"Фантастика 2024-30". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Федоров Александр Николаевич - Страница 1123

Уже Кол оттеснил Бина от Мэйлинн – более взрослый, более опытный, более умный и компанейский. Но между ним и Колом как-то не было особой границы, несмотря на разницу в возрасте. Бин не стеснялся Кола, не тушевался в его присутствии. Скорее даже наоборот – когда они были втроём, Бин зачастую даже ощущал поддержку Кола, когда тот своим присутствием сглаживал и скрадывал неловкости.

Однако в обществе мага и охотника за головами Бин так и не научился чувствовать себя комфортно. И тот, и другой подавляли его, заставляя отдаляться в самую дальнюю тень и молча взирать на них. Каладиус ужасал своей легендарностью, своей инаковостью, которая сквозила через его подчёркнуто простое общение. Рядом с ним Бин чувствовал себя червяком, который случайно упал с ветки на профессорскую шапку. Иногда он встревал в разговоры Каладиуса с тем же Колом, но ровно настолько, чтобы в любой момент безопасно отступить. Однако дерзнуть завести разговор самому Бин не смел. Более того, он и предположить не мог, что бы такого он мог сказать, чтобы это было интересно магу.

Но ещё хуже было с Вараном. Бин не мог перенести уединения с ним, и, если такое случалось, под любыми предлогами исчезал из комнаты. Варан, хотя был всего на несколько лет старше самого Бина, казался ему чуть ли не ровесником Каладиуса. Бин так до конца и не поверил мастеру Теней. Но особенно терзало Бина воспоминание о кинжале, который он воткнул в спину Варана. В нём поселился какой-то необъяснимый страх, что Варан затаил обиду и злобу на своего неудачливого убийцу. Более того, Бин против собственной воли чувствовал какую-то своеобразную симпатию к этому человеку, своего рода даже некое преклонение, словно перед небожителем, но снова он ощущал себя незначимой пылинкой, которая никак не может быть интересна такому человеку.

Поэтому Бин теперь почти всё время молчал в присутствии Варана и Каладиуса, предоставляя возможность говорить «взрослым». Бину отчаянно хотелось, чтобы он был старше лет на десять, чтобы за его плечами была армия, как у Кола, или Гильдия, как у Варана. Чтобы к нему относились не как к ребёнку, которого по необходимости таскают за собой родители. На самом деле, конечно, никто так к нему и не относился, но Бин крепко втемяшил себе это в голову, и переубедить его было невозможно. Если бы кто и пытался, то лишь утвердил бы его в этой мысли – мол, утешают, утирают сопли…

Теперь, мы думаем, читателю стало вполне понятно, почему Бин с такой радостью воспринял возможность выбраться из Найра. Для него это означало даже не столько освободиться от постоянного присутствия Мэйлинн, сколько освободить её от своего постоянного присутствия, которое, как он был убеждён, её несколько стесняло, за что он был зол и на себя, и даже на неё.

***

Другой невольник Найра, Кол, также имел все основания ощущать себя здесь не в своей тарелке. И дело было даже не в том добровольном заточении, на которое он сам себя обрёк. Кола подкосила собственная уязвимость перед соблазнами этого города. Он перестал себе доверять. Ведь он действительно искренне верил, что его алкогольная зависимость осталась в мутном прошлом, а оказалось, что это не так. И с тех пор он постоянно пытался убедить самого себя, что Мэйлинн может по-прежнему всецело ему доверять и целиком на него полагаться, однако он не слишком верил в эти заверения. Это сводило с ума. Внешне спокойный, самоуверенный и умудрённый, внутри Кол ощущал свою полнейшую беспомощность.

Отдельной песней был их своеобразный любовный треугольник. Кол, который сам поучал не раз несчастного Бина, тем не менее не мог не отдавать себе отчёта в том, что он по уши влюблён в свою юную спутницу. И если в пути это не было такой уж проблемой, потому что каждый день подкидывал всё новые и новые задачки, которые приходилось решать, то сейчас, пролёживая бока на мягкой удобной кровати, Кол не мог не думать об этом. Не думать о ней.

Конечно, бывший центурион полагал, что у него хватит твёрдости затолкать свои чувства под самый дальний и пыльный коврик в самой дальней и пыльной кладовке своей души. Конечно, он прекрасно понимал, что у его чувств нет перспектив. Но свободная от иных забот голова упорно перемешивала одни и те же мысли, взбивая их в плотную пену, заполнявшую всё.

Кол нечасто навещал Мэйлинн. Отчасти потому, что ему до сих пор было стыдно, что он сорвался, проявил слабость. Но другой причиной был Бин. Тот-то имел полное право, чуть ли не обязанность проводить всё своё время с лиррой. И уж он-то этим правом пользовался по полной. Хотя Кол прекрасно понимал, что Бин – совсем не пара для Мэйлинн, но он не мог не видеть того, что сам он является ещё худшим кандидатом.

Опять же, тогда, в дороге, когда они были втроём, Кол совершенно спокойно относился к общению Бина и Мэйлинн. Тогда они были плотно спаянной троицей. После того, как их трио было разбавлено мессиром магом и Вараном, что-то в их отношениях изменилось – в отношениях Кола и Мэйлинн. Или в отношении Кола к Мэйлинн. Увы, но Кол сам не мог себе ответить – что именно. Он просто списывал всё на своё нынешнее безделье, которое и порождало все эти ненужные мысли.

Именно поэтому Кол с огромной радостью воспринял известие о том, что они уходят из Найра. Конечно же, он был крайне встревожен сообщением Варана о возможной слежке, особенно напрягало то, что Варан никак не мог засечь этих таинственных шпионов. Однако Кол ухватился за отплытие, словно за соломинку, которая должна была враз разрешить все проблемы.

***

Закутавшись в тёплый плащ, Кол, чуть съёжившись, шагал по направлению к порту. В первой половине дня погода, казалось, наладилась, и, вроде как, тучи стали понемногу рваться на клочья, которые тут же уносил ветер, а в разрывах сияло нежаркое зимнее солнце. Однако же, как это обычно и бывает в Найре, особенно в зимнее время, всё изменилось буквально за час. С океана налетел новый легион тяжёлых туч, которые подгонял ледяной, бьющий словно бич, ветер. Сначала, как обычно, с неба посыпалась какая-то водяная пыль, однако теперь пошёл самый настоящий дождь. Иногда он превращался в почти снег, но на большее морозного дыхания севера уже не хватало. Тёплое течение, омывающее берега Паэтты в этом месте, стояло на страже остатков тепла. Хотя – и в этом Кол был солидарен с Вараном, – лучше бы уж была нормальная зима! Лучше бы мороз, лучше бы снег, чем такая вот леденящая слякоть.

Кол был плохим мореходом. Он вдосталь навидался свинцовых волн Серого моря и келлийских драккаров среди них; он даже сам пару раз выходил в море на небольших шлюпах, чтобы переправиться из одного места дислокации в другое. Но в кораблях он не понимал ровным счётом ничего. Однако так уж вышло, что именно ему предстояло найти подходящее судно.

Дождь загнал бо́льшую часть обитателей порта в близлежащие таверны, где было не в пример уютней и теплей, и можно было ворчать в мокрые от эля усы, прислушиваясь к барабанящим по крыше каплям. Для Кола, возможно, это было плюсом – все моряки в одном месте. Однако, он боялся купить кота в мешке – ведь вряд ли кто-то из мореходов будет таскать с собой в кабак свой корабль! С другой стороны, Кол слабо представлял себе – на что вообще нужно обращать внимание при выборе корабля. Так что лучше уж так, за столом, за доброй чарочкой… Никаких чарочек! – тут же резко оборвал он ход своих мыслей. Он больше не повторит этой глупости!

Из-за внезапной непогоды на улице стало довольно темно, поэтому некоторые харчевни зажгли лампы над входом, призывающие заблудших моряков подобно маякам. Над дверьми одной из таких харчевен Кол увидел впечатляющих размеров якорь – настоящий корабельный якорь, высотой под три фута, прилаженный к стене. Он был густо покрыт окаменелым налётом каких-то ракушек – возможно, долго провалялся где-нибудь на мелководье, прежде чем его нашли и водрузили на почётное место. Вкупе с названием «Старый боцман», этот якорь давал понять прохожим, что тут собираются моряки. То, что нужно для Кола! Непроизвольно съёжившись, проходя под висящей железякой, словно опасаясь, что та не выдержит и свалится ему на загривок, Кол зашёл в таверну.