"Фантастика 2024-30". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Федоров Александр Николаевич - Страница 1385

– Убей меня Асс, если я хоть что-то понял из этого! – проворчал Кол.

– Не обижайтесь, мой друг, но это совершенно неудивительно, – снисходительно улыбнулся Каладиус. – А вы, дорогая моя, поняли, что я хотел сказать?

– Признаться, мессир, не совсем, – честно сказала Солана.

– Хорошо, – театрально вздохнул Каладиус. – Поясню на простом примере. Представьте себе лист бумаги, в который воткнули иглу. В скольких местах этого листа она будет располагаться?

– Разумеется, в одном, – фыркнул Кол. – Это даже я понимаю.

– Хорошо, – кивнул маг. – А теперь представим, что некто сложил лист вдвое и пронзил иглой. Теперь в скольких местах листа будет игла?

– Я поняла! – радостно воскликнула Солана. – Для Башни наш мир – словно лист бумаги, и если сложить его многократно, то она, будучи единой, пронзит его сразу во многих местах, и для нас, жителей этого листа, будет казаться, будто она одновременно находится сразу и там, и тут!

– Вы необычайно умны для человека, всю жизнь прожившего в лесной деревушке! – одобрительно проговорил Каладиус, и по тону было ясно, что это действительно похвала, а не завуалированный сарказм. – Какое счастье, что Симмер вырвал вас из этой среды, убивающей разум, подобно плесени! Да, вы совершенно правы. Вот и выходит, что Башня словно перемещается по нашему миру, хотя на самом деле она – абсолютно неподвижна!

– Но её же не видят в нескольких местах одновременно, – возразил Варан. – А видят её то в одном месте, то в другом.

– На самом деле это совершенно не доказано, – не согласился Каладиус. – Места появления Башни достаточно разнесены друг от друга, так что никогда нельзя с уверенностью утверждать, что она, видимая здесь, не видима больше нигде. Но даже если и так, то подобное, на мой взгляд, довольно легко объяснить. Ведь вы же знаете, что Башня способна подчинять себе время. То есть, будучи неподвижной в пространстве, она может перемещаться во времени. Поэтому вполне очевидно, что для неё не составляет никакого труда показываться в один промежуток времени здесь, а в другой – в ином месте.

– Как тонко вы всё объяснили! – восхитилась Солана. – Каким же вы были в пору своего наибольшего могущества, мессир, если и сейчас вы затмите любого мудреца?

– А кто вам сказал, дорогая, что пора моего наибольшего могущества не сейчас? – усмехнулся польщённый маг. – Поверьте, истинное могущество не измеряется возможностью повелевать государствами и народами. Знайте же, что в те времена, когда предо мной трепетали великие мира сего, я был куда немощнее, нежели теперь. Я сумел победить самого себя, и, судя по всему, для этого мне нужно было двести лет просидеть под землёй.

– От ваших заумствований у меня сейчас треснет голова, – шутливо пожаловался Кол. – Пожалуй, ещё немного, и я действительно отправлюсь составить компанию Пашшану!

И всё же справедливости ради нужно отметить, что эти разговоры, какими бы заумными и скучными они ни казались некоторым из присутствующих, на самом деле очень спасали путешественников от неловкого молчания. Действительно, теперь, когда они были замкнуты в небольшой коробке, скользящей по льдам Труона, особенно выпукло всплыли все те недомолвки, что существовали между Соланой и Вараном, а также тщательно скрываемая скованность, что до конца так и не истёрлась между Бином и Колом, несмотря на их разговор по душам.

Совершенно очевидно, что теперь была совсем не та ситуация, чтобы выяснять отношения, поэтому приходилось смириться с тем, что концовка путешествия пройдёт в такой вот несколько натянутой обстановке.

Наблюдать за Вараном и Соланой было одновременно и забавно, и скучно. Забавно было смотреть, как хладнокровный и слегка высокомерный обычно мастер Теней хмуро рассматривает носки своих сапог, в то время как юная проказница то и дело исподтишка бросает на него насмешливые взгляды. Скучно – потому что никто из них не делал даже малейшей попытки, чтобы что-то изменить, так что, если бы не Каладиус, это неловкое молчание могло бы длиться часами.

– А в вашей жизни когда-нибудь была женщина, мессир? – после очередной такой игры в гляделки вдруг поинтересовалась Солана, в сотый раз стрельнув глазами в насупившегося Варана.

Очевидно, что вопрос можно было бы считать бестактным, даже при том, что он был задан старику, разменявшему восьмую сотню лет девушкой, не дожившей ещё и до семнадцати. Однако, очевидно, что за время путешествия между Соланой и Каладиусом сложились вполне близкие доверительные отношения. Кроме того, девушка была ещё в том возрасте, когда подобная непосредственность прощалась, поэтому маг лишь задумчиво улыбнулся, услышав этот неожиданный вопрос.

– Смотря что вы имеете в виду, дорогая, – в глазах Каладиуса заплясали весёлые огоньки. – Я познал в жизни немало женщин, но если вы спрашиваете о том, завладела ли хотя бы одна из них моим сердцем, то я вынужден ответить отрицательно.

– Вы никогда не любили? – воскликнула юная волшебница тоном, который красноречиво говорил о том, что несмотря ни на что, Солана всё ещё была совсем молодой девушкой.

– Когда-то думал, что любил, – усмехнулся маг. – Но с годами понял, что ошибался. В юности я не раз подпадал под чары какой-нибудь красавицы, сходил с ума при виде чьих-то серых глаз и гибкого стана. Каюсь, в те времена я считал это любовью и мнил себя пылким и романтичным возлюбленным. Но всякий раз позже оказывалось, что чувства мои не выдерживают разлуки. Стоило мне отлучиться куда-то больше чем на пару месяцев, как страсть моя стремительно остужалась, и уже через некоторое время в моем сердце была новая владычица… И так до очередного расставания… Поэтому с годами я понял, что либо любви не существует вовсе, либо я просто не способен её испытать. Ну а с возрастом меня всё меньше интересовали даже такие вот короткие интрижки.

– Любовь существует, и это точно! – задумчиво глядя в окно, произнёс Бин.

– Я надеюсь на это всей душой, друг мой, поверьте! – горячо заверил маг.

– Стоит ли она того? – мрачно глядя себе под ноги, проговорил Варан. – Любовь похожа на раскалённую кольчугу, которая сжигает тебе грудь. Нет уж, мессир, лично я хочу надеяться на то, что никакой любви не существует!

– Как мрачно вы рассуждаете, мастер Варан! – с лукавой улыбкой воскликнула Солана. – Вы как будто бы пережили несчастливую любовь?

– Нет, госпожа Солана, – лицо мастера Теней затвердело. – Я – мастер шестого круга. Неужели вы думаете, что в моей жизни может быть несчастливая любовь? Нет, я, подобно мессиру, кажется, неспособен испытывать ничего подобного.

– Но вы так живописно описали любовь и те муки, что она якобы приносит! – не отставала Солана, которая, похоже, забавлялась сложившейся ситуацией.

– Не нужно втыкать нож себе в сердце, чтобы знать, что он убивает, – отрезал Варан. – Извините, у меня сегодня мрачное настроение, возможно потому, что я слегка угорел здесь. Тут жарко даже для южанина вроде меня. Пойду подышу и составлю компанию Пашшану.

Никто не стал отговаривать мастера Теней. Он дёрнул шнурок небольшого колокольчика, висящего рядом с Пашшаном. Сани тут же остановились. Закутавшись в тёплый тулуп, Варан вышел из рыдвана. На какое-то время внутри воцарилась неловкая тишина. Солана отвернулась к окну и прислонилась к нему лбом, а по губам её скользнула усмешка.

***

Вопреки мрачным прогнозам Каладиуса путь по реке оказался вполне спокойным и безопасным. И вряд ли дело тут было в намалёванных магом огромных рунах. На всём пути следования путешественникам встретилось множество одиночных саней и целых караванов, снующих в обоих направлениях, а вдоль берега то там то здесь были разбросаны селения, в которых были отличные постоялые дворы.

На самом деле, пока что экипаж двигался в местах, до которых не докатывались ни войны с келлийцами, ни война против Чёрной Герцогини, ни нашествие Гурра. Да и севернее, там, докуда уже доносился с побережья Серого моря трупный запах войны, дела обстояли намного лучше, чем вдоль той же дороги на Шельдау, или же тракта, по которому Солана добралась в Шинтан с востока.