"Фантастика 2024-30". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Федоров Александр Николаевич - Страница 1616

– Ещё я бы попросил ваше величество предоставить планирование будущей кампании министру войны, – вновь вклинился Каладиус. – Если вы доверяете мне, то доверьтесь и в этом. Ваш сын – способный полководец, и в войсках его любят. Он справится лучше кого бы то ни было.

– Вы больше не человек Келдона, мессир, – с неожиданной досадой бросил монарх. – Вы – мой человек.

– И именно поэтому я даю вам такой совет, – поклонился маг. – Более того, я приложу все усилия, чтобы примирить вас с сыном, ибо от ваших личных дрязг может пострадать всё государство.

– Что ж, – задумавшись на мгновение, рассмеялся вдруг Тренгон. – Быть может, мой отпрыск не такой уж и остолоп, коль уж за него ручаетесь вы. Кроме того, именно ему я обязан таким советником. Что ж, пусть будет так! Кампанию возглавит принц Келдон.

– Вы не будете разочарованы в своём решении, ваше величество! – заверил Каладиус. – А теперь поскорее высылайте переговорщиков в Кинай. Важно успеть до того, как всё зашло слишком далеко. И отзывайте из Коррэя принца Келдона. Хорошие дипломаты там сейчас будут более уместны, чем министр войны.

Видеть лицо Тишона в этот момент было для великого мага величайшим наслаждением. Всем присутствующим в комнате было очевидно, что власть при дворе меняется, и что этот странный древний старик с обожжённым лицом по крайней мере в ближайшем будущем будет тем, чьими устами станет сам король. Наверное, пока ещё никто всерьёз не верил, что Каладиус вскоре займёт место первого министра, но, с другой стороны, как показала недавняя стычка, это было и не нужно.

В чьих глазах действительно читался страх, смешанный с отчаяньем, так это в глазах Анцидиуса. Каладиус вот-вот должен был стать достаточно силён, чтобы отнять должность верховного мага, на что он имел полное право и по старшинству и, главное, по могуществу. И если Тишон пока ещё мог не переживать всерьёз за своё кресло, то диадема верховного мага, так приятно холодящая лоб, вот-вот могла покинуть голову Анцидиуса.

Каладиус наслаждался моментом, хотя и не мог отогнать от себя мысли о том, на что теперь могут решиться эти двое. Дойдут ли они до той степени отчаяния, когда решат, что единственным вариантом будет физическое устранение соперника? Трувиль предупреждал, что ему нужно быть очень осторожным и осмотрительным. Возможно, он, сам того не ведая, уже стоял, защемив хвост двух ядовитых змей подошвой своего сапога. Так или иначе, теперь ему всегда нужно быть начеку.

***

– Мессир, возможно ли, чтобы осенью было столько комарья? – едва пожав Каладиусу руку, воскликнул принц Келдон. – Клянусь печёнкой, я всерьёз опасался, что из меня высосут всю кровь!

Действительно на лице и тыльной стороне ладоней принца виднелось множество красноватых припухлых отметин и даже несколько струпьев в тех местах, где он расчесал кожу до крови, и это несмотря на то, что он покинул Коррэй несколько дней назад.

– Тем, кто живёт в этих богами проклятых лесах, нечего бояться наших легионов! Их уже ничем не испугать! Клянусь, я предпочёл бы жить на заднем дворе у Гурра, нежели там! Иной раз, особенно вечерами, я мечтал, чтобы милосердная стрела какого-нибудь коррэйца прекратила бы мои мучения!

– Полноте, ваше высочество, – усмехнулся Каладиус. – Вы слишком много времени и внимания уделили комарам, тогда как у нас есть дела поважнее. Я провёл всё детство в краях, в которых хватало и комаров, и мошек, и прочей мелкой дряни. Мы их даже не замечали.

– Легко вам говорить, мессир, – проворчал принц, слегка пристыженный. – А я вот, кажется, содрал с себя уже дюжину кож, словно какой-нибудь змей!

– Кстати, о змеях…

И Каладиус вкратце обрисовал ситуацию, которая сложилась при дворе за время отсутствия принца. Келдон был в полном восторге.

– Стало быть, вы всё-таки прижали их к стенке! – воскликнул он, машинально почёсывая старый комариный укус на щеке. – Воистину, мессир, я встретил вас под счастливой звездой! Эти двое положительно сговорились сжить меня со свету, и кабы не вы, я кончил бы свои дни где-нибудь в подвале под королевским замком, словно герой из дешёвой поэмки, или, того хуже – в том же Коррэе.

– Прижатые к стенке звери особенно агрессивны и опасны, – хмуро напомнил маг. – И господин Трувиль недвусмысленно намекнул мне, чтобы я тщательнее оберегал свою жизнь.

– Они не посмеют! – небрежно отмахнулся Келдон. – Подковёрные интриги – это их предел.

– Поверьте мне, друг мой, никто не знает истинных пределов необходимости…

– Полно, мессир, можно подумать, что вы боитесь!

– Страх – одно из главных благословений богов, ваше высочество. Он – наше главное оружие в борьбе за выживание. Не боятся лишь глупцы.

– Уверен, Трувиль проследит, чтобы всё было в порядке. Хотите, я поговорю с отцом, чтобы он выделил вам охрану из числа паладинов? Впрочем, лучше вам поговорить с ним самому – из нас двоих он прислушается к вам скорее.

– Я подумаю, – кивнул маг. – Что ж, довольно об этом. Я пенял вам, что вы слишком много говорите о комарах, но сам оказался не лучше. Вы уже знаете, для чего вы приехали?

– Да, и дьяволы меня разорви, если я понимаю, как вы этого добились! – воскликнул Келдон. – Я талдычил всё то же самое отцу полгода.

– Каждому – своё, ваше высочество, – улыбнулся Каладиус. – Зато вас больше любят комары.

– Это правда, – почёсываясь, ухмыльнулся принц. – Итак, нас ждёт война?

– Да, старая добрая война, а не те игры в гляделки, к которым вы привыкли. Палатий привык спесиво морщиться при нашем появлении, теперь же он содрогнётся.

– Не думал, что вы столь кровожадны, мессир, – усмехнулся Келдон.

– Дело не в жажде крови, ваше высочество. Дело в том, что когда война превращается в фарс, она теряет всякий смысл. Вам не хуже меня известно, каковы настроения в войсках. Часть идёт на войну как на прогулку – сменить обстановку и попробовать палатийских шлюх вместо латионских. Другая часть, уходя, обещает своим подружкам, что они вернутся к зиме. И никто не верит в то, что всё это – всерьёз. Разве только погибшие – вот для них всё по-настоящему. Если мы хотим вернуть людям имперское сознание – нужно приучить их к настоящей войне.

– Вы вознамерились возродить империю?

– Почему нет? Что удалось однажды – может удаться вновь. Но это – не вопрос ближайшего будущего. Создать империю – это лишь полдела. Опыт Древнейшей империи показал, что если нет имперского сознания, то империи рушатся столь же быстро, как и возводятся. Для начала научим жителей Латиона относиться к окружающим государствам как к вассалам, а там уж можно будет подумать об объединении.

– Мне кажется, для пущего успеха неплохо бы ещё научить жителей окружающих государств относиться к Латиону как к сеньору.

– Уж за этим дело не станет, если вы сделаете всё как должно, – глаза мага хищно сверкнули в глубоких глазницах.

– Хотел бы я знать, чем Палатий заслужил такое ваше отношение к нему… – задумчиво произнёс принц.

– О, дело вовсе не в этом! – отмахнулся Каладиус. – У меня нет никакого предубеждения в отношении Палатия! Я раньше не говорил этого, ваше высочество, но я и сам родился на юге Палатия. Впрочем, это было уже так давно, что перестало быть важным. Сейчас я считаю, что для противостояния Саррассе северным королевствам необходимо объединиться, и что сделать это может лишь Латион. Поэтому цена не столь важна, ведь цель оправдывает любую цену.

– То есть мы должны предстать перед палатийцами благодетелями, которые заботятся об их благе? – рассмеялся Келдон. – Этакими хирургами, отсекающими обе ноги ради того, чтобы сохранить жизнь?

– На данном этапе это необязательно. Важно убедить в этом наших граждан. Дети, что будут рождены в будущем году, с молоком матери должны впитать мысль о том, что все земли от Прианона до Серого моря, от Загадочного океана до Анурских гор – это наши земли. Но для начала мы соберём земли вдоль Труона, возьмём реку под полный контроль. Труон – это та нить, на которую мы нанижем наши жемчуга. Я даже придумал лозунг, который вскоре должен повторять даже последний крепостной, прозябающий у Симмерских болот. «Труон начинается в Латионе».