"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 1217

– Нет, вид абсолютно обычный. У нас есть модели…

И снова голос Вена изменился. Он заговорил быстро, раздраженно, почти с болью.

– Столько данных, а у нас остаются все те же загадки. Я уже пять лет изучаю пути реакций, и понимаю не больше, чем астрономы Темных Веков. Что-то должно происходить в этом расширенном ядре, иначе был бы коллапс.

Второй зипхед отвечал так же нетерпеливо.

– Очевидно, что даже в состоянии Выключения звезда излучает, но излучает что-то, что превращается в слабое взаимодействие.

– Но что? Что? И если такое может быть, почему не коллапсируют внешние слои?

– Потому что конверсия происходит внизу фотосферы, и она коллапсирует! Я это сделал на твоих моделирующих программах!

– Чушь. Подгонка объяснения к факту, не лучше, чем делалось века назад.

– Но у меня данные!

– И что? Вот адиабаты…

Рейнольт отключила звук.

– Так продолжалось много дней. Почти все на своем жаргоне – который часто вырабатывается у пары фокусированных, занятых одной работой.

Нау выпрямился в кресле.

– Если они могут разговаривать только друг с другом, у нас нет подхода. Вы их потеряли?

– Нет. По крайней мере, не в обычном смысле. Доктор Вен от досады стал рассматривать случайные внешние факторы. У нормальной личности такое может повести к творчеству, но…

Брюгель захохотал, искренне забавляясь.

– Так ваши астрономчики упустили мяч, Рейнольт?

Рейнольт даже не посмотрела в его сторону.

– Помолчите, – бросила она.

Нау заметил, как удивили ее слова коробейников. Ритцер – второй человек в иерархии, явно садист среди правителей – и она его срезала одним словом.

Интересно, когда до коробейников дойдет?

Ритцер на миг помрачнел, потом ухмыльнулся еще шире, откинулся в кресле и метнул веселый хитрый взгляд в сторону Томаса Нау. Анне продолжала говорить, ни на миг не сбившись.

– Вен отошел от проблемы, уходя во все более широкий контекст. Сначала его рассуждения имели некоторую с ней связь.

Снова возник голос Вена, все та же монотонная скороговорка.

– Галактическая орбита Мигающей. Зацепка.

В окне замигал график предположительной орбиты Мигающей – без учета встреч звезд. Анне черпала данные из блокнотов Вена. График протянулся на полмиллиарда лет назад. Примерно каждые два миллиона лет Мигающая уходила в скрытое сердце галактики. Оттуда она выныривала снова и снова, пока звезды не растягивались в тонкую нить и начиналась межгалактическая тьма. Томас Нау не был астрономом, но знал, что у таких звезд не бывает пригодных планетных систем, и потому их посещают редко. Но это явно была еще самая малая из странностей Мигающей.

Каким-то образом зипхед из Кенг Хо совсем зациклился на галактической орбите Мигающей.

– Эта штука – звездой она быть не может – видела Сердце Всего. Снова, и снова, и снова…

Рейнольт пропустила длинный кусок, наверное, длинные, бегущие по кругу рассуждения бедняги, из которых он никак не мог вырваться. Теперь голос зипхеда звучал спокойнее:

– Зацепка! Зацепок здесь много. Забудь ты физику, просто рассмотри кривую светимости. Двести пятнадцать лет из каждых двухсот пятидесяти она излучает энергии меньше бурого карлика.

Окна, сопровождающие рассуждения Вена, перепрыгивали с мысли на мысль, изображения бурых карликов, куда более быстрые колебания, чем физики проэкстраполировали по дальнему прошлому Мигающей.

– Происходит то, чего мы не видим. Вспышка – и кривая светимости похожа на периодическую Новую класса Q, и через несколько мегасекунд устанавливается спектр, который почти объясняется термоядерной реакцией в ядре звезды. Потом свет медленно спадает обратно до нуля… или переходит во что-то другое, чего мы не видим. Это вообще не звезда! Это магия. Магическая машина, которая сейчас поломалась. Ручаюсь, когда-то это был генератор прямоугольных импульсов. Вот это что! Магия из сердца галактики, только она сломалась, и мы не можем ее понять.

Запись резко прервалась, и калейдоскоп окон Вена застыл горячечным бредом.

– Доктор Вен полностью захвачен этим циклом идей уже десять мегасекунд, – сказала Рейнольт.

Нау уже знал, к чему дело клонится, но все равно принял озабоченный вид.

– Так что же у нас осталось?

– Доктор Ли работает нормально. Он вошел в свой обычный цикл, поскольку мы изолировали его от доктора Вена. Но сейчас – сейчас он зафиксировался на программах Кенг Хо по идентификации систем. Он построил неимоверно сложную модель, соответствующую всем наблюдениям.

Еще серия окон, теория доктора Ли о новом семействе субатомных частиц.

– Доктор Ли заходит на территорию знания, монополизированную Ханте Веном, но получает весьма отличающиеся результаты.

Голос Ли:

– Да! Да! Моя модель утверждает, что подобные звезды должны весьма часто встречаться вблизи дыры галактики. Очень-очень редко они взаимодействуют – сильно связанный взрыв. Результат – высокий выброс из ядра. – Конечно, траектории Ли после предполагаемого взрыва совпадали с траекториями Вена. – Я могу удовлетворить всем параметрам. Мигающие звезды не видны нам в пыли ядра; они не яркие и очень быстрые. Но раз в миллиард лет происходит асимметрическое разрушение – и выброс.

Картинки гипотетического взрыва гипотетического разрушителя Мигающей. Изображения уноса исходной солнечной системы Мигающей – всей, кроме тонкой тени проекции на дальнем от разрушителя конце системы.

Эзр Винж наклонился вперед.

– Боже мой, это же объясняет все!

– Да, – согласился Нау. – Даже единственность планеты в системе. – Он отвернулся от хаоса окон и посмотрел на Анне. – Так что вы думаете?

Рейнольт пожала плечами.

– Кто знает? Вот почему нам нужен не-фокусированный специалист, предводитель. Доктор Ли раскидывает сеть все дальше и дальше. Это может быть симптомом классической ловушки «объяснить все». А новая теория частиц огромна, это может быть тавтология Шеннона.

Она замолчала. Анне Рейнольт была начисто лишена способностей шоумена. Нау стал задавать вопросы так, что в конце концов ее бомба взорвалась.

– Теория частиц, как бы там ни было – его основная специальность. И из нее есть следствия – возможно, более быстрые звездные двигатели.

Несколько секунд никто ничего не говорил. Люди Кенг Хо создавали свои двигатели уже много тысяч лет, еще даже до Фама Нювена. Они крали идеи у сотен цивилизаций. И за последнюю тысячу лет улучшили двигатели на один процент.

– Так-так-так.

Томас Нау знал, как это приятно – играть по крупной… и выигрывать. Даже коробейники ухмылялись, как идиоты. Он дал хорошему настроению охватить весь зал. Очень, очень хорошие новости… даже если полезный выход будет лишь к концу Изгнания.

– Таким образом, наши астрофизики становятся драгоценным имуществом. Можно что-нибудь сделать с Веном?

– Боюсь, что Ханте Вен невосстановим. – Она открыла окно медицинского изображения. Для врача Кенг Хо это была бы простая мозговая диагностика. Для Анне Рейнольт – стратегическая карта. – Видите, вот эта и эта связь ассоциированы с его работой над Мигающей; я это показала, отстроив их частично. Если мы попробуем вывести его из фиксации, мы сотрем его работу за последние пять лет – а также взаимосвязи с большей частью его общего опыта. Вы знаете, что фокусная хирургия – это в основном действия на ощупь с разрешением не лучше миллиметра.

– Значит, он превратится в растение?

– Нет. Если мы отступим и снимем фокус, он сохранит свою личность и большую часть воспоминаний. Но физиком он уже вряд ли будет.

– Хм-м, – сказал Нау, раздумывая. Значит, нельзя просто де-фокусировать этого коробейника и получить нужного Рейнольт внешнего эксперта. И будь я проклят, если рискну де-фокусировать третьего. Но существовало аккуратное решение, при котором всех троих еще можно было с толком использовать. – Ладно, Анне. Вот что я предлагаю. Включите третьего физика, но в цикле с низкой нагрузкой. Доктора Ли держите в холодильнике, пока новенький пересмотрит его результаты. Это не так хорошо, конечно, как если бы он был не-фокусирован, но если сделать это по-умному, результаты будут практически несмещенными.