"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Форш Татьяна Алексеевна - Страница 1550

Андрей посмотрел на нее, видно, что-то поймал…

— Это лечится, — сказал он, — только у тех, кто хочет выздороветь, хочет перестать. И рецидив скрыть невозможно. Да он и не станет скрывать, Оксана.

— Успокоил, — улыбнувшись, соврала она.

— Извини… — он тоже улыбнулся и тоже невесело. — Я поэтому и не хотел тебя к нам тащить, в нашу жизнь.

Но у нее не осталось своей.

— В-вы по-прежнему?

— Как тебе сказать… мы по-прежнему воюем. Но по-другому. У нас прикрытие, легальное, хорошее. И ты в него впишешься. С тобой даже лучше будет. А опаснее, чем сейчас, не станет.

Она вспомнила, Андрей только что сказал, что в тот день эти две … просто прошли по их улице… Просто прошли. И пусть не в семь лет, в тринадцать, Санька может вернуться с футбола. Или из аркады.

— Я их ненавижу, — сказала она. — И если Саня будет с тобой… мне кажется… ты ведь его кое-чему научишь, так?

— Угу, — он улыбнулся.

— Послушай, а бабушке Варе… мы ведь не можем теперь…?

— Нет, — у его губ появилась горькая складка. — Ни написать, ни позвонить. Никаких намеков — где, куда… Титов наверняка ей скажет, что ты переехала в Питер — может, она успокоится… А что я жив — ей вообще лучше не знать.

— Он ведь будет нас искать…

— Будет. Опомнится и начнет. Но мы все равно оттуда скоро переезжаем, — он ободряюще кивнул. — В тихий городок с очень хорошими школами. У Саши ведь нет проблем с русским?

— Никаких.

— Ну тогда… — он потряс тихонечко пустой банкой. — Спать. У нас есть примерно четыре часа на это увлекательное и полезное занятие.

Андрей не удивился бы, узнав, что сутки спустя Виктор Титов сел на тот же монорельс. Он не удивился бы, узнав, что через два часа с небольшим Титов сошел в Харькове. Корпоративная машина с водителем ждали его на вокзале. Титов забросил в багажник небольшую сумку и сел. Кивнул: поехали.

Штаб-квартира «Кометы» располагалась на Маршала Жукова, но водитель поехал не туда. И Титов с замиранием сердца понял — в Цитадель. Его вызвали не на внеплановый сейлз-митинг. Его вызвал сам господин Андриевич. Лично. К себе.

Такой чести не удостаивался еще никто из текущего руководства компании. Это не мог быть разнос. Это не могло быть просто деловой встречей. Что-то важное, что-то важное и хорошее.

Титов произвел мысленную инвентаризацию — все, что он должен помнить, он помнит, все, что может понадобиться — с собой. Настроение впервые за последние два дня перевалило за точку замерзания и поползло вверх.

Ни в одной Цитадели Титов не бывал ни разу. Но знал от тех, кому бывать доводилось, что в сами «жилые помещения», где находятся рекреационные боксы, «саркофаги», никого из посторонних не пускают. Встречи происходят в специальных гостевых кабинетах и комнатах, своего рода полувнешнем комплексе.

Андриевич ждал в гостиной, где стены и потолок транслировали зеленую, взволнованную ветром степь и горы на горизонте. Его кресло стояло в некотором отдалении от широкого стола со стеклянной крышкой. На столе поблескивал глазурью кофейный приборчик — на одну персону.

— Здравствуйте, Виктор Алексеевич, — сказал Андриевич.

— Добрый день, — Титов слегка кивнул.

— Присаживайтесь.

В той среде, из которой он вышел, не говорили «садитесь» — это считалось дурным пожеланием. Обращение по имени-отчеству, приглашение присесть. Да, обсуждаться будет что-то важное и хорошее. Среди старших попадались особи вежливые, внимательные к нуждам сотрудников-людей. Но господин Андриевич, при всех своих достоинствах, к ним не относился. Он был вежлив только с теми, в ком нуждался.

— Господин Титов, как чувствует себя ваша супруга? То есть — бывшая супруга?

— Замечательно, — Виктор постарался не измениться в лице. — Она вчера сбежала с новым любовником. Я желаю им счастья. Главным образом ему.

Андриевич покачал головой.

— О женщины, вам имя — вероломство. Она ведь лишила вас и статуса воспитателя, забрав сына?

Черт, подумал Титов. Черт… Как же это он…?

— А ведь в том давнем разговоре я дал вам понять — и достаточно ясно дал понять, что повышение в должности, о котором я упоминал, будет напрямую связано со статусом воспитателя.

Действительно дал… И Титов помнил, как удивился. Нескладице удивился — у него был иммунитет, от компании. Статус воспитателя никак на его жизнь не влиял. Сашка — влиял. Титов вдохнул через нос и постарался сосредоточиться. Сашка влиял, а статус — нет.

— Как же это так вышло, — нарочито мягким голосом проговорил Андриевич. — Что вы взяли да и отдали сына такой… безответственной женщине? Кто он хоть, этот ее хахаль?

А вот этого не могло быть. Потому что не могло никогда. Не интересовался председатель совета директоров делами сотрудников. Не входил в мелочи, не проявлял заботы. Струйка пота зашевелилась где-то у правого виска, потекла вниз по краю щеки. Стирать ее было опаснее, чем не стирать… Когда ему объяснили, со ссылкой на сферы, что его жена портит ему имидж, Титов не удивился — она и вправду портила, да и Андриевичу было где это заметить, после того, как Оксана, черт бы ее подрал, чуть не снесла стенку на корпоративной вечеринке. Он тогда решил, что Андриевича это оскорбило. А выходит… заинтересовало?

— Кажется, детектив… — он пошарил по карманам. Сунул ведь куда-то карточку этого «Лунного света» — что за дурацкое название? Есть, есть, вот она…

— Георгий Карастоянов, — Андриевич шевельнул бровями. — А наберите-ка его номер, господин Титов.

— И что я ему должен сказать?

— Что вы хотите получить назад своего сына. Немедленно.

— Он… в курсе. И боюсь, что я… не могу настаивать.

— Почему? — спросил Андриевич.

Титов промолчал.

— Почему? — повторил Андриевич и надавил.

Наведенный страх был лишним, Титов и без того задыхался. Но именно из-за страха ему было понятно, что сдаваться нельзя — сомнут и выбросят. Это бизнес, это работа. Начальству что-то нужно и оно пытается это что-то получить задаром. И, если уступить, оно потребует еще.

— Давайте я вам кое-что объясню, господин Титов, — Андриевич не встал с кресла, даже не шевельнулся — но Виктору вдруг показалось, что он вырос под самый потолок и заслонил собой всю комнату. — Родительского иммунитета у вас уже нет, корпоративный я только что ликвидировал, а квота на этот квартал у меня не выбрана. Так что в ваших интересах сказать правду: что накопал этот детектив? Ваши с Кныш махинации с налогами или что-то еще?

— Махинации с налогами, — спокойно сказал Титов. Про корпоративный иммунитет Андриевич врал. И про квоту врал. Вернее про то, что собирался ее использовать. Мог, вообще-то, с него сталось бы. Только Титов ему зачем-то нужен. Лично нужен. Иначе бы Андриевич не стал с ним разговаривать.

Трудно было помнить об этом. Сознание норовило ускользнуть, сжаться в комок и исчезнуть.

— Это меня не беспокоит, незачем было трястись, — Андриевич щелкнул пальцами. — Но какой прыткий детектив нынче пошел. Виктор Алексеевич, я передумал: не звоните ему. Берите отпуск по семейным обстоятельствам и поезжайте в Питер.

— Владимир Антонович, я — менеджер, а не детектив. Я не смогу отобрать у них Сашу. Я не смогу даже обратиться в милицию — мальчик последние месяцы жил у меня, это легко доказать, право матери взять его в поездку подтвердит любая инстанция.

Вот так, господин Карастоянов, я получу своего сына обратно. А вы проклянете тот день, когда переступили порог моего кабинета.

— Я заметил, что вы менеджер, — тонкие усы Андриевича чуть шевельнулись в улыбке. — За пять лет вашей работы у меня это было трудно не заметить. И если я прошу именно вас сделать мне одолжение, — вампир снова улыбнулся, — то я полагаю, что именно вы наиболее подходящая кандидатура. Ведь вы отец, Виктор Алексеевич. Вы отец, вашим появлением в Петербурге никто не обеспокоится. Вас не испугаются. От вас не спрячутся. вам самое большее нахамят и выставят с порога. А о детективах не беспокойтесь. Это не ваша забота. Ваша задача найти этих людей, обозначить свое присутствие и свое беспокойство и узнать о ситуации столько, сколько можно. Если у вас получится забрать сына — замечательно. Если нет, не страшно. Он вернется к вам, так или иначе. И вот что… Не стоит ехать сразу. У вас служебные дела, все знают, как вы преданы работе. Поезжайте через неделю. Или даже позже.