"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Форш Татьяна Алексеевна - Страница 1563

— Девочки, вы бы пошли потанцевали, — сказал он.

Девочки переглянулись. За шесть лет, что Суслик посещал «Чемодану», он ни разу не переспал ни с одной. Поскольку из постоянного состава «ветеранов» все хоть по разу да трахнулись со всеми (сообразно своей ориентации), Суслик оставался «белой вороной». Сейчас он видел: ворона в глазах девчонок стремительно меняет окраску.

— Вы хоть понимаете, что там обо мне подумают? — хмыкнул Суслик, когда жару и тесноту клуба сменили прохлада и простор ночной московской улицы. Они спустились к Москве-реке и вышли на мост. «Хвоста» не было.

— Теперь я, как честный человек, должен на вас жениться? — Цумэ улыбнулся плутовской улыбкой Уленшпигеля. Длинный, до щиколоток, темно-серый плащ скрыл килт, рыжий хвост исчез под воротником. Сейчас визитер привлекал гораздо меньше внимания.

Чтобы отдать должное шутке, Суслик улыбнулся.

— Ага, — сказал Игорь, все это время внимательно смотревший ему в лицо. — Понимаешь, что хохма сказана. Понимаешь, в чем именно она состоит. Понимаешь, что стоило бы засмеяться. Но не хочется.

— Когда нужно для дела, могу и засмеяться.

— Да, как этот сувенирный смехотун в мешке. Нажал на кнопку — оно хихикает. Отпустил — не хихикает. Со мной тоже так было. Какое-то время.

— Воспоминаниям предадимся позже, — отрезал Суслик. — Сейчас вы скажете мне, что заставило вас так рисковать… не говоря уж о моей испорченной репутации. Почему вы не воспользовались обычным каналом связи?

— Потому что это… не по обычной линии. Не их дело. Не Энея и не этого вашего референта. Это только между нами. Я хочу вам сразу объяснить — это не вербовка, и я тоже не собираюсь перекидываться…

— Похвально, — холодно сказал Суслик. — Тогда что?

Цумэ потер затылок.

— Я же говорю: наше с вами личное дело. Наша… общая проблема.

Суслик ждал дальнейших объяснений, а парень явно не знал, с какого конца зайти. Что за черт, удивился Суслик, его или слишком плохо подготовили, или слишком хорошо.

— Неделю придумывал, с чего начну, — Цумэ хрустнул пальцами. — Так и не придумал. В общем, я видел вас… то есть вашу видеозапись… до того, как с вами все это случилось.

— А… я тогда еще был живой, да… И что же, вы были шокированы произошедшей переменой?

— Нет, я — нет. Энея — того просто перекосило… Вы же понимаете, с какой целью мы эту запись смотрели?

— Собирали информацию. Оценивали возможность вербовки. И как?

— Глухо. И меня еще тогда дернуло — ну ладно, с вербовкой глухо, но вы же и помимо вербовки человек! Они хорошие ребята, но они не знают, что вы пережили. А я знаю.

Боги, — Суслик бы ужаснулся, если бы мог. Парень-то, похоже, искренен. Совершенно и полностью. Вот беда.

— Я могу вам помочь с этим… Только вам и только с этим.

— Обмен? — предложил Суслик. — Откровенность за откровенность? А там посмотрим.

— Годится.

— Кто вы?

— Данпил, — Игорь расстегнул на груди плащ и рубашку, достав из-под воротника серебряный образок на серебряной же цепочке. Пробы не было, но Суслику она и не требовалась.

— Старинная работа. И ручная. Божья Матерь Армянская?

— Грузинская, — Игорь спрятал иконку обратно под рубашку.

Да, это уже не догадки. Это уже факт. И прецедент, в подполье неслыханный. Понятно, почему Эней прячет парня от своих же.

— Вы — сами, лично — верите, что старшие — одержимы демонами? Или бесами, или как вам будет угодно?

— Да. Я чувствовал в себе чужую волю. Правда, когда оно внутри, оно большей частью не воспринимается как чужое. Только в очень… конфликтных ситуациях. Вы сами знаете…

— Не знаю. Об этом коротком периоде своей жизни я не помню совершенно ничего. Потому и расспрашиваю вас.

— А-а-а… Когда мы с Энеем драпали из Слава, я по-человечески его перевязывал и все такое, а по-варковски мне все время хотелось его выпить.

— Вы же… угостились перед дорогой.

— Это было не в счет. Кровь агнца — это как… хороший джин по сравнению с самогонкой. То есть, для опохмела годится и самогонка, но вот когда ты едешь в одном купе с бутылкой хорошего джина и знаешь, что вряд ли тебе придется когда-то пригубить в жизни… — Цумэ передернуло. — Вспоминать, и то противно.

— Чем так привлекают люди с высоким А-индексом?

— А-индекс — чушь на постном масле. Они светлые, просто светлые. И от них исходит опасность для варков… То есть, на самом деле, не для варков, а для тех, кто в них сидит. Поэтому они так радуются, уничтожая «агнцев». Это кайф, это особенное чувство. Уничтожить, изломать что-то по-настоящему хорошее… просто потому что оно хорошее.

— Вы это делали, когда были в бегах?

— Ни разу. Ну, подмывало меня часто, но мы с Миленой отрывались на «козлах». Только один раз, с Энеем… Я его ставлю себе в счет, потому что удержался не своей волей. Меня просто остановили. Понимаете, раньше я от них всегда уходил. А тут — двое суток вместе, ухо в ухо. Я же знал, что он может убить меня. Даже раненый — может. И что он оставляет меня в живых только потому, что от меня чего-то ждет. Доверяет мне. А чем больше доверие к тебе, тем больше его хочется предать. Чем ярче факел, тем сильнее тянет загасить. Варки убивают агнцев именно потому, что те — хорошие. Ни по какой другой причине.

— То есть это не просто отрицательный отбор — это целевой отрицательный отбор?

— Вы пьесу «Дракон» читали?

— Да, Вадим Арович познакомил.

— Дракон коллекционирует калечные души — помните?

— Конечно. Я даже знаю, к какому разряду калек отношусь.

Игорь посмотрел на него с очень странным выражением лица, но ничего не сказал.

— Бес, по идее, должен быть умнее носителя. Почему после инициации не повышается интеллектуальный уровень? Увеличивается скорость нервных реакций, концентрация — но в целом интеллект не растет…

— Бес не умнее… Я не могу этого объяснить, я не богослов. Но я так понял из слов одного умного человека, что бес пользуется умом самого одержимого. Как вирус — ресурсами машины. Он — дух. Я не знаю, как говорить об интеллекте духа.

— Допустим. Но если цель — уничтожение человечества, ее можно было бы достичь гораздо быстрее, скажем, организовав глобальную войну.

— Нет, — Игорь помотал головой. — Я тоже так думал поначалу. Нет. Убить тело — мало. Нужно убить душу. Тело — только если это подействует на душу, а еще лучше — на десятки душ вокруг. Когда быть хорошим опасно, люди сами себя калечат. Война — хуже. Они сами не хотят войны, потому что когда война — многим становится нечего терять, и люди начинают думать о… настоящем. Лучше — так, как сейчас: все живут хорошо, лишь иногда за кем-то приходят…

— А наутро пекут булочки «бедная девушка»… — кивнул Суслик. — Что же вы можете предложить мне?

— Жизнь. В смысле — настоящую. Я был таким же, это длилось недолго. Меня вылечили. Это возможно. Вы мне верите?

«Я видел, как ты танцуешь, мальчик. Да, тебе я верю, но это ничего не изменит».

— Просто так? Даром? Ничего не потребовав от меня взамен?

— Да. Даром получили — даром давайте. Все остальное по-прежнему: я — подпольщик, вы — особист. Но это — как человек человеку. То есть… как данпил данпилу.

— Игорь, — с тяжелым вздохом сказал Суслик. — Вы хоть понимаете, что я могу сейчас согласиться, вынуть из вас методику, а потом засунуть в мешок и сдать в «Отряд 731»?

— Понимаю, — Игорь сжал кулаки в карманах. — Но вы мне поверьте: вам в этом случае будет хуже, чем мне.

Действительно катастрофа.

— Игорь, даже если вы правы — вы рискуете не собой. Когда вас взяли в прошлый раз, с вами обращались по процедуре. И задачей было не столько вытащить из вас информацию, сколько проверить вас на прочность. Если вас возьмут сейчас, с вами тоже обойдутся по процедуре. Только уже по другой. И рано или поздно вы заговорите.

Игорь вздохнул.

— Я не такая большая шишка, чтобы организации от моих разговоров сильно поплохело. На самом деле я простой боевик, только никто, кроме Энея, со мной работать не рискнет. Знаю очень немного. И смогу купить ребятам двое-трое суток, чтобы они перестроились. У меня с падре договорено, что если я не отзваниваюсь в определенный момент — он бьет в набат. Мы с ним это обсуждали — и решили, что оно стоит риска. В смысле — ваша душа.