"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 1043

— Я и вырва… — Но тут Цин запнулась. — Ну, почти… То есть, я бы и вырвала, но собака смотрела… Нельзя же было делать это у него на глазах! Или как?..

Кудзу мурчал, словно котёнок, пока Исайя чесал ему живот, приговаривая:

— Ах ты, собачка, собачечка…

Затем он разогнулся и протянул Нику список.

— Вот — здесь десять очень нужных вещей. Давай глянем, что она сможет сделать.

Все запросы в списке были тщательно продуманы, и хотя их выполнение заняло немалое время, всё удалось как нельзя лучше. Среди требований были: саксофон и гитара для двух ребят, которые не играли с того самого дня, когда перешли в Междумир; шестая книга Гарри Поттера — единственная из всех, по какой-то причине никак не желавшая переходить в вечность сама по себе; Библия — вообще-то они переходили постоянно, но запрос был раздобыть на португальском языке… Для девочки, у которой были кисти, но не было красок, Цин стащила целый набор акварели. Для ребятишек помладше — большую коробку с шестьюдесятью четырьмя цветными фломастерами. Мальчику, зрение которого и в Междумире оставалось таким же плохим, как и при жизни, она принесла очки. Остальные запросы касались спортивного снаряжения — того отчаянно не хватало. Ник был удивлён: Исайя не попросил ничего из еды; и, как выяснилось, у предводителя послесветов Атланты были на то свои причины.

Как только все десять просьб были выполнены, Исайя пригласил Ника на беседу с глазу на глаз. Жилище Исайи было уютным, но скромным не по чину. Он жил ничуть не лучше, чем любой из его подопечных, единственное — комната была попросторней. Здесь стояла кровать — наверняка лишь для проформы, поскольку большинство послесветов — особенно лидеры — предпочитали не спать. Из обстановки можно назвать простой кухонный стол пятидесятых годов двадцатого века, оранжевый кожаный диван, скорее всего из семидесятых, да несколько хлипких на вид стульев с круглой спинкой, из тех, какие были в моде во времена бабушки Ника. Ник сделал в уме заметку: сказать Цин, чтобы натаскала Исайе приличной мебели.

Ник присел на диван, сообразив, что убрать с кожи шоколадные пятна проще всего. Исайя расположился напротив, на одном из бабушкиных стульев.

— Ну, я дал тебе возможность показать себя, — промолвил он. — Теперь выкладывай, чего тебе от нас надо.

Ник понимал: граница между подарком и взяткой весьма расплывчатая, и мог лишь надеяться, что находится по правильную сторону этой границы.

— Я мог бы дать все эти вещи твоим послесветам даром, — сказал он, — но ты прав. Есть пара вещей, о которых я бы хотел тебя попросить.

— Просить-то ты можешь… но ещё вопрос, получишь ли.

Ник прокашлялся, так что его голос потерял свой густой шоколадный тембр.

— Во-первых, мне нужна информация. Я хочу узнать о других послесветах в городах и местечках Юга. Мне нужны конкретные цифры, если они у тебя есть, и ещё хочу узнать — что это за послесветы? Они друзья или враги? С ними легко договориться или их нужно избегать? Ну, ты понял.

— Ладно, — сказал Исайя. — Я расскажу тебе всё, что знаю о Юге. — Он откинулся на спинку, и стул скрипнул. — Но это же ещё не всё, правда?

Ник помедлил. Ох, это будет непросто! Он постарался усесться попрямее на продавленном диване и глянул Исайе в глаза.

— Мне бы хотелось пятьдесят твоих ребят.

Выражение лица Исайи мгновенно и зримо изменилось — черты его словно застыли.

— Они не продаются! — прорычал он.

— Нет, я вовсе не это имел в виду! — поправился Ник. — Мэри Хайтауэр — угроза для всех нас, и я уверен — она собирает армию. А это значит, что мне тоже нужна армия. Вот я и прошу у тебя пятьдесят добровольцев. Только тех, кто захочет пойти. Я никого не принуждаю.

Исайя тоже ответил не сразу.

— Не нравится мне это, — признался он наконец. — Совсем не нравится… но что-то мне говорит, что жить под властью Небесной Ведьмы будет куда хуже.

Ник наклонился вперёд.

— Так как — ты это сделаешь? Спросишь добровольцев?

— Если я дам своё благословение, ты получишь добровольцев, — ответил Исайя. — Но для этого «десяти разумных требований» будет маловато.

— Хорошо. Чего ты хочешь?

Исайя хотел пира горой. Рождественского праздника для всего своего облака, и неважно, что на дворе стояло лето. Ник махнул рукой: в мире без времени любой день можно назвать так, как тебе хочется.

— Все знают, как трудно в Междумире найти еду, — веско заговорил Исайя. — Ты видел, что с ними сталось при виде того мороженого. Они бы там все поперебесились, если бы я не следил за порядком. — Исайя указал на маленькую чашку, в которой лежало лишь одно целое китайское печенье судьбы. — По большей части нам достаются эти проклятые печенья, и когда они пророчат что-то плохое, никто даже крошки доедать не хочет.

— Так что, — спросил Ник, которому как никому другому было известно, что все печенья судьбы в Междумире говорят правду, — последнее пророчество было хорошим или плохим?

Исайя вздёрнул брови.

— Сначала я думал, что плохим. Но, может быть, оно не такое уж плохое, как выясняется.

— И что в нём было написано?

Исайя взглянул на него с еле заметным намёком на улыбку:

— Там было написано: «Да будет вам горько-сладко».

Организация пира заняла немалое время, и поскольку добыча еды полностью легла на плечи Цин, она выбилась из сил, но не жаловалась, не желая показать своей слабости. По просьбе Ника воительница натаскала всевозможной снеди из по крайней мере сотни разных ресторанов и рынков или просто увела у людей из дому.

— А почему б мне не пойти куда-нибудь в банкетный зал да не обнести его весь разом? — спросила она.

— Это, конечно, упростило бы дело, — признал Ник, — но так поступать не годится. Если уж нам надо стянуть у живых еду — много-много еды — то лучше распределить воровство поровну, так, чтобы было не очень заметно. Несправедливо красть всё у кого-то одного.

Цин, похоже, не было дела до живых и всякой там ихней справедливости. Понятия «воровать по совести» для неё не существовало. К счастью, в течение своего многолетнего пребывания в Междумире она никогда не занималась эктодёрством по-крупному, так, чтобы живые это заметили и задумались. Если не считать всего пропавшего оружия, конечно…

В конце концов Цин сделала так, как просил Ник, осведомившись при этом, разве её подвиг не заслуживает повышения в чине? На что Ник отвечал, что хороший солдат никогда не клянчит повышения.

Трое суток напролёт Цин таскала яства, чтобы накормить всех послесветов Атланты, но дело того стоило. Когда все, наконец, сели за праздничный стол, Ник вынужден был признать, что никогда ещё не видел таких счастливых и удовлетворённых лиц. Получит ли он своих ополченцев или не получит, но он был рад, что устроил для них этот праздник.

Когда все наелись до такой степени, что больше уже не лезло, Исайя спросил, нет ли желающих добровольно присоединиться к армии Ника.

— Кому-то же надо противостоять Небесной Ведьме, — сказал он. — Мы тоже должны внести свой вклад.

Ник просил пятьдесят человек, а получил почти восемьдесят. Возникла проблема с размещением всего этого личного состава, поскольку в поезде были только локомотив, салон-вагон и один-единственный пассажирский вагон. Вот тогда-то Цин, ко всеобщему восторженному изумлению, перетащила в Междумир свой первый вагон.

Исайя оказался человеком слова и непосредственно перед их отбытием толково разъяснил, где можно найти дружественных послесветов, а от каких мест лучше держаться подальше. Ещё он дал Нику идущий от сердца совет:

— Ты должен всегда помнить, кем ты был. Потому что ты всё больше и больше становишься похож на куличик из грязи. Твоя рубашка уже почти вся в шоколаде, даже из волос на голове сочится! Меня это очень беспокоит.

— Нам не дано выбирать, что нам помнить, — повторил Ник давние слова Мэри. — Но я постараюсь.

— Желаю тебе удачи в обоих мирах, — сказал Исайя.