"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Форш Татьяна Алексеевна - Страница 1421

— Вообще-то это перископ. Попробую втянуть, — пауза, — вместе с ассоциациями. А со мной ты работаешь тот же номер?

— Это не номер. — Майя погладила свежий шов на его плече. — Ты и в самом деле мне интересен и приятен. Весь. От носа до хвоста. В том гараже… ты бы стрелял. Не ради меня — ради себя. Но мне и так нравится.

Она помолчала и добавила.

— Наверное, я нечаянно сделала тебе врага.

— А разве ты не почувствовала? Странно.

— Я не о Старкове, я о Сергее.

Ганжа? Подожди-ка. Я там был. Я видел, как он просил Майю. Он — просил. А она — отказала. И я не старший, так что особой разницы в статусе между нами нет. Какой же он должен был сделать вывод? Если он пойдет наводить справки, а он такой, что может, — вывод будет примерно следующим: мы стали любовниками — или, по меньшей мере, она мне приглянулась — еще там, в тюрьме, доля правды в этом, кстати, есть, и я, используя властные полномочия, ее вынул, заодно разогнав по углам всех обидчиков помельче и отправив Старкова на луну. То есть, сделал для нее то, чего не сделал он. М-да. А я ему еще про посттравматический шок объяснял. Какая прелесть. Впрочем, если подумать, очень неплохо получилось. Очень. Плохо то, что вышло оно случайно.

— Хорошо, что ты дала подписку о неразглашении.

Майя удивленно вскинула бровь.

— То, что я дурак — государственная тайна.

— Ты не дурак, — вздохнула Майя. — Ты просто нездешний. Бака-гайдзин.

А вот тут ты не права. Я не нездешний. Я отсюда. Просто фон проявляется медленно, как на старинной фотографии. И это очень хорошо.

— Ты хорошо знаешь японский?

— Я знаю много разных слов на разных языках. Я, как и ты, любопытна.

— Попробуем еще раз?

— Мы оба сегодня работали, — сказала Майя. — Ты действительно хочешь? Я-то завтра досплю.

— Я еще как минимум сутки в отпуске.

— У вас бывает отпуск? — деланно удивилась Майя.

— Иногда, — он поддержал игру. — Идёт себе операция, идёт, и вдруг бах — ты уже в отпуске.

— А. Гадкий мальчик, опять царапина, — она провела пальцем вдоль самого длинного шва, потом сделала истерические глаза: — Молчи, тебе вредно разговаривать!

Целоваться, смеясь, неудобно — поэтому они не целовались.

Глава 9. Убить Билла

Эйнар Густавсен в пределах Гесера ходил пешком. Если было что-то срочное — брал такси. Но редко. Врачи прописали ему как можно больше физической активности — а при его работе постоянные поезда, самолеты, автобусы — часы и сутки проводишь в железных коробках… Нужно хоть дома своё отыгрывать. Конечно, большинство датчан в такой ситуации предпочло бы велосипед, но у Густавсена после одной старой черепной травмы было не все в порядке с вестибуляркой.

Он как раз сворачивал к своему дому, когда столкнулся на дорожке с темноволосым слепым юношей в очках «искусственный глаз» и с тросточкой в руке. Даже удивительно, что слепой, оснащенный хорошим преобразователем изображения, налетел на человека, который шел себе по тротуару с положенной правой стороны, с постоянной скоростью, и даже специально чуть посторонился, чтобы не зацепиться за трость.

Во всяком случае, Эйнар Густавсен, псевдо «Твиг», удивился.

Потом ощутил укол в область сердца и понял, в чем дело.

Упал.

И умер.

О смерти господина Густавсена одновременно узнали две инстанции. Скорая помощь города Гесера — монитор Густавсена, зафиксировав остановку сердца, поднял крик на медицинских частотах; и заведующий проектным отделом фирмы «Сименс» в Копенгагене. В числе прочего, один из создателей монитора. Впрочем, судьба Твига интересовала его по причинам, не имеющим отношения ни к медицине, ни к электронике.

Если бы не человек из «Сименса», открытие уголовного дела по факту смерти запоздало бы еще на сутки, а может, и больше. Бригада «скорой» диагностировала инфаркт, у Густавсена были старые проблемы с сердцем, труп явно не криминальный, полиция эксперту в затылок не дышала, и для начала он удовлетворил просьбу медиков и вынул имплант — сердечный стимулятор. Источником беспокойства был инновационный отдел «Сименса», разработавший имплант — с ним эксперт и разобрался в первую очередь, после чего с удовольствием отрапортовал, что господа из «Сименса» могут не беспокоиться, клиент умер не потому что засбоила их машинка, а потому что техника не всесильна и с запредельными нагрузками справиться не может.

От чего возникли эти запредельные нагрузки — уже второй вопрос. Эксперт установил причину через некоторое время, обнаружив в крови покойного повышенную концентрацию того сердечного препарата, который Густавсен принимал.

Если бы эксперт узнал, что, получив рапорт, начальник датского отделения «Сименса» не обрадовался тому, что репутация фирмы не пострадала, а — вдох через нос, выдох через рот, вдох-выдох, вдох-выдох — с огромным трудом подавил приступ ярости, он бы удивился не меньше, чем покойный Твиг поведению слепого юноши.

Злился сименсовский инженер на себя. Потому что знал, знал, знал, что Морис (дурная примета — пользоваться старым псевдо, да что уж теперь), что Морис может оказаться на линии огня. Знал. И пытался объяснить. Недостаточно хорошо, как выяснилось, пытался.

Беда, с этими маленькими городками — если бы Твиг резко переменил образ жизни, это бы заметили.

Ну, хорошо. Помимо всего прочего, остается еще форс-мажорный фактор, который в страховых полисах до сих пор обозначается как acts of God. Смерть Ветки-Твига вполне могла быть естественной и просто совпасть со всей кутерьмой, поднятой из-за ученика Ростбифа.

Чтобы окончательно прояснить ситуацию, следовало задействовать Корону, но и Корона была всего лишь полицейским лейтенантом, она могла только подкинуть коллегам, перегруженным мерами по борьбе с терроризмом, идею, намекнуть, что вроде бы господина Густавсена когда-то пасла СБ, а дым без огня бывает редко.

Да. Обрабатывать действительно нужно каждый квадратный сантиметр. Потому что если бы не Корона, полиция не сразу бы обратила внимание на свиток с единственным иероглифом, лежавший на рабочем столе, в квартире Густавсена. В конце концов, покойный торговал предметами искусства, жил прямо над магазином и этот свиток был в его квартире не единственным…

«Тэнтю», стало быть. Небесное правосудие. Два трупа в Варшаве, шесть в Гамбурге, если Стеллу, старую сентиментальную клушу, тоже убили. Нечистая сила. Японская. Тэнгу. Интересно, какой длины у Савина нос.

Одно в этом деле хорошо. Полиция будет рыть все, хотя бы отдаленно напоминающее землю. А их там много. И данных у них много. И скандинавская СБ будет счастлива возможности умыть центральноевропейских коллег… Ветку жалко. Очень хороший заместитель, почти друг.

Что полицией здесь не обойдешься, показало письмо, пришедшее вечером того же дня:

Замечательные письма валятся среди бела дня в почтовый ящик с временного домена tenchuu.org. Не поленились, и денег не пожалели.

Да, в каком-то смысле Ростбиф действительно оказался бессмертным. Уже три недели как объявлена противотеррористическая тревога, запущен частый бредень — а эти выскользнули, купили себе домен и письма оттуда шлют. А ведь до Гесера — два часа неспешной езды на автомобиле.