"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 997

Откуда-то издалёка, с неба, послышался звук; он приближался, нарастал — механический гул, не похожий ни на самолёт, ни на вертолёт. Девочка посмотрела туда, откуда слышался гул, и увидела нечто невероятное: большое серебристое… непонятно что проплыло над деревьями и пошло на снижение над пустым футбольным полем. «Непонятно что» было похоже на тот маленький рекламный аэростат, который она как-то видела над площадкой для бейсбола, но только эта штуковина была куда больше. Просто огромная.

Однако она продолжала сидеть, не двигаясь, испуганная, заворожённая. Гигантский аэростат завис в нескольких футах над полем, в нём открылось что-то вроде люка, вниз спустился трап, и на его ступенях показалось неведомое создание — стройное и зелёное.

Нет, это было не неведомое создание. Это был ангел. Ангел в зелёном платье. Он направился к девочке, и чем ближе подходил, тем меньше малышка боялась.

Наконец ангел достиг детской площадки и посмотрел на девочку сквозь переплетение перекладин «джунглей».

— Не бойся, — сказал ангел. — Всё будет хорошо. Я обещаю.

Девочка посмотрела на аэростат, и ангел улыбнулся:

— Не хочешь прокатиться на моём воздушном корабле?

Девочка кивнула.

Тогда ангел сказал:

— Это будет стоить один никель.

Девочка грустно потупилась:

— У меня нет денег…

Но ангел продолжал улыбаться:

— Думаю, что есть. Проверь-ка!

Девочка запустила руки в карманы и к своему удивлению нашла никель. Вернее, она думала, что это никель: монетка была до того стёрта — не разберёшь. Малышка было протянула монетку зелёному ангелу, но вдруг заколебалась. Всё-таки, кроме этого никеля у неё больше ничего не было. Что-то внутри подсказывало ей, что не следует расставаться с ним так запросто.

Улыбка ангела поблекла, но лишь едва-едва заметно.

— Думаю, тебе не стоит оставаться здесь одной, — сказал ангел. — Не то за тобой придёт Шоколадный Огр[47].

— Шоколадный Огр?

— Монстр, — пояснил ангел. — Он завлекает детей запахом шоколада, хватает их и утаскивает далеко-далеко.

— Куда?

Ангел покачал головой.

— Вот это самое страшное. Никто не знает.

На секунду девчушке показалось, что по лицу ангела прошла тень, но ангел тут же снова улыбнулся:

— Так что — ты полетишь со мной?

И девочка отдала ангелу монетку. Ангел нежно взял малышку за руку.

— А теперь мы пойдём и узнаем, что ты любишь делать, и ты сможешь делать это всё время!

Девочка поднялась с песка и, держась за руку ангела, прошла прямиком сквозь стойки и перекладины «джунглей», как в сказке!

— Добро пожаловать в Междумир, — сказал ангел, когда они шли по футбольному полю к серебристому воздушному кораблю. — Меня зовут Мэри.

— А на твоём корабле есть другие дети, как я? — спросила девочка.

— Всего пара человек, — ответила Мэри. — Но там, на этих просторах, таких детей, как ты, гораздо больше. Давай отыщем их всех!

— Давай! — кивнула девочка. — Раньше, чем их найдёт Шоколадный Огр.

Они вместе вошли в серебристый корабль и воспарили в небо Междумира.

Нил Шустерман

Междуглушь

Скинджекеры Междумира — 2

Часть первая

ОБЛАКО ПОСЛЕСВЕТОВ

Глава 1

Коварство и поп-корн

Слухи, слухи…

Об ужасном; о чудесном; о событиях столь значительных, что их невозможно удержать в секрете, и потому их передают из уст в уста, от послесвета к послесвету, пока все обитатели Междумира не узнают о них.

Молва о прекрасной небесной ведьме, парящей в горних высях на огромном серебристом воздушном шаре. Шепотки об ужасном огре, целиком состоящем из шоколада — он завлекает ничего не подозревающих духов своим соблазнительным, роскошным ароматом, а потом бросает их в страшную чёрную яму, откуда нет возврата.

В мире, где воспоминания начисто стираются с ткани бытия, слухи значат куда больше, чем это представляется живым людям. Молва — это ток жизни, её кровь в мире, где нет крови, в мире, лежащем между жизнью и смертью.

Однажды, в один из самых обычных дней Междумира, некий парнишка оказался очень близок к тому, чтобы испытать на себе правдивость этих слухов.

Его имя не имеет значения — настолько не имеет значения, что он и сам его забыл. Да и к чему оно? Пройдёт совсем немного времени, и мальчик уйдёт навсегда. Он умер около двух лет назад, сбился с пути по дороге к свету, проспал девять месяцев и проснулся в Междумире. Он бродил где придётся, одиноко и тихо, прячась от встречных — боялся, что они сделают с ним что-нибудь нехорошее. Без друзей-приятелей, которые могли бы напомнить ему, кто он такой, мальчик забыл свою жизнь и своё имя гораздо быстрей, чем большинство других обитателей Междумира.

Бывало, он натыкался на небольшие группки послесветов, и, спрятавшись, подслушивал их разговоры. А те передавали друг другу новости и слухи о монстрах. Так что мальчик, как и любой другой дух, потерявшийся между жизнью и смерью, знал, какие опасности подстерегают беспечных.

Когда мальчик только-только очнулся в Междумире, он пустился бродить не просто так — у него была цель, он искал ответы. А теперь забылись даже вопросы… Единственное, что осталось с тех ранних дней — неодолимое желание двигаться вперёд, отдыхая лишь тогда, когда на пути встречается мёртвое пятно — твёрдый, чётко видимый участок земли, который, как и сам мальчик, тоже перешёл в Междумир. Он быстро разобрался, что мёртвые пятна ярко выделяются на туманном, размытом фоне мира живых; к тому же в них не проваливаешься, тогда как в живом мире при каждом шаге погружаешься по самую щиколотку, а стоит чуть зазеваться — и ты уже на пути к центру Земли.

В этот день, о котором идёт речь, бесцельные блуждания привели его на поле, сплошь покрытое мёртвыми пятнами — так много он ещё никогда не видел. Но не это привлекло его внимание, а ведёрко с поп-корном. Оно как ни в чём не бывало стояло посреди одного из мёртвых пятен, рядом с развесистым междумирным деревом.

Каким-то образом в Междумир попал поп-корн! Еда — это же невероятная роскошь!

Мёртвому парнишке не выпадала возможность поесть с самого его прибытия сюда. Ему больше не нужно было питаться, чтобы поддерживать свои жизненные силы, однако потребность насладиться чем-нибудь вкусненьким осталась. Как же он мог устоять перед поп-корном? Да ещё перед таким огромным ведром — самого большого размера, из тех, что покупаешь в кинотеатре с чувством «ну-сейчас-как-наемся!», и, однако, никогда не можешь доесть до конца. Вон как блестит масло на зёрнышках! Нет, это слишком хорошо, чтобы быть правдой!

Так оно и оказалось.

Мальчик ступил на мёртвое пятно, потянулся за ведёрком и… его лодыжку обхватила верёвка, а в следующее мгновение вокруг стянулась сетка и вздёрнула его кверху. Только оказавшись высоко над землёй, мальчик осознал свою ошибку.

Он слышал о монстре, называвшем себя МакГиллом, и его ловушках для послесветов — но он слышал также, что МакГилл убрался куда-то очень далеко и сеял теперь ужас по ту сторону Атлантики. Так кто же тогда поставил эту ловушку? И зачем?

Он извивался и выкручивался, стараясь высвободиться, но без толку. Единственное утешение — ведёрко с поп-корном угодило в ловушку вместе с ним. Пусть половина просыпалась на землю, но ведь другая-то половина осталась! Мальчик наслаждался каждым зёрнышком, а когда он покончил с едой, началось ожидание. Он ждал и ждал. День сменился ночью, потом снова настал день, и ещё один, и ещё, пока он не потерял счёт времени. Парнишка уже начал опасаться, что ему придётся провести вечность, болтаясь в сетке на дереве…

Но наконец он услышал отдалённый гул — с севера приближалась какая-то машина. Эхо отражало звук, так что он слышался и с юга; но по мере нарастания громкости, стало ясно, что это вовсе не эхо — звуки были совсем разные. К нему подбирались с обеих сторон. Кто это? Другие послесветы? Или монстры? Что они сделают с ним — освободят или он тоже падёт жертвой их злобы? Слабое воспоминание о сердце быстрее заколотилось в его призрачной груди. Гудение моторов нарастало, а мальчик висел и покорно ждал, кто же доберётся до него первым.