"Фантастика 2024-36". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Рейн Доминион - Страница 1172

– Простите, но обвинение серьезное. Нам важно удостовериться, что имело место ментальное вмешательство, – настоял незнакомец в чине тайного советника.

Против его слова даже Стужев воздержался от возражений и кивнул, позволяя Туманову приступить к процедуре.

– Не бойтесь, Наами, я не причиню вреда, – куратор приблизился и присел на краешек кровати, прикоснулся ко мне рукой, на которой отсутствовала перчатка. – Прошу не сопротивляться и вспомнить недавнее событие до мельчайших подробностей.

– Вы собираетесь считать мою память? – изумленно оглядела присутствующих. – А разве для этого не требуется особое разрешение? Алим? – обратилась за поддержкой к брату.

– Нина, сделай, как они просят, – ашкеназец ласково погладил меня по волосам. – Это необходимо, чтобы подтвердить нападение и снять с Ивана Чернецкого обвинение в предумышленном убийстве.

«Не переживай, лишнего маг не увидит», – добавил Алим мысленно.

– В убийстве? Нет! Этого не может быть! Иван защищался. Он стал свидетелем нападения и благородно пришел на помощь. Один против четверых магов! Какое же это предумышленное убийство?

– Вот и покажите, что произошло, – Туманов сжал мою ладошку покрепче и подался вперед, заглядывая в глаза. – Сейчас я досчитаю в обратном порядке от десяти до единицы, а вы сконцентрируйтесь на моменте нападения. Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре. Три. Два. Один…

Ох, и нелегко откинуть за жалкие десять секунд посторонние мысли и сосредоточиться на чем-то одном. Я очень не хотела показывать магу, что происходило до нападения. И уж тем более, где оказалась, когда потеряла сознание.

– Нина, расскажите, что вы видите? – Не ожидала, что под гипнозом меня будут расспрашивать о нападении. Думала, Туманов сам посмотрит, что нужно. Очевидно, об этом моменте меня забыли предупредить, но так даже лучше, чем раскрывать мысли постороннему человеку.

– Я иду по дорожке и ничего не замечаю вокруг…

Странное это ощущение, когда ты одновременно в сознании, и в то же время не в силах сказать неправду или утаить что-то от человека, который задает вопросы. Но в том и заключался парадокс! Я рассказала о малейших нюансах недавних событий, которые еще так свежи в памяти, однако умолчала о действительно важных вещах. Пока Туманов не задавал прямого вопроса, я и не упоминала о том, что беспокоило меня больше всего. Зато с радостью поделилась подозрениями, что в нападении замешаны темники. Иначе откуда взялось то пятно на поисковой сетке? Это серьезное обвинение и, если оно подтвердится, аристократам не избежать наказания.

Говорила я много, пока голос не пропал. Иноземцеву пришлось лечить еще и горло, отпаивать меня целебными отварами. Очень уж не хотелось господам из высших ведомств признавать в детишках аристократов преступников. В нападении участвовали отпрыски знатных семейств Сумароковых, Далиани, Потоцких и Путяшевых. Уже одно упоминание Далиани заставило навострить уши. Что в академии забыли маги крови? Или родовые способности тут не афишировали? Марта Далиани, как выяснилось в беседе, тот самый маг воды, который на пару с Сафроном Потоцким пыталась продавить защитные артефакты. Воздушным тараном меня приласкала Путяшева Дарья, дочь первого заместителя ректора академии. Ну, а Ян Сумароков – студент пятого курса, оперирующий молниями, без пяти минут боевой маг и гордость семьи, применил против меня родовую технику, завязанную на электрическом импульсе.

По отдельности эти маги вряд ли бы со мной справились. Та же Марта Далиани не шла ни в какое сравнение с Анной, первой пленницей Хо`шена. Потоцкий был хоть и сильным, но чересчур вспыльчивым и импульсивным. Дарья затаила на меня злобу после той чистки кадров, когда ректор уволил родича Путяшевых за несоответствие занимаемой должности.

Странным виделось участие Сумарокова, которому я на первый взгляд нигде не переходила дорогу. Однако достаточно вспомнить, что князья Сумароковы приходятся вассалами Юсуповым, как картина обретает целостность. Юсуповым выгодно использовать Ярослава Бельского в устранении императора, но в дальнейшем великий князь им без надобности. А тут в качестве щита появляюсь я, и этим нарушаю великие планы по возвышению.

Ванька, хоть и не обладал магией, что изначально ставило его в невыгодные условия, но сумел подобраться к нападавшим на расстояние удара. Видно, противники уже уверились в победе, раз должным образом не позаботились о собственной безопасности. Сафрон Потоцкий так увлекся уничтожением нашей защиты, что вбухал весь резерв в атакующие плетения. Иван визуально определил, от кого исходила зримая угроза, а потому без раздумий метнул в парня кинжал и довершил удар мечом, не оставляя шансов на спасение. Следом еще два клинка устремились к фигурам, закутанным в темные плащи, но они успели среагировать и отвести смертельную опасность. У Путяшевой лезвие вошло на пару сантиметров левее сердца, что и спасло девушке жизнь. Далиани получила легкую царапину, а до Сумарокова Иван, вообще, не успел добраться.

Сообразив, что затея провалилась, преступники дали деру, но далеко уйти у них не получилось. Сразу в нескольких точках от места происшествия открылись одиночные порталы, откуда вывалились злые братья, готовые порвать на клочки каждого, кто посмел на меня напасть. А еще через несколько секунд нагрянули дежурные маги-преподаватели, которых переполошил сигнал о смерти студента и возмущение магического поля академии.

Если бы не Игнат с Ромкой, спеленавшие беглецов ловчей сетью, да Алим, которому Иван в двух словах успел рассказать, что произошло, так бы и обвинили парня в нападении. Меня на месте происшествия не оказалось. Я перенеслась в Каменную падь, куда однажды выкинул источник, спасая мне жизнь. А так, свидетели увидели заколотого студента и преподавателя с мечом, обагренным кровью. Далиани и Путяшева в один голос завопили, что это Чернецкий на них напал. Кому бы дознаватели поверили, учитывая происхождение Ваньки? Сумароков заявил, что, вообще, ни при чем. До последнего отнекивался: мимо шел и никого не трогал. Вот только факт убийства – уголовная статья, привлекли жандармов и тайный сыск с дознавателями и видоками. Но последние мало чего увидели из-за порталов и сильного возмущения магического поля. Однако же сумели распознать, что изначально на месте трагедии присутствовало шесть человек, а примененные заклинания несли прямую угрозу жизни.

Мои показания стали решающими и то, что я добровольно отвечала на вопросы в присутствии ментального мага и высших чинов жандармерии и сыска, не позволяло усомниться в их правдивости. Противоборствующие стороны конфликта на подобный шаг не отважились, что косвенно подтверждало их вину. А Иван принес клятву на крови, что все сказанное им – правда.

 Алим, которого мои поиски довели до состояния бешенства, поднял шумиху в прессе и потребовал самого сурового наказания для преступников. И в этом его, как ни странно, активно поддержал Ярослав. Для него не стало откровением, с какой целью меня пытались устранить. Князь Бельский привлек все связи, как и Стужев, из-за родового артефакта которого я едва не потеряла руку. Шесть часов пролежала на морозе, пока меня не обнаружили. Обычный человек давно бы замерз, а я даже без сознания боролась за жизнь.

Электрический импульс, которым ударил Сумароков, нарушил энергетические связи магических каналов, из-за чего я временно не могла плести заклинания. Поэтому восстанавливалась медленно и под присмотром столичных целителей.

Доказать причастность нападавших к темникам не получилось. Пока шло следствие, ученики находились под домашним арестом. К тому моменту, когда Стужев добился от императора разрешения на освидетельствование будущих магов в храме светочей, от ребят избавились. Марта Далиани покончила с собой, якобы сорвавшись после смерти жениха. Дарья Путяшева погибла в результате несчастного случая на домашнем полигоне. А Ян Сумароков добровольно ушел рядовым в имперскую гвардию, подписав контракт на десять лет. Парня исключили из академии без права в будущем претендовать на звание мага. С Ивана сняли обвинения и даже восстановили в должности младшего преподавателя, с которой его задним числом уволил заместитель ректора Путяшев. Его самого, кстати, отстранили от преподавательской деятельности и выслали из столицы.