"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 1542

Согласие прозвучало громко и, к счастью, не было заглушено.

– Я думаю, что самым важным вопросом являются медицинские исследования. И не только для того, чтобы мы выглядели молодыми и красивыми. – Он снова осветился улыбкой и стал вдруг очень серьезен. – Тимора Ристлинга вы все знаете.

Невил махнул в сторону переднего ряда, где сидел Тимор. Когда Невил на него показал, следящая камера наконец проснулась, включила логику, и Тимор вдруг воздвигся на заднике сцены. И не только как портрет. Видны были жалко скрученные конечности, слабая дрожь рук. Мальчик посмотрел на огромное изображение – и захлопал в неожиданном ликовании.

Невил улыбнулся ему в ответ и посмотрел снова в зал.

– Сколько из вас помнит Тимора таким, каким он был в Верхней Лаборатории? Я помню, хотя ему тогда было едва ли четыре года. Его родители поддерживали логику загрузки устаревших систем – работа почетная, и они ее делали хорошо. И у них были все основания верить, что сын их вырастет таким же почтенным членом общества. Но вышло не так. – Голос Невила стал печальным. – Вышло так, что в той ситуации, в которую мы попали здесь, он чуть не погиб. – Невил посмотрел на аудиторию и сказал с обдуманной решительностью: – Такого бремени не должен нести никто: ни Тимор, ни кто бы то ни было.

Эти слова были встречены приветственными криками.

В последующие декады Равна Бергсндот мысленно прокручивала этот момент собрания снова и снова и поражалась, как причудливый рисунок фактов опрокидывал ее предвзятые понятия, как недоумение постепенно сменялось пониманием. Она помнила, как стояла, махала рукой Невилу, пытаясь привлечь его внимание, пытаясь вернуть его туда, куда он, по ее мнению, вел – к разговору об усовершенствованных гибернаторах.

Но Невил уже шел дальше, оседлав волну одобрения, идущего, казалось, со всех сторон.

– Так что – да, нам есть что ставить на голосование. Но это всего лишь один из симптомов системной проблемы, которую мы должны решить. Не важно, по каким причинам, но тут вокруг слишком много секретности. Не должен Исполнительный Совет заседать тайно. Может быть, вообще не должно быть Исполнительного Совета. Я ради этого готов отдать там свое место.

В аудитории несколько человек вскочили, желая говорить. Невил остановился и обратился к одному:

– Джефри?

Джефри встал, подбоченившись. Голос у него был злой, на Равну он старался не смотреть. Амди окружил его плотным кольцом, только какая-нибудь голова показывалась время от времени.

– Хочешь один вопрос для голосования? Только это не то, нужен ли нам Исполнительный Совет или ты в нем, Невил. Настоящий вопрос в том, будет ли нами править мегаломаньячка, загоняющая нас всех в могилу!

И на миг воцарилось полное молчание. На миг, наверное, каждый был так же ошеломлен, как Равна. Потом вскочил Ганнон Йоркенруд, громко крича в поддержку Джефри. Но и остальные тоже повскакивали, и вдруг Венда Ларсндот и Ганнон Йоркенруд заорали друг на друга.

Невил снова поднял руки, и через несколько секунд хаос стих. Венда сердито села, потом сел Йоркенруд и другие. Еще несколько секунд Невил выдержал паузу нарастающей тишины. А потом сказал:

– Ясно, что нам многое нужно обсудить – больше вопросов, чем мы можем решить сегодня. У нас еще есть будничные вопросы управления Доменом. Наверное, можно найти компромисс. Для будничного правления у нас есть стабильный и проверенный ресурс. – Он повернулся и поклонился Резчице: – Госпожа королева, согласны ли вы править без консультаций Исполнительного Совета? Решать все непротиворечивые вопросы жизни Домена?

Двое из Резчицы глянули на Равну. Остальные, включая щенка, смотрели на Невила и на зрителей. Позы королевы выражали серьезное внимание. Но Равна уже десять лет работала с Резчицей и сейчас за торжественно-серьезным видом умела угадать приятное удовлетворение.

– Вполне устроит, господин Сторхерте. При этом, естественно, мне будет дорог любой совет от каждого из вас.

– Разумеется. – Невил склонил голову, почти что поклонился Резчице. И повернулся к Равне. Но никакого подобного вопроса он ей не задал – тон его стал утешительным, примирительным. – Равна, мы очень многим тебе обязаны. Ты поддержала Резчицу в войне против Булата и прежнего Свежевателя. Мы все помним твою любовь в первые дни нашего изгнания, как ты добилась, чтобы Резчица и ее стаи заботились о самых младших из нас. Даже и теперь нам отчаянно нужен твой опыт в работе с архивами «Внеполосного». – Он запнулся, будто не зная, как продолжить. – И в то же время мы… мы думаем, что ты слишком сосредоточилась на потенциальных угрозах, которые от нас очень далеко. Мы считаем, что ты угодила в ментальный капкан, что утраты и одиночество привели тебя в… – Он оглядел величественную реконструкцию архитектуры Века Принцесс. – В некую собственную фантазию.

Он снова смотрел на нее сочувственно и испытующе – и тут-то Равна наконец поняла. Она чувствовала на себе взгляды всех Детей и всех стай. Может быть, некоторые ее ненавидят – похоже, что Джефри точно. Но большинство просто видят на ней флотскую форму, видят имперский зал – и заключают, что ее великие планы – безумие. Она почти видела, как к этому выводу приходят те, кто сидит в зале, пока длится молчание Невила. И потом его тихий и сочувственный голос произнес:

– И я думаю, вот какой вопрос мы должны сегодня поставить на голосование: попросить тебя на время отойти от административной работы. Ты по-прежнему будешь очень ценна для нас благодаря своей интуиции и умению работать с архивами корабля, но править будет Резчица, – и голосование в этом Новом зале. Ты понимаешь, какой вопрос я ставлю на голосование, Равна?

Впервые за несколько минут Равна посмотрела Невилу Сторхерте прямо в глаза. Он не дрогнул. Ничего не было в его взгляде, кроме твердого уважения – к ней и к миру. Равна открыла рот – выкрикнуть опровержение этой чудовищной чуши… но не нашла слов. Минуту или две подумать, а без этого – только нечленораздельное гневное бормотание. Но я могла бы его остановить. Пусть у Невила Сторхерте в руках управление всякими мелочами сцены и звука – все, что отдала ему Равна для создания этого Нового зала, но управление всем звездолетом «Внеполосный-II» полностью в ее руках. Сейчас она возьмет на себя управление залом, вышвырнет вон эту мишуру Века Принцесс и заставит всех и каждого слушать… что? Взбешенные речи обезумевшей? Она заметила, что Резчица напряглась. Королева понимала, что на уровне голой силы плеть держит Равна.

Но я не сумасшедшая.

И поэтому Равна, когда заговорила, сказала так:

– Понимаю, Невил. Отлично понимаю.

– Спасибо, Равна.

Голос Невила был полон сочувствия и облегчения.

Теперь он снова повернулся к зрителям.

– Так что я думаю, есть у нас вопрос для голосования. Серьезная перемена, которая всем нам поможет строить будущее безопасное и процветающее. Нужно ли обсуждение перед голосованием?

Оказалось, что да, но не очень долгое. Высказал свое мнение Йоркенруд, потом Джефри. На этот раз оно было более детальным и конкретным, чем выкрики Джефри с места. Равна чуть не заплакала посреди его выступления. Насколько она могла понять, Невил не использовал акустический контроль корабля, чтобы кому-нибудь не дать говорить, но мало кто мог что-нибудь сказать против, да и то смущаясь. Все вокруг свидетельствовало о мании величия у Равны, и когда она чуть повернулась в сторону, увидела, что камера снова направлена на нее. И ее мрачная гримаса чудовищных размеров смотрела в зал со стены.

Голосование прошло без сюрпризов. Сумасшедшую сделали безопасной, повысив до статуса технического советника.

Раздались приветственные крики, Дети выбегали в проходы и шли вперед. Вокруг Равны образовался пузырь пустоты. К счастью, на огромном экране ее лица больше не было. Казалось, что там, где она сидит, – одна сплошная тень.

Невил сошел с помоста. Говор стал громче – каждый хотел подойти пожать ему руку. Невил улыбался и махал кому-то. Наклонившись, он поднял Тимора высоко в воздух.