"Фантастика 2024-30". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Федоров Александр Николаевич - Страница 1917

— Похоже на то, старик…

Глава 3. Лес

— Что нам теперь делать? — Брум плакал, не стесняясь, и размазывал по лицу слёзы вперемешку с выступившими соплями. — Что с нами будет?..

Внезапно заревела Динди — громко, на одной протяжной ноте, словно собака взвыла. Непонятно — хорошо ли она понимала происходящее, или же просто копировала реакцию брата. Вой этот эхом разнёсся по лесу и наводил ещё больше жути на и без того напуганных беглецов. Линд чувствовал, что вот-вот расплачется тоже. Так страшно ему ещё никогда не было… Раньше, когда они с Брумом рубились на палках, изображая двух легионеров, ему тоже порой становилось страшно, потому что более крупный и высокий соперник иногда начинал наносить удары изо всех сил, входя в раж. И тогда Линд поспешно кричал: «Всё! Хватит! Довольно!». Здесь сказать «хватит» было некому…

На какое-то время его воля ослабла, и накатило чёрное отчаяние. Они обречены… Им никогда не выбраться из этого бескрайнего дремучего леса… Они умрут здесь…

Но затем разум понемногу стал возвращать превосходство над эмоциями. По большому счёту, ничего страшного не случилось. Сейчас самый разгар лета, так что умереть от холода им не грозит. В лесу полным-полно еды — ягоды, грибы, звери… Да, они совершенно не были приспособлены к собирательству, а все лесные дары видели лишь на тарелках, не слишком-то представляя, как их добыть. Но всё же они — молодые сильные парни (и девушка), и уж как-нибудь найдут пропитание. Немного провизии у них было с собой, но её хватит на день, не больше, ведь Линд рассчитывал питаться на постоялых дворах, которых полным-полно вдоль Труона.

— Нам надо немного отдохнуть, — сиплым от слёз голосом произнёс Линд, бессильно опускаясь на колючий ковёр из сухих сосновых иголок. В этот момент он даже думать забыл о комарах.

Хэддасы почти одновременно повторили его действие. Хвала богам, Динди прекратила выть. Брум же продолжал плакать, но, кажется, тоже понемногу успокаивался.

— Воды? — обратился к обоим Линд, протягивая бурдюк, в котором, правда, было не больше трёх пинт[174] жидкости.

Впрочем, вода не должна была стать проблемой — они уже несколько раз натыкались на ручейки. Хотя, быть может, это был один и тот же ручей, а они всё это время бродили по кругу?..

Линд с брезгливой неприязнью смотрел, как пьёт Динди. Она присосалась к горлышку бурдюка и тянула жидкость, как телёнок сосёт вымя матери. Сколько слюней она при этом напускала в воду — юноша боялся даже представить. Но сейчас главное было — успокоить обоих, да и самому успокоиться тоже. Поэтому он смолчал. Затем попил и Брум, и это, похоже, помогло. Линд, тщательно обтерев горлышко, через силу отхлебнул, стараясь не думать о слюне Динди, растворённой в воде.

Несколько минут они просто сидели, свыкаясь с ситуацией, в которой оказались. Линд изо всех сил вслушивался, пытаясь уловить среди обычного шума леса рокот огромной полноводной реки, которая должна быть где-то поблизости. Но всё было тщетно — он ничего не слышал.

— Нам нужно ориентироваться по солнцу, — пытаясь говорить как можно спокойнее, начал Линд.

— Но где оно, солнце?.. — буркнул Брум, с тоской глядя вверх, где на высоте сорока футов образовывался зелёный свод.

— Где-то там, — указал Линд туда, где, как ему казалось, сейчас находилось светило. — Прошло уже часов пять или шесть с восхода, так что… — он задумался. — Восток должен быть примерно в той стороне.

— Уверен?.. — нервно спросил Брум. — Мы и шли в том направлении, и ничего не нашли.

— Мы просто ходили кругами, — скрипнув зубами, ответил Линд. — Теперь же мы пойдём, ориентируясь на солнце.

— Если бы его ещё было видно, это грёбаное солнце! — зло воскликнул Брум. — И зачем мы только полезли в эту чащу?

— Я чувствую его! — отрезал Линд, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не врезать товарищу по морде. — Просто идите за мной, и всё будет в порядке.

— То же самое ты говорил утром!..

— И что ты хочешь сказать? — вскакивая на ноги, закричал Линд. — Не хочешь идти за мной — иди куда хочешь! Можешь и Динди с собой прихватить! Я знаю, куда идти, а ты можешь топать куда захочешь!

— Сперва завёл нас сюда, а теперь говоришь «идите куда хотите»? — на лице Брума была злость, какой Линд ещё никогда прежде не видывал. — И зачем мы только тебя послушали?.. Вот куда нас завела твоя дурость!

— Потому что у самого тебя никогда бы не хватило мозгов вообще хоть куда-то пойти! Так бы и сидел в папашином поместье всю жизнь со своей дурой-сестрой!

— Заткнись, урод! — Бруматт, не выдержав, накинулся на приятеля с кулаками.

Линд весил куда меньше, был младше и ниже ростом, но зато он был силён и жилист. Но ярость, бушевавшая в Бруме, удесятерила его силы, и он, сбив товарища с ног, принялся колотить его по туловищу. И тут произошло нечто неожиданное — Динди воскликнула нечто вроде «Не надо!» и навалилась на брата, пытаясь удержать его руки.

Вообще Динди говорила довольно плохо — она сильно картавила, и произносила слова так, будто её рот забит песком. За всё время их знакомства Линд весьма нечасто слышал её голос. Обычно девушка обходилась лишь жестами или мимикой, изредка довольствуясь отдельными звуками. Линд не знал — способна ли она сформулировать целое предложение, поскольку обычно слышал лишь какие-то едва понятные фразы произнесённые неприятным, непривычным к общению голосом.

Брум прекратил молотить в грудь Линду, а тот так и не ответил ни разу на весь этот град тумаков. Он был настолько поражён, что словно бы впал в ступор. Ещё четверть часа назад ему и в голову бы не могло прийти, что Брум способен поднять на него руку. Мир для Линда Ворлада сегодня менялся слишком быстро и слишком сильно… Когда Бруматт слез с него, обняв сестру, Линд ещё какое-то время просто лежал, пытаясь обрести почву под ногами.

Наконец он поднялся, отряхивая налипшие на одежду сухие сосновые иголки и морщась от боли — здоровяк-Брум всё-таки знатно намял ему бока. Хвала богам, он не надумался бить по лицу!

— Ну и что же мы будем делать? — голос дрожал и прерывался, но Линд вновь пытался говорить делово и спокойно. — Вы со мной, или как?

— С тобой… — нехотя бросил Брум.

— Тогда идём вон туда, — Линд зашагал, то и дело шипя от боли в рёбрах.

Они побрели дальше. Время от времени Линд задирал голову, словно он действительно мог видеть солнце сквозь непроглядную зелень ветвей. К сожалению, идти строго прямо не получалось — в лесу кроме деревьев было полно кустарников, зарослей папоротника или крапивы, поваленных стволов, и всё это приходилось обходить.

Кстати, в некоторых местах, где деревья, похоже, падали недавно, в лесном куполе бывали и просветы, так что можно было более-менее понять, где на самом деле находится солнце. Увы, это не сильно помогало, потому что чувство направления, похоже, у троих путников было развито довольно слабо, так что, добираясь до очередной такой прорехи, Линд с горечью и страхом понимал, что солнце опять находится не с той стороны, где он предполагал.

Стало жарко даже здесь, в сумраке леса. Комары исчезли, но их место заняли слепни и крупные оводы, басовито жужжащие вокруг головы, и кусающие очень больно. Никакой реки не было и в помине. Трое беглецов сделали ещё привал, чтобы немного отдохнуть и перекусить. Линд попытался разыскать какие-нибудь ягоды, но не нашёл ничего, а отдаляться от товарищей побоялся.

— Если куда-то идти, то рано или поздно всё равно куда-то придёшь, — понимая, насколько жалко звучат эти слова, Линд всё же произнёс их, надеясь вселить немного уверенности в друзей. — Труон велик, и мы так или иначе придём к нему.

Скорее всего, уже перевалило за полдень — трудно было судить о времени, не видя солнца. Они всё шли — Линд впереди, как предводитель, хотя и брёл наугад, а следом — двое его верных спутников. Временами накатывала паника, но Линд боролся с ней как мог. Он беспрерывно твердил себе те же слова, что только что сказал товарищам, и почти верил в них. Но иногда вера будто исчезала куда-то, растворялась, как уходит в песок лужа после дождя. И тогда становилось страшно до одури…