напарника — но одновременно полосуя его бедра ногтями и бритвой. Он разжал захват и пришел на руки, врезал ногой по мелькнувшему сзади размытому пятну — и угадал; тут же ушел в перекат на спину и с куда большей силой, вскинувшись аж на лопатки, влепил обеими пятками Анне. Они не были бойцами, они не представляли себе тактики рукопашного боя даже в теории, они никогда не отрабатывали взаимодействие — просто тупо полагались на свое превосходство в силе, выносливости, скорости реакции и прочности тканей. И поэтому он, собравшись, сделал их на самом важном, первом этапе боя, лишив главного преимущества — уверенности в собственном превосходстве.

Он отыграл секунду — и выиграл бой, потому что после этой секунды в его руке уже был посеребрённый стилет.

Он не стал ждать, пока они придут в себя и нападут — атаковал первым, избрав мишенью Анну.

— Господь — крепость жизни моей! Кого мне страшиться?

Это было уже не везение — мастерство. Они могли бы победить или хотя бы убежать даже теперь — но человек атакующий на мгновение поверг обоих в панику. Анна не попыталась уклониться или бежать — она попробовала достать Энея лезвием по лицу, но он скользящим блоком отвел удар, вонзил трехгранный узкий клинок в глаз женщины — и тут же выдернул; развернулся, не тратя больше на вампирку ни капли сил и внимания: прямо перед ним еще был целый и невредимый Славик.

Тот уже опамятовался и бросился вперед, одной рукой пытаясь перехватить оружие Энея, а другой — разорвать ему шею.

— Если будут наступать на меня злодеи… — Эней ушел от захвата и вонзил нож точно в солнечное сплетение вампира, парализуя того болью. — Противники… и враги мои… чтобы пожрать плоть мою… — каждая фраза сопровождалась ударом стилета: в горло, в подмышку, в атакующую руку, — то они сами преткнутся и падут.

Ногти варка рвали плотный кашемир пальто и сквозь свитер с рубашкой полосовали предплечья и плечи, кулаки тоже оставили несколько отметин — но до крупных сосудов и нервных узлов вампир добраться не мог, а бить правильно, чтобы наверняка сломать кость — не умел, и даже гандикап в силе и скорости реакций ему не помогал — потому что за каждую каплю крови и за каждый синяк он получал ответ в серебряном эквиваленте, и очень скоро света не взвидел от боли. Тогда Вячеслав закричал — уже от ужаса — и попытался бежать. Но Эней ухватил его за шиворот и повалил, подмяв под себя.

— Если ополчится против меня полк, — нож вонзился в затылочную впадину и вампир обмяк на снегу. — Не убоится сердце моё; если восстанет на меня война, и тогда… буду… надеяться.

С последними словами Эней перевернул варка и нанес последний удар — в сердце. Потом поднялся и пошел к дёргающейся Анне. Хотя мозг её был тяжело, смертельно для человека повреждён, она жила и выжила бы, оставь ее Эней в этом положении.

— Услышь, Господи, голос мой которым я взываю. Помилуй меня и внемли мне. Сердце моё говорит от Тебя: «ищите лица Моего»; и я буду искать лица Твоего, Господи.

Лицо женщины исказилось, когда он поднял со снега опасную бритву. Видимо, она кое-что ещё понимала.

— Н… н-не…

— Не скрой от меня лица Твоего, не отринь во гневе раба Твоего. Ты был помощником моим, не отвергни меня и не оставь меня, Боже Спаситель мой.

Удар стилетом. В самое сердце. А потом…

— …Ибо отец мой и мать моя оставили меня, но Господь примет меня.

Позвоночник бритва не брала. Из разваленного горла Анны всё ещё вырывалось дыхание — с каждым вздохом тише и тише.

Эней, пошатываясь, поднялся. Половина крови, окрасившей истоптанный снег, была его.

— Надейся на Господа, мужайся, и да укрепляется сердце твое: и надейся на Господа… — он пошарил по карманам и достал комм. Включил видеосвязь — чтобы как можно меньше пришлось объяснять словами. Набрал номер.

— Да? — Кен ответил почти мгновенно. Его ведь ждали…

— Кен, я в парке Гагарина. В похабном виде. И тут че-пэ, — Эней повел «глазом» вокруг себя, показывая тела. — Нужны разминочные дрючки: иаи-то и танто. Пусть Цумэ прихватит. И он мне тоже нужен.

— Ёп, — сказал Костя и отключился.

Теперь остался сущий пустяк — дожить до приезда друзей.