"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 1186

Шерканер приближался к концу долины; над ним возвышались Королевские Водопады. Брызги переливались радугой тысячи цветов. Он проехал здание (возможно, библиотеку), объехал парковочный круг с изображением королевских цветов и обычными статуями Создания Аккорда. Каменные дома этого круга были особой загадкой таинственной Ставки. За счет удачной игры тени и прикрытия они переживали каждое Новое Солнце почти без повреждений, даже содержимое их никогда не выгорало.

Появился знак: ЗДАНИЕ 5007. На указаниях, которые дал Шерканеру часовой, было написано: «Дирекция материаловедческих исследований». Хороший знак, что она оказалась в центре всего комплекса. Андерхилл поставил машину между двумя другими автомобилями, припаркованными у обочины. Не стоит быть подозрительным.

Поднимаясь по ступеням, он видел, как солнце садится на той дороге, по которой он приехал, и уже спустилось ниже самых высоких скал. В центре парковочного круга статуи Создания Аккорда отбрасывали на лужайку длинные тени. Шерканер почему-то подозревал, что рядовая военная база вряд ли была бы столь красива.

Сержант смотрел на письмо Шерканера с явным отвращением.

– Так кто такой этот капитан Андерхилл…

– О, это к делу не относится, сержант. Он…

– …и почему это нам надо суетиться по его желанию?

– Если вы прочтете дальше, сержант, увидите, что он адъютант полковника А. С. Каслворта, Командование Королевского Насеста.

Сержант что-то пробормотал вроде «мудак часовой на въезде» и сгруппировал свою массивную тушу, подчиняясь неизбежному.

– Хорошо, мистер Андерхилл. Каков же ваш предлагаемый вклад в наши военные усилия?

Как-то его слегка перекашивало. Потом Шерканер заметил, что у него на всех левых ногах медицинские шины. Он, значит, говорил с настоящим боевым ветераном.

Дело будет трудным. Шерканер понимал, что даже симпатизирующей аудитории не покажется особо импозантной фигурой: молодой, слишком тощий, чтобы быть красивым – тип глуповатого всезнайки. Он-то надеялся попасть на офицера инженерных войск.

– Видите ли, сержант, уже три поколения вы, военные, стараетесь приобрести преимущество за счет более долгой работы в период Тьмы. Сначала это было всего несколько сот дней – этого хватало, чтобы заложить мины там, где их не ждут, или усилить укрепления. Потом это стал год, два – достаточно, чтобы переместить большие количества войск на рубежи атаки при следующем Новом Солнце.

Сержант – ХРАНКНЕР АННЕРБИ, судя по табличке с именем – только молча смотрел.

– Общеизвестно, что обе стороны на Восточном Фронте ведут большие работы по прокладке туннелей, которые могут кончится серьезными боями в течение до десяти лет после наступления Тьмы.

Аннерби посетила счастливая мысль, и он нахмурился сильнее.

– Если вы об этом, то вам следует говорить с отделом Копателей. А у нас тут лаборатория исследования материалов, мистер Андерхилл.

– О, это мне известно. Но без исследования материалов у нас нет шанса проникновения во время настоящего холода. И еще… мои планы ничего общего не имеют с Копателями.

Последние слова он произнес в некоторой спешке.

– Так что тогда?

– Я… я предлагаю, чтобы мы выбрали подходящие цели Тифштадта, вызвали у себя пробуждения на Пике Тьмы, прошли к целям по поверхности и уничтожили их. – Теперь он свалил все невозможности в одну кучу, и потому предупреждающе вытянул руки вперед. – Я обдумал все трудности, сержант. У меня есть решения или пути решения…

Голос Аннерби, когда он перебил Шерканера, был почти нежен.

– На Пике Тьмы, говорите? Значит, вы – исследователь из Королевской Школы в Принстоне?

Так написал в письме двоюродный брат Шерканера.

– Да, по математике и…

– Заткнись! Ты имеешь понятие, сколько миллионов вкладывает Корона в военные исследования в учреждениях вроде Королевской Школы? Ты имеешь понятие, насколько пристально мы наблюдаем за серьезной работой, которая там делается? До чего же я вас терпеть не могу, наглых сопляков с запада! Все, что вам нужно – это подготовиться к Тьме, да и это вы едва можете. Будь у вас хоть чуть твердости в панцире, вы бы в армию пошли! Понимаешь, коббер, ребята сейчас погибают там, на востоке. И еще тысячи погибнут, не подготовившись к Тьме, и еще погибнут в туннелях, и погибнут, когда засветит Новое Солнце, а есть будет нечего. А ты мне тут сидишь и грузишь свои дурацкие что-если.

Аннерби замолчал, пытаясь овладеть собой.

– Ладно, перед тем, как дать тебе пенделя, от которого ты улетишь обратно в Принстон, я тебе кое-что расскажу занятное. Понимаешь, я малость не уравновешен. – Он помахал левыми ногами. – Повздорил с разрывателем. Пока не поправлюсь, я тут помогаю фильтровать психованные фантазии, которыми народ вроде тебя нас заваливает. К счастью, почти вся эта чушь приходит по почте. Примерно раз в десять дней какой-нибудь коббер нас предупреждает о низкотемпературной аллотропии олова…

Опа! Может, я говорю с инженером!

– …и что его нельзя использовать как припой. Эти, по крайней мере, знают факты. Они всего лишь отнимают у нас время. Но бывают такие, что только что прочитали про радий и вообразили, что из него надо делать суперголовки копателей. У нас тут небольшое соревнование – кому попадется самый большой идиот. Спасибо, мистер Андерхилл – я думаю, вы меня вывели в победители. Вы выдумали просыпаться на Пике Тьмы и передвигаться по поверхности при температурах ниже любых, которые можно получить в любой коммерческой лаборатории и вакууме более низком, чем вообще можно создать.

Тут Аннерби запнулся – выболтал секретную информацию, что ли? Потом Шерканер сообразил, что сержант смотрит куда-то в сторону его слепой зоны.

– Добрый день, лейтенант Смит! – чуть не по стойке «смирно» вытянулся сержант.

– Добрый день, сержант.

Говорившая вышла в поле зрения. Она была… красива. Ноги тонкие, твердые, закругленные, и каждое движение содержало в себе скрытую грацию. Мундир у нее был черный, и Шерканер его не узнал. Из знаков отличия на мундире были темно-красные точки воинского звания и табличка с именем Виктории Смит. И выглядела она до невозможности молодо. Рожденная вне фазы? Может быть, и тогда преувеличенное уважение от этой дубины могло быть своего рода насмешкой.

Лейтенант Смит обратила внимание на Шерканера, и ее вид казался дружелюбным, хотя и отстраненным – будто Шерканер ее позабавил.

– Итак, мистер Андерхилл, вы – исследователь факультета математики в Королевской Школе.

– Ну, скорее всего лишь недавний дипломник… – Ее молчаливый взгляд ожидал дальнейшего. – Э-э, математика – это всего лишь моя специализация по официальной программе. Но я делал много работ в медицинской школе и на факультете инженер-механиков.

Он почти ждал какого-нибудь грубого комментария от Аннерби, но сержант вдруг стал очень тихим.

– Тогда вы понимаете природу Пика Тьмы, сверхнизких температур и глубокого вакуума.

– Да, мэм. И я серьезно обдумывал эти проблемы. – Почти полгода, но про это лучше помолчать. – У меня есть идеи и некоторые предварительные конструкторские разработки. Некоторые решения имеют биологическую природу, и здесь пока мало что есть вам показать. Но для некоторых механических вопросов проекта я создал прототипы. Они у меня в автомобиле.

– Ах, да. Который стоит между машинами генералов Гринвела и Даунинга. Наверное, нам стоит на них посмотреть – а ваше авто поставить в более безопасное место.

До полной реализации были еще годы и годы, но в этот момент для Шерканера Андерхилла впервые забрезжил свет. Во всей Ставке – во всем необъятном мире – ему было бы не найти более подходящего слушателя, чем лейтенант Виктория Смит.

6

В последние годы Увядающего Солнца бушуют бури, и часто свирепые. Но это не парующая и взрывная агония бурь Нового Солнца. Ветры и метели наступающей Тьмы больше похожи на судороги смертельно раненого мира, слабо трепещущего, пока вытекает из него кровь жизни. Потому что тепло мира и есть кровь его жизни, и когда она впитывается во Тьму, умирающий мир все меньше и меньше способен к борьбе.