"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 1273

Один раз он зашел посмотреть, что там у Андерхилла. Шерк зарылся в лаборатории сигналов у самой вершины холма. Груз вины лежал на нем свинцовой тяжестью, туманя тот счастливый дух гения, с которым он набрасывался на любую проблему. Но коббер пытался заменить энтузиазм одержимостью. Он метался между компьютерами, объединяя все, что мог. Чем бы он ни был занят, для Аннерби это выглядело полной чушью.

– Это тебе не инженерное дело, Хранк, это математика!

– Ага, теория чисел. – Это произнес угрюмого вида докторант, которому принадлежала лаборатория. – Мы слушаем… – Он резко наклонился вперед, явно занятый таинствами собственных программ. – Мы пытаемся расшифровать перехват.

Очевидно, он говорил о фрагментах сигналов, полученных из Принстона после похищения.

– Но мы даже не знаем, от похитителей эта передача или нет, – возразил Аннерби. А я бы на месте Братства использовал одноразовые кодовые слова, а не шифрование ключом.

Джейберт как-его-там-фамилия только пожал плечами и продолжал работать. Шерканер тоже ничего не сказал, но в облике его читалась отрешенность. Ничего, кроме того, что он делал, он сделать не мог.

И потому Аннерби ушел обратно в командный пункт, где была хотя бы иллюзия продвижения вперед.

Смит вернулась через час после рассвета. Быстро просмотрела рапорты о том, что ничего не обнаружено, листая их чуть слишком нервными движениями.

– Белгу я оставила с местными копами в городе. Проклятие, у нее рация не намного лучше, чем у них.

Аннерби протер глаза, тщетно стараясь добиться полировкой того, что мог дать только сон.

– Боюсь, полковник Андервиль не очень любит слишком навороченную аппаратуру.

В любом другом поколении Белга была бы на месте. В этом же… впрочем, Белга Андервиль не единственная трудно привыкала к новой эре.

Виктория Смит подошла к своему старому сержанту.

– Зато она сняла груз с наших спин. Что от Рахнера?

– Он там, в защищенном центре.

На самом деле молодой майор не до конца доверял Аннерби.

– Он полностью уверен, что это операция только Братства. А я не знаю. Они в ней участвуют, это точно… но ты знаешь, что служитель музея – трад? И коббер, который обслуживает грузовой вход музея, исчез. Белга выяснила, что он тоже традиционалист. Нет, я думаю, местные трады тут замешаны по самые плечи.

Голос ее был спокоен, почти рассудителен. Позже, много позже, Хранкнер вспомнил: генерал говорила спокойно, но каждый член ее тела был напряжен.

К сожалению, Хранкнер Аннерби погрузился в свой собственный мир. Всю ночь он читал рапорты и смотрел в ветреную темноту. Всю ночь он молился ледяным глубинам земли, молился за маленькую Викторию, Гокну, Брента и Джирлиба. И грустно сказал, почти про себя:

– Я смотрел, как из них вырастают настоящие кобберы, которых все полюбят. У них на самом деле есть душа.

– Ты это о чем?

Резкость голоса Виктории не пробилась через его усталость. Потом у него будут годы, чтобы вспоминать этот разговор, представлять себе, как можно было избежать катастрофы. Но настоящее не ощущает отчаянного взора будущего, и он ляпнул:

– Не их вина, что они пришли в мир вне фазы.

– Не их вина, что мои сомнительные современные идеи их убили?

Голос Смит стал режущим шипением, которое проникло даже сквозь броню усталости и скорби. Аннерби увидел, что генерал вся дрожит.

– Нет, я… – но было окончательно и непоправимо поздно.

Смит вскочила на ноги и одной вытянутой рукой хлестнула его по голове, как кнутом.

– Убирайся!

Аннерби отшатнулся. Зрение с правой стороны сверкало лучами боли. Со всех остальных сторон на него глядели лица офицеров и сержантов, застывшие в удивлении.

А Смит наступала на него.

– Трад! Предатель! – Руки ее ударяли с каждым словом, и удары были только чуть слабее смертельных. – Ты годами притворялся другом, но всегда нас презирал и ненавидел! Хватит! – Она прекратила неумолимое наступление и прижала руки к бокам. Хранкнер знал, что она совладала с яростью, и последние ее слова были произнесены хладнокровно, спокойно и обдуманно… и потому жгли сильнее, чем рана поперек глаз.

– Собирай свои моральные ценности и убирайся. Немедленно.

Такое лицо он у нее видел только два раза, и оба раза в войну, когда они были приперты к стене, и она не отступила. Спорить или жаловаться бесполезно. Аннерби опустил голову, подавившись словами, которые хотел произнести: «Прости меня, я не хотел. Я люблю твоих детей». Но было слишком поздно, чтобы слова хоть что-то изменили.

Он повернулся, прошел мимо безмолвных и пораженных сотрудников и вышел в дверь.

Когда Рахнер Тракт узнал, что Смит вернулась, он со всех ног бросился в командный пункт. Там ему надо было бы быть всю ночь, только будь я проклят, если покажу свой шифр внутреннему отделу и местной полиции. А отдельная операция, слава всему святому, шла хорошо. Есть для шефа солидная информация.

По дороге он налетел на идущего навстречу Хранкнера Аннерби. Старый сержант утратил обычную военную выправку. Он неуверенно шел по коридору, и на правой стороне головы у него был длинный молочный рубец.

Тракт махнул сержанту.

– Что с вами?

Но Аннерби прошел мимо, не обратив внимания на Тракта, как упрямый оспрех не заметил бы фермера. Тракт чуть не повернул вслед за ним, но вспомнил о своих срочных делах и пошел в командный пункт.

Там было тихо, как в спальной глубине… или на кладбище. Клерки и аналитики стояли неподвижно. Пока Рахнер шел к генералу Смит, шум работы потихоньку возобновился, как-то странно застенчиво.

Смит проглядывала журналы операций – чуть слишком быстро, чтобы как следует их воспринимать. Она махнула ему рукой на соседний насест.

– У Андервиль есть свидетельства участия местных, но ничего конкретного. – Тон ее был небрежен, будто она нарочно не замечала предыдущего ошеломляющего молчания. – У вас есть что-нибудь новое? Какая-нибудь реакция наших «друзей» из Братства?

– Куча реакций, шеф. Даже на первый взгляд очень интересно. Примерно через час после распространения вести о похищении Братство увеличило объемы пропаганды – в основном о состоянии беднейших наций. Изрыгают главным образом насчет «убийств после тьмы», но интенсивнее, чем обычно. Утверждают, что похищение – отчаянный акт нормальных граждан, осознавших, что антитрады берут в Аккорде верх…

Снова все стало тихо. Виктория Смит сказала, чуть слишком резко:

– Что они говорят, я знаю. Именно такой реакции на похищение я от них и ожидала.

Может, надо было начать с главных новостей.

– Да, мэм, хотя они чуть слишком быстро среагировали. Наши обычные источники раньше не имели таких сведений, но сейчас все начинает выглядеть, будто фракция крайних мер взяла решительный контроль над Братством. На самом деле не меньше пяти Глубочайших были вчера казнены – «умеренные», как Клингтрам и Сангст, и – увы – некомпетентные, как Друби. Остались только самые умные и склонные к риску еще больше, чем раньше…

Смит откинулась назад.

– Так. Понимаю.

– Еще полчаса назад мы об этом не знали, мэм. Я поставил на это всех местных аналитиков. Никаких военных приготовлений пока не видно.

Кажется, теперь она слушала очень внимательно.

– Выглядит разумно. Мы на годы ушли вперед от того момента, когда война была бы им выгодна.

– Да, шеф. Не война, и не сейчас. Стратегия Братства – истощить развитые страны как можно сильнее до Тьмы, а потом биться с теми, кто еще не впадет в спячку… Есть и менее достоверная информация, мэм. – Слухи, да только один из самых законспирированных агентов положил жизнь, чтобы их добыть. – Кажется, сейчас начальником внешних операций в Братстве стала Пьетра. Вы ее помните. Мы думали, что она агент низкого уровня. Очевидно, что она умнее и кровавее, чем мы полагали. Вероятно, этот акт организован ею. Она может оказаться первой среди новых Глубочайших. Как бы там ни было, она убедила остальных, что ваша семья – а более конкретно, Шерканер Андерхилл, является ключом стратегических успехов Аккорда. Ликвидировать вас невероятно трудно, и вы защищаете своего мужа не хуже. Похищение ваших детей открывает…