"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Кондратьев Леонид Владимирович - Страница 403

— Дракон. Его зовут Зефир. Я познакомилась с ним в зоопитомнике, и мы подружились. Он умный. Хотя он, конечно, принадлежит Ордену Тайн, а мы, получается, украли имущество Ордена на огромную сумму. За такое следует немедленный арест. Сейчас Зефир спит, там дальше, среди деревьев. Он слишком заметный, сам понимаешь. Пришлось даже закидать его немного землёй и запачкать.

Я наконец зажевал пирог.

Причём с ощущением, что не жрал неделю. Весь кусок улетел за считанные секунды. Афена с улыбкой наблюдала, как я уплетаю еду, и подсовывала ещё. В итоге я слопал два куска и две конфеты. Видимо они тоже были выужены из запасов Жмота.

— У нас ещё есть вот это! — Девушка показала мне бутылку ликёра, наполовину опустошённую.

Ту самую бутылку, что мы пили вчера за завтраком.

— Жмот точно знал, что прихватить, — усмехнулся я, забирая бутылку и делая глоток прямо из горлышка.

Если честно, после Праздника Морфи хотелось упиться вусмерть, но всё же не этим сладким ликером. Я быстро закрыл крышку и отдал бутылку Афене. Самого опоссума, кстати, тут видно не было.

Оказалось, они вместе с котом обследуют остров. «В поисках полезного» — так сказала Афена.

Я медленно обошёл небольшой зал башни. Стены кое-где были пробиты, но в целом даже жить можно, если заткнуть дыры от ветра. И крыша сохранилась. Из окна открывался вид на морской пролив и далёкую полосу земли. Это и были Земли Рассвета, до которых мы не дотянули.

«А меня ты воплощать не собираешься? А?» — Голос Годфреда появился так внезапно и был таким громким, что я поморщился и схватился за лоб.

— Тебе плохо? — забеспокоилась Афена.

— Нет. Это Годфред, — признался я.

Она уже знала про Годфреда, так что теперь можно было не врать и не изворачиваться.

Как же это приятно — говорить всё, как есть.

Ну почти всё. Афена ведь не знала, что я парень из прошлого, из самых истоков цивилизации Одинай. Но, думаю, это ей точно будет неинтересно.

«Эй! Ты! Да, ты!!! — опять оглушил меня Годфред. — Не ты ли угрожал меня воплотить? Кажется, самое время! И молись Вечной Ярости, чтобы я смог изменить тело этого зелёного урода и сделать его умопомрачительным мужиком. И пусть богиня Смерти обомлеет, когда меня увидит!».

— Да погоди ты немного! — рявкнул я, причём вслух. — Дай в себя прийти! Будешь ты умопомрачительным мужиком!

«Зачем вслух-то говорить⁈ — возмутился Годфред. — Подстава подстав!».

Афена уставилась на меня, хлопая ресницами.

— Это Годфред, — опять сказал я. — Требует его воплотить.

Девушка тихо рассмеялась в ладонь и кивнула в сторону стены. Там лежала длинная коробка с морфи. Ясное дело, что Афена знала, какой именно морфи там хранится. Сильно далёкий от умопомрачительности.

«Ты уже пришёл в себя? Или ещё нет? — опять возник Годфред. — Ладно, разрешаю сходить отлить по-быстрому, а потом сразу к делу!».

Через пару минут я вышел из башни. И не только за тем, чтобы отлить. Надо было хотя бы беглым взглядом изучить местность для начала, а потом и пройтись по острову.

Быстро обойдя башню по кругу, я не обнаружил никаких следов недавнего пребывания тут людей или грувимов. Это место и сам остров вот уже много лет, а может и десятилетий, никого не интересовали.

Среди деревьев, чуть дальше, я натолкнулся на спящего Зефира. Он свернулся клубком, как кот, и издалека правда напоминал зефир — гигантский, белый и волнистый. Немного грязный. И если бы не этот зверь, то мы бы из города вообще не выбрались.

Я не стал подходить к нему ближе и будить.

Вернулся обратно в башню.

Правда, застал забавную картину. Афена, видимо, решила подготовить гоблина и переодеть, ведь на нём не было ничего, кроме простыни. В тот момент, когда я зашёл, она как раз собралась сдёрнуть с него простыню.

«Оу… детка. Вот так сразу? — Годфред аж взбодрился. — Ты видел? А? Она меня уже раздевает! Да я хорош!».

Пришлось остановить девушку. Гоблин так и остался лежать в коробке, укутанный в простыню.

«Зря остановил, — вздохнул Годфред. — Она бы увидела меня во всей красе».

«Там ничего нет, Годф, — ответил я, на этот раз мысленно. — Между ног морфи я, конечно, не заглядывал, но уверен, что там что-то такое же, как у кукол. Неясное изображение полового органа».

«Сам ты — неясное изображение полового органа! — возмутился Годфред. — А у меня там будет ого-го! Даже если у этого уродца ничего и нет, я сделаю так, что будет! А потом познаю счастье бытия. Думаешь, Мозарт себе ничего не отрастил? Да в жизни не поверю!».

Я усмехнулся, поднял гоблина на ноги и привалил к стене.

— Ну что? Готов быть умопомрачительным мужиком? — спросил я, опять вслух. — Даже не верится, что после этого я перестану слышать твоё нытьё у себя в голове.

«Теперь ты будешь слышать его в реальности! Аха-ха! Дай обниму!».

Я глянул на Мозарта и Афену, которые замерли в предвкушении чего-то невероятного, ну а сам снова повернулся к гоблину, как будто бог был уже там.

— Ладно, Годф. Говори, что надо делать.

Оказывается, чтобы воплотить бога и вытащить часть его души из своего тела, надо было отдать своей крови.

Немного, но всё же.

Пришлось резануть указательный палец ножом и пометить кровью лоб морфи в трёх точках: над бровями и переносицей. Затем на подбородке и груди.

«Это указанный путь, — уже серьёзно сказал Годфред. — Так я не смогу пройти мимо».

Я перевёл дыхание. Если честно, меня пробрал мороз от осознания того, что сейчас происходит. Ведь, по сути, я был для Годфреда таким же морфи, только живым. И его душа меняла моё тело почти так же, как боги меняют тела обычных слуг.

— Годфред, — сказал я негромко, но отчётливо, — я хочу, чтобы ты больше не существовал. Отдай мне свою жизнь. Твоя душа — моя.

В груди тут же разгорелась жгучая боль, будто всё тепло моего тела начало собираться в одной точке.

Я положил ладонь себе на грудь и, как только ощутил кожей тепло, начал отводить руку назад. Через ткань моего вязаного свитера показался яркий синий сгусток души, искрящийся мелкими молниями. Он вышел из груди и потянулся к моей ладони, беззащитный и хрупкий. Свет внутри него пульсировал, будто сердце, а вокруг этого светового пятна крутился вихрь из чёрноты — такой тёмной, будто космической.

Таких божественных душ видеть мне ещё не приходилось.

Пока я держал её на ладони и подносил к груди гоблина, душа Годфреда постоянно преображалась. Свет и тьма в ней переплетались вместе, а потом разделялись на две равные половины.

Это было похоже на что-то вроде Инь и Ян. Две сущности двигались по кругу, будто в водовороте вечной борьбы и единства. Они объединялись и снова делились, а потом снова сливались воедино. И вокруг этого всего мерцали синие молнии.

Я поднёс невесомую душу к груди гоблина и начал вживлять, как делал это с любыми другими душами до этого.

Годфред не сопротивлялся и вселялся в тело морфи легко и даже охотно. Он будто сам тянул мою ладонь за собой. Когда же я приблизился к самому сложному моменту — к Рубежу Живого — то душа внезапно замерла.

Бога в себе я больше не слышал, поэтому действовал только сам.

Подключив вторую руку, я нажал на душу сильнее… ещё сильнее… Кости рук заныли, знак чёрной короны на моей коже почернел так сильно, будто стал порталом в космос.

Я собрал все свои силы.

Наконец душа сдвинулась. В тот же момент все точки, обозначенные моей кровью на теле гоблина, вспыхнули синими лучами. Особенно ярко горела та, что на груди — именно туда я вживлял душу.

Под моими ладонями душа завибрировала и начала покалывать кожу молниями.

А потом свет на точках погас.

Душа ушла в тело морфи полностью. Только ничего не произошло. Гоблин не открыл глаза, не пошевелился… ничего. Я опустил ноющие в суставах руки и уставился на лицо гоблина в напряженном ожидании. Совершенно мёртвая кукла.