Шаг в пропасть - Манчини Рут - Страница 4

– Долговременная. Я здесь уже четыре месяца. – Сделав паузу, я добавила: – Ладно. По правде говоря, парень, с которым я встречаюсь, – я кивнула на здание за спиной, – он там, внутри. Я с ним работаю. Он мой босс. – Когда она, поджав губы, многозначительно покачала головой, я не смогла сдержать кривой усмешки. – Вот такие дела. Только все это реально дохлый номер. На работе он никогда со мной не разговаривает. И даже более того, демонстративно меня избегает. Так что ты совершенно права. Сама не понимаю, какого черта я сюда притащилась.

Она передала мне бутылку. Я сделала глоток и вернула бутылку:

– А как насчет тебя? Ты-то зачем здесь?

– Я пришла, чтобы броситься вниз с крыши. Ты что, забыла?

– Блин! Прости. Но ты ведь больше не собираешься этого делать?

Она бросила тоскливый взгляд на «Осколок»:

– Ты вроде как меня отговорила.

Я осторожно коснулась ее руки:

– Ай ладно. Давай вызовем такси. Утром жизнь покажется тебе совсем в другом свете.

– Я так не думаю.

– Ну тогда ты всегда сможешь мне позвонить. Хорошо?

– Ты серьезно?

– Ага. Совершенно серьезно. Дай-ка мне твой телефон.

Вытащив из кармана сотовый, она отдала его мне. Я набрала свой номер и нажала на кнопку «Отправить». Мой телефон звякнул, и я вернула ей сотовый.

Она бросила на меня озадаченный взгляд:

– Почему тебя это волнует?

– Потому. Несмотря на то что, по-твоему, ты сделала или не сделала, ты, кажется, милая женщина, – улыбнулась я. – И, кроме того… мы, временные сотрудники, должны держаться друг друга. Разве нет?

Поразмыслив минуту-другую, она шагнула вперед и спрыгнула на крышу рядом со мной.

Глава 2

Сара, мой адвокат, прекращает печатать.

– Значит, она работала на десятом этаже, да?

– Нет. – Я качаю головой. – Она мне солгала. На самом деле она там не работала.

– Она не работала на… – Сара прокручивает напечатанный текст наверх. – На «Коуэн Макколи»? Или не работала на десятом этаже?

– Она вообще не работала в этом здании.

– О-о-о… Теперь понимаю. – Сара ловит мой взгляд. – Итак… зачем она солгала?

– Она не имела права находиться там. Она обманом пробралась внутрь. – Я смотрю Саре прямо в глаза. – Она хотела покончить с собой. По крайней мере, судя по ее словам.

– Есть и другие способы совершить самоубийство.

– Но она хорошо знала это здание. И не сомневалась, что сумеет пробраться внутрь. А дом номер двести двадцать пять по Истчип достаточно высокий, чтобы… – Я делаю паузу и на секунду закрываю глаза. – Высота дома сто метров. Триста футов. Одним словом, оптимальный вариант. Идеальная высота, если желаете гарантировать себе летальный исход, но не хотите иметь слишком много времени на раздумья, пока летите вниз.

– Это она вам сказала? – хмурится Сара.

Я сижу, уставившись в стол:

– Ага. Меня должно было кое-что насторожить. Нестабильность Хелен. Вранье. Но я пожалела ее. И она мне понравилась. Она показалась мне полной жизни. Понимаю, при данных обстоятельствах это звучит странно, но она отнюдь не выглядела сумасшедшей. Просто выпила лишнего, ну и расквасилась. Хотя с катушек вроде бы не слетела. Наверное, я просто не поверила в серьезность ее намерений.

– Что ж, я понимаю, почему вы пришли к такому выводу. Вам удалось уговорить ее спуститься с крыши.

– Угу, – фыркаю я. – И полюбуйтесь, куда это меня завело.

– Итак, если она там не работала… как она попала внутрь?

– Она сказала, парень на входе запомнил ее в лицо. Ведь она пару месяцев назад работала в этом задании. Дело было вечером. На верхнем этаже проводили корпоратив. Она каким-то образом убедила его, что она чья-то гостья, и он ее впустил. И так как без пропуска невозможно попасть на какой-либо этаж или в бар, полагаю, охранник решил, что особого вреда не будет. Тем более что на входе в бар стоит своя охрана. И она никуда, собственно, не могла пройти.

– За исключением… террасы на крыше?

– Да. Туда можно попасть прямо с двадцать пятого этажа, минуя бар. На крыше, естественно, также установлены камеры видеонаблюдения.

– А она об этом знала?

– Полагаю, она потрудилась это выяснить.

Сара смотрит на листок бумаги, лежащий на столе возле ее ноутбука:

– Итак, дом номер двести двадцать пять по Истчип – это высотное здание, имеющее двадцать пять этажей. Не могли бы вы рассказать мне чуть больше?

– Типа о чем?

– Опишите мне здание.

– Хорошо. Ну… там находится куча разных компаний. В цокольном этаже – тренажерный зал, а на самом верхнем – бар. Думаю, на некоторых этажах есть спальные капсулы. В банке никто не трудится допоздна или по уик-эндам. Но некоторые американские юридические фирмы, расположенные в здании, работают и по ночам.

– А что там с охраной? – спрашивает Сара, продолжая печатать.

– Офис охраны с системой наблюдения находится на первом этаже, справа от входа. Там еще есть стойка возле турникета, за которой тоже сидят охранники. А если вы хотите подняться или спуститься, вам понадобится пропуск, чтобы попасть в коридор другого этажа.

– Похоже, той женщине пришлось приложить немало усилий, – оторвав глаза от экрана ноутбука, говорит Сара.

– Знаю. Совершенно с вами согласна, – киваю я.

Она вглядывается в мое лицо:

– Продолжайте. Вам удалось уговорить ее спуститься с крыши. И что было потом?

– Я вызвала такси. Мы спустились по внутренней лестнице. Это с двадцать пятого-то этажа! Она сказала, у нее фобия – боязнь лифтов. А потом мы поехали домой. Она вышла первой. Нам с ней было по пути. По крайней мере, она так сказала.

– Что вы имеете в виду?

– Она сказала, что живет на Кенрик-Плейс, недалеко от Бейкер-стрит. А поскольку я ехала в Паддингтон, нам имело смысл взять одно такси на двоих и разделить плату. Итак, такси остановилось на Кенрик-Плейс. Она вышла. Мы попрощались. Она сказала, что с ней все в порядке. Она и выглядела вполне нормально. Я опять предложила ей звонить, если возникнет потребность поговорить.

– И она позвонила?

– Да. Прямо на следующий день.

Глава 3

На следующее утро – утро после вечеринки – я проснулась рано, но затем еще немного подремала и в результате встала только в полдень. Я приготовила себе чай с тостом и до вечера провалялась на диване: ела чипсы и смотрела старый хичкоковский триллер. А еще я обменялась сообщениями с Дэном, отчего сперва пришла в крайнее возбуждение, а затем впала в уныние. Оказывается, он уже выехал ко мне. Мы проведем вечер вместе. «Я схожу за продуктами. И приготовлю ужин. Не беспокойся», – написал он. Впрочем, сразу же после этого он сообщил, что у него возникли кое-какие проблемы с Эмили, его дочерью. Поэтому он не сможет остаться надолго. Придется заказать еду навынос и купить бутылку хорошего вина.

На том и порешили. Мне оставалось лишь принять ванну, вымыть посуду, пропылесосить квартиру и вынести мусор. А затем пришло еще одно сообщение. Кое-что произошло, написал он. Он не сможет приехать. Обеспокоенная, я отправила ему сообщение. Что случилось? Ничего страшного, ответил он. Ничего такого, о чем стоило беспокоиться. Но Мэдди, его жена, должна поехать на какую-то встречу в Сити. Очень важную встречу. И теперь ему придется остаться дома, чтобы присмотреть за Эмили.

Я знала об Эмили все. Ей было уже пятнадцать, и пару часов она вполне могла посидеть дома одна. Однако прямо сейчас она переживала стадию подросткового бунта: связалась с нехорошей компанией, курила, пила и одному богу известно чем еще занималась. Детишки, с которыми она водила дружбу, плохо на нее влияли. Как-то вечером она незаметно от родителей улизнула из дому и вернулась лишь на рассвете. Дэн с Мэдди чуть с ума не сошли от волнения. Дэну приходилось быть начеку и не спускать с дочери глаз. Если он вечером куда-нибудь уходил, Эмили тут же как ветром сдувало, а она должна была сидеть под домашним арестом. Стоило дать ей хотя бы малейший шанс, и она тут же спешила им воспользоваться.