"Фантастика 2024-36". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Рейн Доминион - Страница 909

Я пронзительно вскрикнула и обмякла, проваливаясь в беспамятство. Приходила в себя постепенно, медленно выныривала из вязкого кошмара, цепляющегося за сознание липкими щупальцами. Открывать глаза и проверять, где нахожусь, не хотела. Тупое нытье в плече уже не оттягивало внимание на себя, физически я чувствовала себя сносно, но в остальном… Перед глазами так и стояла сцена кровавой расправы в родовом святилище.

Зачем меня спасли? – одинокая слеза скатилась по щеке.

– О, ну раз уже сырость разводишь, значит, очнулась, – кто-то тяжелый присел на кровать, приминая ее немаленьким весом, – давай уже, спящая красавица, просыпайся! Знакомиться будем.

 Как-то повлиять на ситуацию, в которую попала, я не могла. Противостоять взрослому мужчине, а судя по голосу, со мной не подросток общался, нечего и думать. Но никто не заставит общаться с этим… этим, не знаю, с кем. Поэтому отвернулась и стиснула покрепче зубы.

– Пф-ф, – живо отреагировал незнакомец, – что за капризы? Слушай, я и так время потратил, задержался тут дольше, чем панировал. И это благодарность за спасение? Совсем Забелины обмельчали. Чему тебя только отец учил?

Упоминание о родном человеке вызвало такую ярость, что я тут же захотела высказать этому гаду все, что думаю! Никто не смеет отзываться о папе в таком тоне! Вот только я недавно решила, что не произнесу ни слова, поэтому до крови закусила губу. Но глаза распахнула и уставилась на мужчину, чтобы запомнить еще одного вра…

– Ты кто такой? – невольно сорвался с губ вопрос.

Я даже приподнялась от удивления, не обратив внимания на прострелившее болью плечо. Незнакомец явно имел отношение к Забелиным. Это и светловолосая шевелюра с пробивающейся сединой, и разрез глаз, и высокий лоб, и скулы. Вот только вязь рун на виске разительно отличалась от той, что носили представители рода. Неправильная какая-то! Вместо того чтобы усиливать способности, связывая родича со святилищем и духами предков, она будто тисками сдавливала энергетические каналы, перекрывая свободный ток силы. А это, между прочим, вело к серьезным проблемам. В одних местах энергия скапливалась и разбухала в узловых точках, как переполненный водой шар. В других из-за недостатка энергии каналы усыхали и постепенно отмирали.

Взгляд прикипел к правой руке мужчины, затянутой в кожаную перчатку. Внешне – ничего особенного, но это, если не видеть разорванных каналов главного рабочего узла. Не каждый одаренный обладает видением магических потоков, чтобы это понять. Я всего пару месяцев назад узнала, что в этом сильно отличаюсь от других магов. Но сейчас речь не об этом. Меня магнитом притягивала перчатка и то, что за ней скрывалось. Осторожно коснулась мужской ладони и развернула к себе. Незнакомец не сопротивлялся, с некоторой снисходительностью наблюдая за моими действиями. Я же, сообразив, что возражений не предвидится, потянула заклепки на ремешках, что крепко прижимали изделие к телу. Освободив часть ладони, судорожно сглотнула. Кость и часть мышечной ткани отсутствовали. Их заменял искусственный протез – продукт этого мира, сплав магии, металла и механизмов.

– Ты тот самый отступник, владеющий стихией огня, которого отец вызвал, чтобы провести инициацию для Данияра, – констатировала я факт и поникла от разочарования. Мужчина лишь пожал плечами и занялся тем, что вернул на место перчатку и крепко затянул ее на запястье. – Не знаешь, кто-нибудь еще выжил? – вопрос давно крутился в голове, только спросить было не у кого.

Теперь вот появилась возможность, но страшно услышать ответ.

– Нет, – мужчина мотнул головой и уставился в окно, избегая прямого взгляда. – Древнего рода Забелиных официально больше не существует. Специальная комиссия, расследующая происшествие, постановила, что имел место несчастный случай. Стихийный выплеск силы повлек за собой уничтожение источника. Константин Забелин – последний, в ком текла древняя кровь. Побочные ветви не в счет, да и не осталось их больше. Вся семья собралась в святилище, когда случился взрыв. Никто не выжил: ни сам глава, ни его жена, ни двое их детей, ни остальные родственники.

– Что за бред? Какой несчастный случай? – произнесла сквозь всхлипы и брызнувшие слезы. Ничего не могла поделать, любое напоминание о родителях причиняло нестерпимую боль. – На имение напали дружинники князя Шумского! – сорвалась я на крик. – Они убили всех! Убили по приказу князя! Он пришел за Данияром, а от нас избавился, как от ненужного мусора! Маму не пощадил и меня, «гнилое семя», велел вырвать с корнем. Мы защищались до последнего, никто не сдался. И я должна была умереть вместе с ними! – закрыв лицо ладонями, я разрыдалась в голос.

Утешать меня никто не собирался. Отступник всучил платок и оставил в одиночестве. Вернулся примерно через час, когда я затихла и равнодушно созерцала потолок, не представляя, что делать дальше.

– Успокоилась? – вопрос я благополучно проигнорировала, даже не шелохнулась. О чем разговаривать с человеком, которому наплевать на чужое горе? – Отлично, – хмыкнул он, недовольный моим поведением. – Снова капризы? Пожалуй, сдам тебя в службу опеки, пусть там нянчатся.

«Ну и сдавай! – меня захлестнула обида. – Плевать, что будет».

– Или продам в подпольный бордель, – пригрозил он. – Хоть деньги за потерянный билет выручу. – Не дождавшись реакции, отступник продолжил разглагольствовать. – Может, стоит сдать тебя Шумским? Принесешь клятву служения и будут тебя использовать по прямому назначению. Сначала под младших княжичей подложат, а вдруг дети редкий дар унаследуют? Все-таки древняя кровь не водица. А не получится, так еще одной подстилкой больше станет.

Я и без напоминаний знала, какая участь меня ждет. Судьба сирот похожа во всех мирах. Улица либо приют, где каждый день превратится в борьбу за место под солнцем. Редко – приемная семья, но не всем так везет. Ну а в моем случае кабальная клятва с тем самым итогом, что озвучил родственничек. Жестоко? Вовсе нет, это нелицеприятная правда, с которой я уже сталкивалась. Последние три года спокойствия превратили меня в плаксу и неженку, несмотря на ежедневные тренировки и занятия магией. А между тем отец готовил защитницу, учил без страха встречать опасности и помнить, кто я на самом деле.

– Я – щит рода! Я есть твердь. Нерушимая стена. Надежный оберег и последний рубеж между жизнью и смертью, – зашептала слова как молитву, повторяя их снова и снова.

Отступник поначалу распинался, фантазируя на тему моего неблагополучного будущего, а потом внезапно затих. Не сразу поняла, что он просто расслышал мое исступленное бормотанье.

– Вот, что, «малец», – насмешка из голоса исчезла. – В шкафу лежат вещи, еда на столе, номер оплачен на сутки вперед. Времени у тебя до вечера, решай, как будешь жить дальше. Захочешь уйти – дверь открыта, никто не держит. Останешься – будешь слушаться беспрекословно. Нытья, капризов или барских заскоков не потерплю. И главное – никаких разговоров о мести. Ты теперь никто, простолюдин, и даже косо не смеешь посмотреть в сторону аристократа. По крайней мере до тех пор, пока не докажешь, что чего-то стоишь.

Я расслышала, как хлопнула дверь, но даже не подумала пошевелиться. Мало того, что у меня отняли будущее, так еще и в мести отказывают?

Не бывать этому! Я подскочила и принялась лихорадочно собираться. Одежда, как и сказал отступник, висела в шкафу. Не моя, правда, но не разгуливать же в исподней рубашке? Холщовые штаны на завязках, стеганая безрукавка, пояс. Поверх полагалась плотная куртка размера на два больше, чем нужно, а на ноги – грубые сапоги, что на поверку оказались велики. С ностальгией вспомнила полусапожки из мягкой кожи, брючки и остальное платье, что шилось на заказ из тканей даниловских мануфактур. Однако вещи – пол беды! Куда делся дневник и детские сокровища? Дело даже не в их стоимости, а в том, что они дороги как память. Теперь уже как память, хотя я и раньше бережно относилась к подаркам. В поисках пропажи перевернула комнату вверх дном, но так ничего не нашла. Понятно, что теперь я никуда не уйду, пока не спрошу с этого… этого наглого воришки, куда дел украшения и оружие. В лесу не хватило сил проверить, потерялось оно в пылу схватки или же я прихватила его с собой. Зато позже было достаточно времени, чтобы вспомнить каждую секунду роковой ночи. Когда я кинулась на убийц матери, в руке сжимала лишь один клинок, другой оставался в ножнах. А потом меня отшвырнуло к источнику, так что правый меч я навсегда потеряла. Но второй остался! Эти мечи подарил отец, и за них я глотку перегрызу.