"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 1088

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Шрамодух и боевой дух 

Высотная музыкальная интерлюдия № 1 с Джонни[108] и Чарли

В Междумире не дуют ветры. Во всяком случае, естественного происхождения. Ни предвещающего зиму норд-оста, ни ласкового летнего зефира. Даже междумирные деревья с их колышущимися и шепчущими кронами движутся сами по себе, управляемые памятью о давно ушедших ветрах.

Это не значит, что в Междумире нет атмосферы — она есть. Здешний воздух — это продукт живого мира, он состоит из множества слагаемых. Первых вдох ребёнка и последний выдох славно пожившего старика; наэлектризованный воздух надежд, наполняющий стадион перед началом игры, и гудящий от радостного напряжения воздух перед началом концерта любимой рок-группы — всё это переходит в Междумир. Если кто-то где-то пукнет, а кто-то другой рассмеётся над этим; если кто-то глубоко вздохнёт, глядя на величественный рассвет — то всё это перейдёт в Междумир. Но не только. Каждый вскрик безвинной жертвы и каждый всхлип скорбящего тоже сохраняются в вечности.

Нет, так происходит не с каждым вдохом-выдохом; но те из них, что получают особый смысл — неважно, плохой или хороший — вселенная не забывает. Всё это смешивается и образует воздух, которым, случается, дышат послесветы; воздух, напоённый чувствами и незабываемыми впечатлениями.

И поскольку эти моменты в гармонии с вечностью, то воздух в Междумире не движется, ветры не дуют. Ты наверное, спросишь: а как же тогда может «Гинденбург», самый большой в мире дирижабль, пересечь Атлантический океан, если его не несут небесные течения? Ответ очень прост: зачем нужен естественный ветер, дующий на восток, если есть сверхъестественный?

— «На железной на дороге проливал я пот!»[109]

В тот день, когда Мэри нанесла поражение Нику и её армия захватила его поезд, в небеса над Мемфисом взмыл гигантский воздушный корабль «Гинденбург» — прежнее средство передвижения Небесной Ведьмы. На борту находилось только двое послесветов: маленький машинист паровоза, известный под именем Чух-Чух Чарли, и Джонни-О. Они были преданными друзьями Ника Шоколадного Огра, и оба оказались в неподходящем месте в неподходящий час.

— «На железной я дороге работал днями напролёт!»

Кабина пилота пустовала; поскольку она была заперта на замок, а ключа к нему у наших героев не было, то управлять дирижаблем оказалось невозможно. Двигатели молчали, руль заклинило — и такое положение, по-видимому, будет сохраняться ещё неопределённо долго.

— «Слышишь, как гудок зовёт нас рано утром на порог?»

В тот первый день своего путешествия оба мальчика сидели друг напротив друга, а ведро с монетами стояло между ними. И Чарли, и Джонни-О знали, для чего предназначены монеты — для оплаты за переход в следующий мир. Надо положить монетку на ладонь, перед тобой откроется туннель, и ты вспомнишь своё имя, вспомнишь, кем был при жизни, а потом полетишь к свету в конце туннеля. После всех проведённых в Междумире лет, мальчики могли бы теперь уйти туда, куда уходят все... если бы взяли по монетке.

— «Слышишь, как старшой горланит: Дайна, дуй в свой рог!»

Но ни тот, ни другой не решались. Чарли попросту боялся, а Джонни знал — он ещё не готов. Что-то глубоко в душе подсказывало ему, что он ещё не до конца отыграл свою роль в Междумире.

В самом начале их путешествия сверхъестественный ветер, дующий со стороны Миссисипи, был так силён, что просто швырнул их по направлению к востоку. В воздухе Междумира нет трения, никакого сопротивления он не оказывает, поэтому ничто не могло остановить дрейф дирижабля. Через несколько дней друзья пересекли восточную береговую линию и оказались над Атлантикой. Океан казался бесконечным. Каждый день, выглядывая в окошко, Джонни видел лишь волны, волны, волны до самого горизонта.

Вот тогда-то Чарли и начал петь. Поначалу он лишь мурлыкал себе под нос, потом начал выпевать слова, а вскоре совсем потерялся в бесконечном повторении куплетов.

— «Дайна, дуй скорее...»

Неделями напролёт Чарли пел одну и ту же песню — с начала и до конца, с начала и до конца...

— «Дайна, дуй скорее...»

Он пел её двадцать четыре часа в сутки, в одном и том же упоённо-бодром тоне.

— «Дайна, дуй же скорей в свой ро-о-ог!»

Он отбивал ритм собственной головой, стукаясь ею о стенку коридора.

— «Дайна, дуй скорее...»

Джонни-О, который вообще никогда не отличался особым терпением, рвал бы на себе волосы, если бы это было возможно.

— «Дайна, дуй скорее...»

Джонни стискивал свои огромные кулаки и изнывал от желания разнести что-нибудь в щепки, но проведя много лет в попытках разбить перешедшие вещи, знал, что из этого ничего не выйдет — ну, разве что предмет существовал именно затем, чтобы быть разбитым.

— «Дайна, дуй же скорей в свой рог!»

— Да ёлки-палки, заткни поддувало, иначе я тебя отколочу так, что мама родная не узнает, и выброшу в это вонючее окно! Пойдёшь ко всем чертям к центру Земли, так что лучше заткни пасть! Кому сказал!

Чарли секунду смотрел на него круглыми глазами, раздумывая над его угрозой. Затем сказал:

— «Кто-то там на кухне с Дайной!»

Джонни-О взвыл.

— «Кто-то там на кухне, я зна-а-аю!»

Не в силах больше этого выносить, Джонни сграбастал Чарли и поволок на променад правого борта, где в большие окна открывался потрясающий вид на облака и блистающую далеко внизу Атлантику.

— Вот честное слово, я тя щас!.. — вопил Джонни-О, но Чарли продолжать петь. Наверно, мальчик уже так далеко ушёл за черту, что больше не слышал выкриков своего товарища по несчастью. Джонни-О встречал послесветов, с которыми случилось подобное. Он видел духов, которые были до такой степени готовы к дальнейшему странствию, что попадали в бесконечную петлю, отрешённо повторяя одно и то же, заполняя этим ритуалом время в ожидании, когда же перед ними откроется туннель. В таком случае, Чарли будет самое место в центре Земли — пусть ждёт там скончания времён!

Однако Джонни-О, этот крутой парень, не мог сделать такого со своим товарищем. Не мог он и дать Чарли монету, хотя надо было — маленький машинист уже совершенно очевидно перестал чего-либо бояться. Но если бы Чарли ушёл по туннелю в свет, тогда Джонни остался бы совсем один...

Поэтому он отпустил Чарли, и теперь оба сидели на роскошно убранном променаде правого борта и ждали... чего? Да чего-нибудь.

А на следующий день после того, как он чуть не выбросил Чарли из окна, Джонни увидел на горизонте что-то, что не было водой. В радостном возбуждении он потряс Чарли за плечо:

— Смотри! — заорал он. — Смотри! Это Китай!

Джонни-О не был экспертом в географии, но он знал, что Китай находится на каком-то там «Дальнем Востоке», и решил, что раз они летят на восток, то это и должен быть Китай. На самом деле он увидел побережье Испании.

Как только они достигли береговой линии, Джонни с огромным удовольствием принялся наслаждаться открывшимся видом, прислушиваться к неясным звукам живого мира, доносящимся снизу, и выискивать на земле мёртвые пятна. Затем, когда на следующий день снова встало солнце, к огромной досаде Джонни выяснилось, что они опять над водой.

— Вот чёрт! — сказал Джонни. — И куда это нас занесло теперь?

— «Бренчит на старом банджо!» — заливался Чарли.

Да, кажется, это будет очень долгая вечность.

Глава 8

Междучеловек

Старик выглядел ужасающе в обоих мирах. Половина его лица была уничтожена пожаром. Левый, мёртвый глаз ничего не видел, левое ухо ничего не слышало. На левой руке старика не было пальцев — они тоже пали жертвой пламени. По временам эти существующие только в его памяти пальцы зудели. Доктора говорили, что это очень распространённое явление у людей, потерявших ту или иную часть тела.