"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 1613

– Слушаюсь, сударь.

Джефри поклонился, имитируя движение элемента, и вышел вперед. Равне показалось, что под этой серьезной манерой прячется улыбка.

– Так, на чем я остановился? – спросил Магнат, идя по помосту. – Да. Детали! На самом деле я открыл себе для этого помощника. Тимор отлично умеет учитывать детали, лучше любой стаи – кроме меня. Он даже разработал методы, чтобы планировать, что именно придется учитывать. Просто замечательно.

Равна глянула на Тимора, который теперь ехал на вагонетке. Тимор посмотрел на нее, нерешительно улыбаясь:

– Я надеюсь, ничего плохого, Равна. Это вроде того, что делаешь ты, только у тебя получается гораздо лучше.

Она улыбнулась:

– Это когда у меня «Внеполосный» рядом. А ты молодец, Тимор.

Теперь она знала, кто дал ей такие блестящие рекомендации.

Джеф тащил Тимора, а мальчик показывал различные моменты технологического процесса: как вносят промежуточные узлы через боковые двери, как стойки на главной линии с паровой тягой держат детали так, что каждый шаг сборки выполняется простыми доступными действиями. И самое большое чудо – Магнат молчал, предоставив хвастаться кому-то другому.

Джефри кивнул, глядя вниз, в толпу. Потом поднял глаза на Магната.

– Они там работают все вплотную? Я не вижу ни единой стаи.

Вопрос и тон были совершено вежливы, но Равна затаила дыхание.

Магнат несколько секунд шел вперед, не отвечая, – может быть, ожидал, что ответит Тимор. Когда восьмерка заговорила, то так, будто вопроса и не было.

– Знаешь, я же первый в мире придумал и сделал сборочную линию. Исходная идея была у меня еще на Длинных Озерах, до расщепления. А воплотил я эту идею, когда переехал в Восточный Дом. Там на востоке народ незашоренный, у них даже была эта мысль в примитивной форме. Понимаешь, почти никакая работа не требует разума полностью. На самом деле, если приходится всерьез думать о том, что делаешь, можно будет с ума сойти от скуки. И я про себя подумал: почему не взять идею цепи-часового и не усложнить ее несколько? Дать каждому элементу простую повторяющуюся работу?

Равна кивнула:

– У нас в Домене есть нечто подобное. Уличные землекопы работают большой командой. Когда кончается смена, расходятся снова по отдельным стаям, получают плату и свободный вечер.

Магнат издал раздраженный звук:

– Я же сказал, что в примитивной форме эта идея была всегда. В Восточном Доме я довел ее до степени высокого искусства. Уверен, что в Домене слышали о том, что я там делал. Проблема была с этими надоедливыми трудовыми гильдиями, да и местных аристократов надо было подкупить…

– А прочие изобретения вашего сиятельства слишком были величественны для такой маленькой страны, как Восточный Дом.

Та говорил голосом Хранителя:

– Да-да. Я тебя не забыл, Хранитель. Твои, так сказать, советы насчет моих других изобретений были необходимы даже тогда. Мне нужно было найти источники рабочей силы побольше, без этих мелких свар – и так, чтобы не было видно из Домена Резчицы.

Впереди помост открывался на что-то вроде террасы, достаточно широкой, чтобы – если даже две вооруженных стаи встанут по ее краям – вся остальная партия могла стоять вместе. Магнат остановился здесь, и некоторые его элементы подошли к краю террасы, махнув Равне, чтобы шла за ними.

– Вот здесь, в тропиках, лучшее место для моих идей. Рабочие могут сливаться в любые коллективы, подходящие для моих целей. Ни одна северная фабрика так идеально работать не может… – Он слегка наклонил к ней головы: – Ты и правда не слышишь?

Тут много чего можно было слышать: далекий топот паровых машин, ровный шлепающий стук сборочной линии, стук колес вагонеток по полу цеха. Прямо внизу стояли несколько Стальных Когтей, сдвинув головы, почти как когерентная стая. Может, они и были ею: от них туда, где стояла Равна, вела крутая лестница. Но межстайного бульканья слышно не было.

– Чего именно? – спросила она.

– Мыслезвуков! По всей этой линии, в обе стороны. Вся фабрика ими ревет. – Он ткнул мордой в направлении молчаливой маленькой четверки, шедшей за ними по помосту: – Тебя не заинтересовало, кто это?

– Ну…

Вопрос казался совершенно не связанным с предыдущим.

Четверка что-то пискнула на межстайном, но так высоко, что почти неслышно.

Радиосинглет вздохнул голосом Хранителя:

– Да, мой господин, мне сказали, что вы указываете на Аритармо. Я признаюсь в собственной слабости – я никогда не мог зайти на фабрику лично. Рация дает мне голос и слух, чтобы сопровождать моего господина Магната. Мой ассистент Аритармо пересылает описания всего, что видит, – того, что радиосинглет мог бы и не заметить.

Он еще что-то булькнул на межстайном.

– Совершенно верно, Хранитель, – рассмеялся Магнат. – Но я на самом деле хотел сказать, что вот эта фабрика – мягкий вариант Хора. И не любая стая может ее вынести.

Божидар до этого времени молчал – по крайней мере в слышимом человеку диапазоне. Он столпился поближе к перилам и весь смотрел вниз.

– На самом деле, господин мой Магнат, – сказал он, – это территория Хора, а не часть вашей Резервации.

– Гм, да. И ведь верно. – Почти про себя он добавил: – Не постичь мне, как многомиллионная толпа может помнить мелкий шрифт, который какой-то Божидар видел семь лет назад.

Он тоже почти весь подошел к перилам, высунул пару голов, потом отступил назад.

– Слышать этот рев – требует истинной силы характера. Тест на собранность и самодисциплину… Так вот, я хочу сказать, что эти фабрики в корне отличны от фабрик севера. Эти фабрики знают свою цель, могут управлять потоками входящего сырья и исходящей продукции. По всем производственным площадям гуляют волны наблюдения и принятия решений. Общий надзор осуществляют мои помощники, но все детали, все мелочи работы выполняет сама толпа. Смотри вон туда, видишь, как пять членов Хора сдвинули головы? Наверняка там образовалось узкое место, требующее когерентного внимания. Эти пятеро – нечто вроде Божидара.

– Очень временного, – отметил тот Божидар, что стоял у перил.

– Насколько велика их гибкость? – спросила Равна. – Ты говоришь, теперешняя настройка фабрики будет держаться лишь еще четыре дня, но сколько времени занимает перенастройка на что-нибудь совершенно иное?

– Совершенно иное? По-разному, – ответил Магнат. – Чего Хор не может – это создать оригинальную конструкцию или изобретение, как бы ни хвастались Божидары. Это мой гений поднял Хор из вечного ничтожества.

И где шляется эта Ритл, когда она нужна? – подумала Равна.

– Хор никогда не был в ничтожестве, – возразил Божидар.

– Об этом можно спорить, друг мой. Я припоминаю, как вы жили, когда я начал с вами переговоры о Резервации. Если честно – то сейчас вы живете прямо-таки в раю по сравнению с тем.

– Если в материальном смысле, то да. – Божидар пренебрежительно отмахнулся. – Хор никогда бы не стал с вами сотрудничать, если бы это не было правдой.

– Ну, как бы там ни было, – закончил Магнат, покрутив головами – жест недовольства, – самое трудное в освоении любого нового продукта – убедить Хор, что это необходимо. Для этого приходится применять комбинацию маркетинговых технологий и дрессировки животных. И я отлично научился это делать. Ты понимаешь теперь, почему я больше не могу скрываться от Домена, даже если бы хотел?

Магнат весь теперь смотрел на Равну, будто считал, что произвел на нее впечатление. И правда произвел, – подумала она про себя. Бахвальство Магната обернулось огромной недооценкой. Без капли реальной автоматики он создал мощную раннетехническую цивилизацию. И сделал почти все, что пыталась сделать она за последние десять лет.

В тот же вечер в кондиционированной и наверняка наблюдаемой тюрьме происходил следующий разговор.

– На самом деле у Магната автоматика есть, – сказал Джефри. – Он убедил Хор стать его автоматикой. О Силы! Такое прежнему Свежевателю и присниться не могло!