"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 1007

Но отвлекись теперь от яростного огненного фонтана в небе — историю не переделаешь. Взгляни лучше на мыс Канаверал, и ты увидишь космический корабль, вечно устремлённый в небо — он остался в Междумире в чудесный момент предвкушения полёта. Отсчёт до старта остановился и застыл навсегда на точке перед самым отрывом, потому что это та самая точка, когда ещё можно отменить запуск. Миг между надеждой и приговором.

Семь отважных душ в то утро ушли в непреходящий свет — и вечность открыла им свои врата. А Междумир отворил свои для величественного корабля, отправившего те души туда, куда уходят все.

— Чё это? Какой-то зáмок? — недоумевал Джонни-О, глядя на противоположную сторону лагуны — туда, где возвышалось исполинское чудо.

Ник простил другу его невежество. До этого момента он даже не пытался объяснить, куда они, собственно, направляются. Как такое объяснишь? Лучше пусть увидит своими глазами.

— Это космический корабль.

— Ты чё, думаешь, я совсем идиот?

В эту тему Ник углубляться не стал. Вместо этого он повёл Джонни-О по узкой дамбе на сам мыс. Дорога заняла гораздо больше времени, чем они прикидывали, и по мере приближения к огромному сооружению, Джонни-О больше не мог отрицать очевидного.

— Это и впрямь космический корабль! — Он оглянулся на Ника — с надеждой и сомнением. — Мы сможем его запустить?

— Думаю, лучше не надо, — отозвался Ник. — К тому же, мы не для того сюда пришли. — И прежде чем Джонни-О мог обрушить на него шквал других вопросов, сказал: — Что ты знаешь о Заке-Потрошителе?

Джонни-О моментально остановился и тут же начал погружаться в землю, но ему, казалось, было наплевать на этот факт.

— Ты чё, спятил?! Куда там этой идиотке Мэри и кретину МакГиллу до тебя! По части дурости ты переплюнул их обоих!

— Вероятно, ты прав.

— Если Зак-Потрошитель здесь, то это — единственное место во всём Междумире, куда я — ни ногой!

— Так возвращайся, — просто сказал Ник и пошёл дальше. Джонни-О вытащил ноги из земли и потопал за ним, беспрерывно ворча и чертыхаясь.

Зак-Потрошитель был легендой, а в легендах, особенно в междумирных, трудно понять, где правда, а где фантазии. Если в россказнях о Потрошителе вообще была хоть крупица правды. Однако Ник хорошо отдавал себе отчёт в том, насколько опасно связываться с эктодёрами. Исайя был не первым, кто рассказал ему о способности Зака-Потрошителя наносить невосполнимый вред послесветам. Если Зак-Потрошитель оторвёт тебе голову, то ты так и останешься безголовым и будешь вынужден таскать её с собой — в котомке за спиной, или под мышкой, или просто в руке, ухватив за волосы. Будет ли тебе больно — об этом никто ничего не знал. Хотя послесветы вроде бы и не должны испытывать физической боли, но в случае с эктодёрами никогда не угадаешь.

По всем этим причинам Ник, приближаясь к кораблю, испытывал в душе жуткий страх, но ничем не выказал его перед Джонни-О. Тот и так уже себя не помнил от ужаса. Где-то в отдалении, в живом мире, разбрехалась бродячая собака, но оба путника не обратили на неё внимания.

— Не, ты только глянь! — ошеломлённо протянул Джонни-О, глядя на массивное сооружение. — Он же прямо в воздухе висит!

Так оно и было: ракета-носитель с прикреплённой к нему орбитальной ступенью реяла примерно в полутораста футах над землёй. Ник знал: когда-то под кораблём была пусковая платформа; но поскольку такие платформы для челноков были передвижными, на гусеничном ходу, то её уже давно убрали.

— Корабль стоит на памяти пусковой платформы, — объяснил Ник.

— Интересно, что об этом сказала бы Мэри?

Ник проговорил, старательно подражая голосу Королевы сопляков:

— «Во всех postmortem[55] случаях, устойчивость памяти побеждает так называемые законы физики. Если тебе довелось наблюдать явления антигравитации, лучшим решением проблемы будет сразу доложить об этом лицу, облечённому властью».

Джонни-О с опаской покосился на друга:

— В фильмах ужасов сниматься не пробовал?

При ближайшем рассмотрении оказалось, что с одного бока корабля вверх вздымался шаткий стеллаж — кое-как сбитый из самого разного хлама, он был всего несколько футов в ширину. Больше всего это сооружение походило на поставленную на попа бобровую плотину. Стеллаж доходил до ракетных двигателей, а затем, прилегая к корпусу, карабкался до самого люка орбитальной ступени. А ещё на обширном мёртвом пятне под висящим в воздухе кораблём обреталось нечто, чего там совсем не должно было быть.

— Это… это… собака! — выдохнул Ник.

— Спасибо, объяснил. А то я сам не вижу.

Видеть-то Джонни-О видел, но пока ещё не «въехал» в то, что видел. Собака лаяла не переставая последние несколько минут. Ник привык «выключать» собачий брёх, так же как и все остальные звуки живого мира. Но эта собака не была живой. Она принадлежала Междумиру. И лаяла на них!

Пёс выглядел как результат неудавшегося генетического эксперимента. Дворняга, помесь ротвейлера с померанским шпицем. Огромный, как ротвейлер и доставучий, как шпиц.

— Э, стой! — дошло наконец до Джонни-О. — Эта псина — она здесь, в Междумире!

Померот сидел на цепи, прикреплённой к колышку в самом центре мёртвого пятна. Из чего следовал вывод, что кто-то его туда посадил. Джонни-О опять не догонял.

— Но… но… здесь же нет собак! Ты же знаешь, как говорят: «Все псы попадают в рай», ведь так? Ведь так?

— Кроме этого. Может, собачье небо взглянуло на это страшилище и отфутболило обратно.

Но тут сквозь лай донёсся другой звук — громкий треск, наподобие тех, что издаёт ломающийся сухой сук. «Это выстрел!» — сообразил Ник, и в то же мгновение пуля пронзила ему глаз. Толчок развернул его на сто восемьдесят и бросил на землю. Шоколад забрызгал траву, а померот залился таким бешеным лаем, как будто делал это последний раз в жизни.

Джонни-О заорал и кинулся на землю. Вот тебе и телохранитель. Хотя, конечно, Нику защита от пуль не требовалась. Он привстал на четвереньки, поморгал, и безболезненная «рана» тут же затянулась. Ещё через пару секунд глаз вернулся к своему нормальному состоянию. Ника просто застали врасплох, вот и всё. Снайпер в Междумире — всего лишь досадная помеха, не больше. Правда, мало приятного получить пулю в глаз. Ник окинул взглядом покрывавшие всё вокруг брызги шоколада и призадумался: интересно, откуда они? Только с лица или выплеснулись из самого нутра, когда пуля пробила его навылет? Неужели его внутренности тоже превратились в шоколад? Он тут же отогнал от себя эти мысли — если слишком много думать о таких вещах, они, чего доброго, станут явью.

Джонни-О, тут же вспомнив, что пулей его не возьмёшь, встал и посмотрел на возвышающийся перед ними корабль.

— Ну, стервец, я тебя в землю вгоню!

Ник поднялся с земли и тут же услышал ещё один выстрел. На этот раз пуля попала ему прямо в грудь, но поскольку он был настороже, то не потерял равновесия. Ему удалось разобрать, откуда стреляли. Спереди и сверху.

Из приоткрытого корабельного люка торчало дуло винтовки. Стрелок собирался поразить цель в третий раз. Ник подождал, пока не затянулась дырка в его галстуке, и закричал:

— Если ты собираешься опять палить в меня, то хотя бы имей мужество выйти наружу, чтобы я мог тебя видеть!

Ответом ему служил лишь осатанелый лай дворняги. Сжав кулаки, Ник с Джонни-О в арьергарде двинулся вперёд, готовый превратить обидчика в котлету. Прозвучал третий выстрел, но на этот раз пуля не задела никого из нападавших. Стрелок явно терял фокус — наверно, беспокойство о том, что враги могут добраться до стеллажа и вскарабкаться наверх (а именно это Ник и собирался сделать), мешало ему как следует прицелиться.

Наконец, сверху раздался голос — звонкий, мальчишечий. Говорящему было примерно столько же лет, сколько и нашим героям, может, чуть меньше.

— Эй, проваливайте! Кому говорят! Вы тут никому не нужны!