"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Сиалана Анастасия - Страница 1098

В полной мере силу привычки я прочувствовал вчера, когда ушел к посту на въезде в городок поджидать приезда наших. Брать ствол к завтраку я посчитал излишним. Прикинул, как в глазах обчественности выглядеть буду: нормальные человеки к трапезе вооружившись вилкой с ложкой выходят, а я – наганом? Решил, что так не комильфо, и оставил оружие в номере. Поглощая утренние тосты, заболтался с комвияжером из номера напротив, да так и ушел.

Дискомфорт от отсутствия наплечной кобуры я почувствовал достаточно быстро, буквально отойдя от гостиницы на десяток шагов, но возвращаться поленился. Опять же, говорят: возвращаться – плохая примета. Очень может быть, что те, кто придумал данную сентенцию, правы. Вот только просидев (точнее – пробегав: после полудня облюбованный мной камень стал напоминать адскую сковородку для грешников, и весь день я носился туда-сюда в поисках тени), безоружным весь день подле караульной будки, извелся на нет. И это притом, что лично для меня никакой опасности не наблюдалось. Зато после сеанса самоедства я стал лучше понимать Дато – тот тоже без оружия чувствует себя голым. Даже возгордился: вон у нас с Туташхиа сколько общего! Долго гордился, минуты три, а то и все четыре! А потом подумал, что это таким слабовольным неумехам, как я, оружие уверенности в себе прибавляет, но ни ума, ни опыта не даёт. А для Дато его маузер не только удобный инструмент для окончательных расчетов, но и продолжение руки… И если для меня револьвер – это привычная часть амуниции, типа штанов (без них на людях тоже жуткий дискомфорт ощущается), то для него – часть тела…

Придя к таким выводам, я долго думал, огорчаться мне или радоваться, но однозначных выводов так и не сделал. И, пока в гостиницу не вернулся, сидел (когда удавалось), как на иголках. Так что со вчерашнего дня наган теперь всегда со мной, только что под подушку на ночь не кладу, и если я все же надумаю спуститься ужинать, обязательно возьму револьвер с собой. Бо как неизвестно, съехали ли французские любители покера или меня поджидают. А если поджидают? Что мне тогда – стреляться с ними, что ли? Не-е-е, ребяты-демократы, только чай, в смысле ужин в номер. А чего? Прейскурантом услуга предусмотрена, вот и пусть местное домоуправление покажет, каких высот достиг ихний сервис… Тем более, что есть у меня желание под воспоминания о проведенном здесь времени рюмку-другую вина пропустить.

Оказывается, реклама врёт не всегда и не везде. За другие места ручаться не буду, но в «Пеликаньем береге» прислугу долго ждать не пришлось. Менее чем через пять минут после топота коридорного по коридору (тавтология, однако, ну и пусть! где ж еще бывшему преподу похулиганить, как не в своём дневнике?), кто-то вежливо постучал в дверь.

Удовлетворением гастрономических запросов постояльцев (как жаль, что только их!) нынче заведовала Мадлен, томная блондиночка с вечно вожделеющим взглядом (или это мне, истосковавшемуся по женскому вниманию, так кажется?), точёной фигурой и массивным обручальным кольцом на левой руке. Замужняя…

Не подозревая (или достоверно зная?) о буре эмоций, которую вызывает её внешний вид, плутовка невинно хлопнула глазками и, присев в коротком книксене, поинтересовалась, чего я желаю… Сказал бы я, чего в данный момент желаю, так ведь не поймет. Или поймет и мужу пожалуется. На фиг, на фиг – к терапевту. Опасаясь захлебнуться слюной, я намеренно уставился в притолоку (официантка, наплевав на нынешнюю моду, носит платья образца середины века с широким квадратным декольте) и небрежно (очень хотелось верить, что звучало именно так) попросил огласить весь список, пожалуйста. В смысле – меню. И зачем, спрашивается, спрашивал? Мог бы и сам догадаться, благо не первый день замужем, в смысле, в гостинице проживаю. Мадлен, подтвердив наихудшие опасения, довела до моего сведения, что хозяйка, уважая и чтя обычаи постояльцев, для немцев (то есть для вас, герр Мюллер! и снова в книксене грудь демонстрирует… у-у-у!!!), традиционно включает в меню капусту, сардельки и пиво… Традиции – оно, конечно, хорошо и даже замечательно, но надо ж и меру знать. Нет, я не против, изображая из себя зайца (гусары, молчать!), вечерок-другой похрумкать капустку, но третий день подряд? Закрадываются подозрения: а девичья фамилия хозяйки, часом не Торквемада? И не служила ли она в инквизиции? Как бы то ни было, мне от этого не легче. Желая хоть как-то скрасить унылый вечер (женщин нет, еда… немецко-фашистская), попросил принести бутылку вина. А чего? Фрицы не только пивасиком брюхо наращивают, еще и винцо хлещут так, что и три француза не угонятся. Вот только не срослось. Мадлен, флегматично пожав плечиками, (и колыхнув грудью! з-з-за-ра-за!) огорошила меня новостью, что последнюю в гостинице бутылку вина заказали давешние французы, чем вызвала во мне непреодолимое желание всё же спуститься вниз и устроить галлам если не Седан, то Азенкур и Кресси точно.

Похоже, официантка читала мои мысли, но не как психолог или экстрасенс, а по-своему, по-женски, предполагая, что качество и многообразие можно заменить количеством. Чуть виновато пожав плечами, Мадлен ласково улыбнулась и пообещала компенсировать недостаток вина двойной порцией пива… И это её я пару минут назад вожделел? У-у-у, дур-ра политкорректная! За неимением вина, пришлось затребовать водки, то есть шнапса. И напороться на ответ, что так далеко почитание обычаев у хозяйки не заходит. Шнапса тоже нет, есть виски. Блин, не только политкорректная, но еще и патриотичная. Учитывая, что негоже русскому человеку достижениями «насухую» хвастать, даже если всех слушателей только он один и есть, пришлось соглашаться на вискарь. Поводом и основанием для законной гордости послужил случайно подслушанный накануне игры в карты разговор.

Пока я боролся с сосисками и скукой, за соседним столиком обосновалась дружная компания из армейских и флотских офицеров. Не обращая на меня внимания, британцы сосредоточенно наливались спиртным и столь же сосредоточенно обсуждали новости с фронта, а именно – падение Мафекинга.

Не скупясь на язвительные реплики в адрес своего высшего военного руководства, господа офицеры перечислили с десяток причин, позволивших бурам одержать победу. Дружно по этому поводу выпили и так же дружно отмели часть ранее озвученных причин. После очередной порции виски офицерское собрание пришло к выводу, что всему виной малочисленность артиллерийского парка.

Невысокий, напоминающий суриката, капитан с шевроном в виде коронованной пушки на рукаве, тоскливо пробубнил, что имеющихся в наличии у Колониальной Армии пушек хватало для подавления туземных выступлений, а вот для эффективной борьбы с артиллерией буров их явно не достаточно. И если метрополия не соизволит прислать артиллерийские полки, то печальная для британцев картина не изменится. Потому как решить проблему за счет местных ресурсов невозможно.

Флотский лейтенант с красным, то ли от морской соли, то ли от алкоголя лицом, принялся бурно возражать капитану, эксцентрично доказывая, что это не так. Мол, командир крейсера «Terrible» Перси Скотт, работал над сооружением полевых лафетов для морских орудий и что по сооружению таковых, появлялась возможность снять орудия с кораблей, отправить их на фронт и решить проблему противостояния бурской артиллерии самым кардинальным способом. Капитан-артиллерист резонно возразил, что дурбанский комендант Перси Скотт, не доведя свои замыслы до конца, погиб на боевом посту, а чертежи и прочая документация по производству сих лафетов пропали, а другого изобретателя до сей поры не нашлось. Так что морские орудия остались на кораблях и теперь армия надеется только на Метрополию. Но помощи пока не видно и потому даже лучшие военные умы, вроде полковника Баден-Пауэлла, вынуждены сложить оружие. А вот если бы количество артиллерийских стволов на милю фронта составляло…

Что произошло бы в том случае, если б выкладки британского капитана применили на практике, я так и не узнал, потому что прекратил свою трапезу и поднялся в комнату. Мне нужно было осмыслить все услышанное.