"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 1226

Возражения Фама были заглушены электрическим разрядом реакции его тела.

После этого Фам перебрался в каюту Суры. Они проводили вместе столько времени, что остальные участники Вахты в шутку обвиняли Фама в «похищении капитана». Сура Винж стала для Фама бесконечной радостью, но дело было не только в утоленном вожделении. Они говорили и говорили, спорили и спорили… и определили курс на остаток своей жизни.

Иногда он вспоминал Синди. И она, и Сура взяли его, открыли ему новый мир. Обе они учили его, спорили с ним и верили ему. Но они были разными, как зима и лето, как пруд и океан. Синди встала за него, рискуя жизнью, встала одна против всей королевской рати. В самых смелых мечтах Фам не мог себе представить, чтобы Сура пожертвовала своей жизнью при таких шансах против. Нет, Сура была бесконечно рассудительна и осторожна. Это она проанализировала риск пребывания на Канберре, решила, что успех маловероятен – и убедила в этом достаточно людей, чтобы выдурить у комитета флота один корабль и удрать из пространства Канберры. Сура Винж планировала на дальний срок, предвидела проблемы, которых не видел никто другой. В перепутанном моральном пантеоне Фама она была куда меньше Синди… и куда больше.

Сура так и не приняла его представление о звездном королевстве Кенг Хо. Но она не просто отрицала, она засыпала его книгами по экономике и по истории, загрузившие его чтением на десятилетия. Разумный человек принял бы ее точку зрения – столько было вещей, понятных с точки зрения «здравого смысла», где Фам Нювен уже успел дать маху. Но у Фама оставалось его прежнее упрямство. Может быть, это у Суры шоры на глазах.

– Мы можем построить межзвездную сеть. Просто она будет… медленной.

– Ага! – расхохоталась Сура. – Хорошо сказано – медленной! Запрос – отзыв – подтверждение займут где-то тысячу лет!

– Ладно, очевидно, протоколы будут другими. И их использование тоже. Но все равно случайное функционирование торговли может смениться чем-то более… выгодным. – Он чуть не сказал «сильным», но знал, что лишь получит в ответ насмешки над своим «средневековым» умонастроением. – Можно держать плавающую базу данных Клиентов.

Сура мотнула головой:

– Устаревшую на сто или тысячу лет.

– Можем поддерживать стандарты языка людей. Наши стандарты программирования сети переживут любое из правительств клиентов. Наша культура торговли пребудет вечно.

– Кенг Хо – всего лишь одна рыба в случайном море торговцев… А! – Фам увидел, что она наконец поняла. – Значит, «культура» нашего вещания даст участникам торговое преимущество. И так возникнет эффект ее усиления.

– Именно так! И можем закрыть вещание шифром, чтобы защититься от ближайшей конкуренции. – Фам хитро улыбнулся. Дальше шло нечто, чего никогда не придумал бы маленький Фам, и даже, быть может, его отец, Король Всех Северных Земель. – На самом деле можем часть вещания вести открыто. Например, материалы по языковым стандартам, или простейшие материалы наших технических библиотек. Я читал истории наших Клиентов. До самой Старой Земли прослеживается зарождение, подъем цивилизации, падение и чуть ли не вымирание местного человечества. Со временем вещание Кенг Хо может сдемпфировать эти колебания.

Сура кивала, и в глазах ее виднелось отражение далеких перспектив.

– Да. Если сделать все правильно, то в итоге культуры Клиентов заговорят на нашем языке, приспособятся к потребностям нашей торговли и будут использовать наши среды программирования…

Взгляд ее уперся Фаму в лицо:

– Значит, у тебя все еще империя на уме?

Фам только улыбнулся.

У Суры был миллион возражений, но она ухватила дух идеи, переплавила его в своем опыте, и теперь ее воображение работало в одной упряжке с воображением Фама. Шли дни, и возражения Суры стали больше походить на предложения, а споры их – на совместное планирование.

– Фам, ты псих… но это неважно. Наверное, таким честолюбивым может быть только псих из средневековья. Это будто… будто мы выкраиваем цивилизацию из одного куска материи. Можем создать собственные мифы или собственные соглашения. Мы будем в основе всего.

– И переживем любую конкуренцию.

– О Господи, – тихо сказала Сура. (Незадолго до того они придумали «Господа Всея Торговли» и целый пантеон богов поменьше.) – Знаешь, Намчен будет идеальным местом для старта. Они настолько развиты, насколько вообще может быть цивилизация, но заражены некоторым цинизмом и декадансом. Техники-пропагандисты у них лучшие за всю историю человечества. То, что ты предлагаешь – вещь странная, но по сравнению со сложными рекламными кампаниями планетарной сети вполне тривиальная. Если мои двоюродные все еще около Намчена, я ручаюсь, что они эту операцию финансируют. – Она радостно, почти по-детски рассмеялась, и Фам понял, как давил на нее страх банкротства и бесчестья. – Черт, мы же еще и прибыль получим!

Весь остаток Вахты был непрерывной оргией воображения, изобретений и вожделения. Фам придумал сочетание направленного и широковещательного межзвездного радио, нашел схемы, которые позволяли синхронизировать флоты и семьи в течение столетий. Сура одобрила большинство проектов протоколов, и в глазах ее было явное восхищение и восторг. Насчет же инженерии работы с людьми – план Фама был наследием военачальников и военных флотов, и Сура просто над ним хохотала. Фам не оспаривал ее суждения. В конце концов в смысле работы с людьми он вряд ли поднялся выше тринадцатилетнего подростка из средневековья.

На самом деле отношение Суры стало куда более восхищенным, чем покровительственным. Фам помнил их последний разговор перед его первым погружением в анабиозный гроб. Сура калибровала радиоактивные охладители, проверяла гипотермические добавки.

– Мы выйдем почти одновременно, Фам, я на несколько килосекунд раньше тебя. И буду готова тебе помочь. – Она улыбнулась, и он ощутил ее внимательный нежный взгляд. – Не беспокойся.

Фам что-то небрежно ответил, но конечно, она видела, как он напряжен. Она заговорила о другом, пока он влезал в гроб – монолог с их планами и мечтами, рассказ о том, что будет, когда они прибудут на Намчен. И вот настал момент, и она застыла в нерешительности. Потом наклонилась, поцеловала его в губы. Улыбка ее была чуть дразнящей, но она смеялась и над собой тоже.

– Спокойного сна, милый принц.

Потом она ушла, и лекарства начали действовать. И совсем не было холодно. Последняя мысль как-то странно осветила его прошлое. В детстве Фама на Канберре отец был далекой фигурой. Братья – смертельной угрозой самому его существованию. Синди – Синди он потерял раньше, чем сам это понял. Но Сура Винж… это было чувство выросшего ребенка к любящему родителю, чувство мужчины к своей женщине, чувство человека к дорогому другу.

В каком-то смысле Сура Винж и была для него всем этим. Большую часть своей долгой жизни Сура Винж казалась его другом. И хотя она в конце концов предала его – но тогда, вначале, Сура была человеком хорошим и правдивым.

Кто-то слегка встряхнул его, помахал рукой перед лицом.

– Эй, Тринли! Фам! Ты еще здесь?

Это был Дзау Цинь, и лицо его было слегка озабоченным.

– Э-гм, да. Все нормально.

– Ты уверен? – Цинь еще несколько секунд посмотрел, потом отодвинулся в свое кресло. – У меня был дядя, и у него тоже иногда вот так глаза стекленели. Это были приступы, и он…

– Ничего, все в порядке. Лучше не бывает. – Фам снова добавил в голос надутости. – Я просто размышлял, вот и все.

Это заявление спровоцировало смех вокруг всего стола.

– Размышлял? Плохая привычка, старик!

И озабоченность исчезла. Фам теперь слушал внимательно, время от времени громогласно вставляя свое мнение.

На самом деле эти приступы мечтаний были свойством его личности по крайней мере с момента отлета с Канберры. Его охватывали воспоминания о планах, и он уходил в них, как некоторые уходят в видеоленты с погружением. По крайней мере одну сделку он из-за этого испортил.