"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Форш Татьяна Алексеевна - Страница 1447

— Вы были замужем? — ткнул он наугад.

— По существу, нет.

Цумэ не собирался пробовать дальше, мало ли что там, но тут его подхватило — и протащило как по дну горной речки. Ох, мать-перемать! Рана. Свеженькая. Сегодняшняя.

— Чужой опыт — не помощник, — сказал он. — Да и не нуждается Андрей в душеспасительных беседах. То есть, нуждается, но это по части падре. Я мог бы сказать ему, что на своей шкуре знаю — эта боль проходит. Но ему это известно и без меня. Мэй ведь не первая, кого он теряет. Родители, друзья, Ростбиф… с подпольем этот обвал. Я пошутил, что там — «восточный экспресс», а оказалось, что ни хрена я не пошутил. Короче… он действительно устал до полусмерти. Психология физиологией накрылась.

— В беседах — нет. В том, чтобы кто-то был рядом — да. И в том, чтобы, при случае, кто-то его удержал — тоже. Но вы это знаете не хуже меня.

Она посмотрела на них.

— У нас очень небольшие шансы. В сумме — у нас их практически нет. Но это дело, которое стоит делать. Вне, — четко выговорила она, — зависимости от шансов. Вы это знаете. Но время от времени себе об этом надо напоминать. Тем более что это помогает.

— Да, — неопределенно сказал Игорь. — Костя, ты укладывайся, пожалуй, а я… Госпожа фельдмаршал, что мне больше всего не нравится в этих западных европах — то, что ночью не работают даже бордели. Не говоря уж о булочных. В этом городе есть место, где в… пол-второго ночи можно купить что-нибудь сильно зажаренное?

— Молодой человек. Вы не в западной Европе. Вы — в Лангедоке. Сильно зажаренное или глубоко умаринованное, в шоколаде или без здесь можно купить в любое время дня и особенно ночи. В трёх кварталах отсюда, например, запекают курицу в шоколаде. Хорошо.

— Прогуляемся? — Цумэ поднял руку, изображая пойнтера в «стойке». — Королевский конвой готов.

— Решили погубить мою репутацию? Или талию?

Талия у Алекто, между прочим, была. Видимо за счет метаболизма и пеших прогулок.

— Ну что с вами делать, не снотворное же вам давать… Пойдемте.

Сплетя крендельком руки, они вышли на сонную улицу.

— Между тремя и пятью я обычно стараюсь спать, — объяснял Игорь. — А перед этим поесть. Тогда мне удается удержать себя на ногах в полдень. Правда, я немногим отличаюсь от зомби в это время. А насчёт репутации я не понял — разве это не Лангедок? Разве лишний кавалер разрушает, а не укрепляет репутацию порядочной женщины в этих местах?

— Лишний, — улыбнулась Алекто, — укрепляет. Единственный — разрушает.

Из-за заборчика донесся храп с присвистом.

— Что это? — спросил Игорь.

— Соседская сигнализация. Она, кстати, вчера сдала вас с головой. А сейчас спит в саду. Поздравляю — теперь вы слышали, как храпят болонки.

Мужчина и женщина шли под руку ночью по прекрасному старому городу и говорили о деньгах.

— А вы часом не знаете, кому можно сдать новехонькую коллекционную яхту в прекрасном состоянии? Потому что это совершенно не наш круг общения и интересов, а триста тысяч вернуть хочется. Собственно, ради этого и покупалось.

— В какой стране? В России я мало кого знаю, а вот в Швеции или Финляндии… Но это вообще не дело. Вам — нам нужны совершенно другие деньги. Иной порядок. Раньше партии решали часть проблемы посредством членских взносов, но сейчас это не очень реально, и приток не соразмерен расходу, и такие финансовые потоки — ещё один фактор риска.

— Ну, это стартовый капитал. Хотя в какую именно аферу мы его вложим — пока ещё не придумали. Как-то не до этого было. Антошка помаленьку играл на бирже — так можно что-то наколдовать, если осторожно. На жизнь хватило бы, но для финансирования акций это слезы. И ещё у нас совершенно мертвым грузом лежат остатки братиславской добычи.

— Есть вариант. С высоким начальным риском.

— Контрабанда?

— В некотором смысле. Пакет законов об экологии очень сильно ограничивает возможность развёртывать определенные производства. Особенно в зелёных, «лёгочных» зонах.

— Таких как Бразилия или Сибирь?

— Да. Но торговля все равно идёт. У меня есть подозрение, что в ближайшее время «Орика» создаст «независимую» компанию для таких операций. Им недавно объяснили, насколько опасно делать такие вещи напрямую. Я полагаю, они будут счастливы, если кто-то разделит с ними финансовый риск.

— Это хорошо. Это просто здорово. Только…

Ветер донес до них звук, очень подходящий старому городу Ниму, но очень нехарактерный для середины 22-го века: цокот копыт по брусчатке.

— Четвёрка, — на слух определил Цумэ. — Я ошибаюсь, сударыня, или вы точно знаете, кто здесь имеет привычку ездить четвёркой?

Алекто не ответила.

— А скажите, мадемуазель, есть ли у вас сейчас при себе такой необходимый в хозяйстве предмет как пайцза?

— Естественно. Она входит в комплект с кийогой. Проблема в том, что её нет у вас.

— Нет, — Игорь качнул головой. — Это совершенно никакая не проблема. Но лучше все же, если вы сейчас скажете мне, кто это — и пойдете домой. Как можно скорее.

— Молодой человек, во-первых, вы обещали мне курицу в шоколаде. Во-вторых, мчаться с моими габаритами — неприлично. В-третьих, это высокий господин Франсуа Тален и ему что-то около 80. Местный. Региональный куратор. Здесь — особенно южнее — есть варки и постарше, но мало кто идет в администрацию. Лангедок…

— Какой, к черту, молодой, я вам ровесник, если не старше. Охрана? Варки, люди? Численность? Вооружение?

— Варки и люди. Обычно трое и кучер. Два на два. Здесь спокойно. Здесь, если бы не другие варки, он мог бы и один ездить.

— Са бон, как говорят в этих местах, — Игорь выхватил комм и нажал кнопку экстренного набора. — Ребята, тревога. Тут местное начальство четверней гоняет. При кучере и охране. Может быть, охотится.

Карета показалась в конце улицы.

— Андрюха, мы в четырёх кварталах ниже по той же улице, где живет Алекто. Да бегите же! Пропал вечер.

— А не резать всех подвернувшихся вам старших вы не можете? — координатор «Свободной Луны» излучала хищное любопытство и вовсе не собиралась бежать, а, наоборот, явно собиралась наблюдать из партера.

— Да дался он нам — резать его без подготовки… Это только на крайний случай. Если что, постараемся его на варков списать. Ну, хотя бы в тень отойдите, а?

— Есть, — фурия встроилась в нишу и встала там как родная. Если бы кариатиды носили брюки и мешковатые пиджаки.

Карета остановилась. Бесшумно приоткрылась дверь — несмотря на стилизацию под 18 век, экипаж был выполнен из современных легких материалов и снабжён всей необходимой автоматикой.

Высокий господин, выглянув из глубин салона, что-то спросил по-французски или по-окситански, Игорь не разбирался в этих тонких дефинициях.

— Извините, я не понимаю, — ответил он по-немецки.

— Я спрашиваю, чей ты, — повторил высокий господин.

— Я — сам по себе мальчик. Свой собственный.

Тонкие брови господина Франсуа сдвинулись, гладкий лоб прорезала единственная морщинка. Он был очень красив, этот господин Франсуа. Тут был не только варковский метаболизм, но и своя порода. Точёный нос, высокий чистый лоб, большие глаза… Александр Блок — вспомнил Игорь. Вот на кого это мурло похоже, особенно в шляпе.

— Кто пометил тебя?

— Так вот, как это выглядит… — пробормотал Игорь по-русски, больше для ребят и Алекто, чем для себя — и перешёл на немецкий: — Не знаю. Она мне не представилась.

Насколько Игорь был знаком с клановыми «понятиями», инкогнито неудачливой охотницы давало господину Талену право закончить дело. Но если бы он назвал имя, его могли и проверить.

— Подержанные вещи… — сказал варк, а потом по-французски обратился к Алекто.

— У неё есть пайцза, — сказал Игорь.

— Я спрашивал не об этом. Я не обеспокою вашу спутницу. В консервах есть своя прелесть. Заходите.

Игорь махнул рукой Алекто и шагнул вперед. Двое варков обыскали его — весьма поверхностно. Потом вспрыгнули обратно на запятки. Третий так и сидел на крыше, четвертый правил. В салон не сел ни один. Прекрасно. Прекрасно.