"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Сиалана Анастасия - Страница 1078

Пополнение же из Йоханнесбурга внешне почти не отличалось от англичан: того же покроя мундиры, те же конические шлемы, даже сапоги, и те на британский манер сшиты. Только цвет мундиров чуть темнее недавно принятого британцами хаки, да отсутствуют щегольские белые портупеи.

Проводив равнодушным взглядом колонну пленных, бодро пылящих в сторону ставки, Всеслав развалился на стареньком тюфяке, притащенном откуда-то Корено. Делать что-либо или хотя бы чуток пошевелить мозгами, чтобы разгадать суть нелепого маневра британцев, решительно не хотелось. Хотя надо бы.

Полковник Баден-Пауэлл дядька умный и просто так ничего не делал. Оборону, и ту создал почти на пустом месте, а уж блефовать умел так, что впору позавидовать. Буры опасаются минных полей? Пожалте, господа, получите воплощение своих страхов, так сказать, в ощущения. Нет мин? Не проблема! Не особо огорчаясь от недостатка боеприпасов, бравый полковник заставил жителей города собрать все пустые жестянки и демонстративно зарыть их на возможных направлениях вражеской атаки. Чуть позже не менее демонстративно на «заминированных» участках взорвалась пара динамитных шашек. Естественно, что все земляные и саперные работы проводились под бдительным присмотром разведчиков буров. Те, наблюдая за активной деятельностью англичан, исправно докладывали командирам, что местность вокруг города буквально наводнена минными полями. Командиры чесали в затылках, костерили Пауэлла последними словами, но от атаки воздерживались. А когда фокус с жестянками был раскрыт, вдруг оказалось, что передняя линия обороны и впрямь усеянная минами. Пусть и склепанными на коленке самопалами, но опасными.

Одними жестянками вредные забавы и проказы полковника не ограничивались. Стоило фельдкорнету Илофу проявить инициативу и попытаться штурмануть городскую окраину, как буры тут же нарвались на встречную плюху.

Англичане, хитро петляя по изрытой траншеями местности, сумели окружить атакующий отряд, разбить его в буквальном смысле слова на три отдельные группы и заставить их одну за другой капитулировать. Тогда войска осаждавших понесли довольно-таки ощутимые потери: в плену оказалось больше сотни буров, еще шесть десятков погибло во время боя, остальные вернулись в лагерь несолоно хлебавши. Кронье выразил командиру коммандо свое неудовольствие провалившейся атакой и в дальнейшем каких-либо попыток штурма не предпринимал. Хотя основная причина поражения крылась даже не в расторопности и умелых действиях англичан, а в тогдашней бурской анархии. На штурм бросилось менее трехсот бойцов, а семитысячная армия стояла в сторонке и с интересом наблюдала, чем кончится дело. Слава богу, хоть ставки не делали…

Про вылазки британских солдат и говорить не стоит, они давно уж стали притчей во языцех. Дошло до того, что буры даже окопы подальше отодвинули, чтоб у полковника солдат в штыковые атаки водить соблазна не было. И не только.

Похоже, что и сдавшаяся полурота должна была устроить что-то такое-эдакое, но вот что? В очередной раз не найдя ответа, капитан поднялся на ноги и обвел взглядом свои позиции. В принципе, он мог этого и не делать. Ничего не изменилось.

Корено, взяв пример с командира, вальяжно развалился на куче мешков и беззлобно подтрунивал над Туташхиа, чистившим оружие после каждой мало-мальской перестрелки.

— Я решительно удивляюсь с вас, Дато! — ворчал Коля, лениво наблюдая за выверенными движениями горца. — Ну и зачем вам таких забот? Не дай бог, англичане заимеют мыслей устроить нам похохотать, а у вас даже шпалер разобран? Или вы таки отважно распугаете их своей бородой? Таки не стоит стараться, у буров есть бород немножко побольше, и британцы их решительно не боятся…

Ничего не говоря, Туташхиа вынул «маузер», прищелкнул к нему кобуру и по-прежнему молча демонстративно положил оружие на бруствер.

— Таки не нужно военных песен за шухер, — разочарованно пробормотал грек. — Мне все понятно и без второго слова.

Так и не дождавшись какой-либо реакции на свои слова, Коля озадаченно почесал затылок и завертел головой в поисках новой жертвы. Но никого мало-мальски пригодного на роль мишени для острот поблизости не наблюдалось. Подтрунивать над бурами бесполезно, они и трети сказанного не поймут, трогать русских волонтеров, сплошь седоусых и крепкоруких, и вовсе опасно, могут и по шее накостылять, а Лева тренькает с задумчивым видом и шуток просто не услышит… Ску-у-учно-о-о…

И действительно, Троцкий, поджав под себя ноги, опершись спиною на стенку траншеи и прикрыв глаза, что-то тихонько бормотал себе под нос, перебирая гитарные струны. На какой-то момент он, уставившись невидящим взглядом куда-то вдаль, ненадолго замер. Очнувшись, вновь еле слышно что-то зашептал, загибая пальцы при подсчете слогов. Через некоторое время он довольно усмехнулся и, неторопливо пробежавшись по струнам, тихонько запел:

— Изрядные вирши, — одобрительно кивнул проходивший мимо офицер из числа недавно прибывших легионеров. — Немного коряво, но очень даже, я вам скажу, ничего… Ставлю десять против одного, что автором оных являетесь вы.

Лев, не тратя времени на слова, молча кивнул и сосредоточенно тронул струны.

— Да никак, сударь, вас с первой пережитой стычкой поздравить можно? — понимающе снисходительно улыбнулся докука-ротмистр. — По себе знаю, первая стычка, она…

— Даже не десятая, — зло дернул щекою Лев и, развернув гитарный гриф на манер винтовочного ствола в сторону надоеды, выпалил с чувством:

Не дожидаясь, пока непрошеный гость закроет рот, Лев окинул его цепким взглядом и, проговаривая слова так четко, словно загонял гвозди в гроб оппонента, пропел:

Незваный критик немного постоял, осмысливая услышанное, и, то ли приняв последний куплет за вежливое пожелание убираться куда подальше, то ли примерив на себя образ песенного врага, вдруг покраснел и раззявил рот, намереваясь сказать какую-нибудь гадость, но не успел.

— Вашбродь! — неожиданно вмешался в намечающуюся перепалку звероподобного вида фельдфебель, отдыхавший неподалеку. — Там их превосходительство вас до себя кликали. Шли бы вы себе… до штабу, пока неприятностев полной горстью не отхватили…

Неожиданный заступник двусмысленно усмехнулся, цыкнул сквозь зубы на песок и демонстративно, показывая свое богатырское телосложение, потянулся.

— Ходют тут всякие, — презрительно пробормотал старый служака, глядя вслед удаляющемуся скорым шагом офицеру. — Ишо на корабле все уши прожужжал, я, мол, такой-сякой да разэтакий. Однова я яго ни под Гунибом, ни на Желтой речке не встрячал. Е-ех, одно слово — момент… Ты, паря, яго не боись. Играй, што душа пожелает, уж больно славно у тебя это дело выходит… Однова скажи, окромя своих песенок, ты другие знаешь ли, нет?

Лев благодарно улыбнулся, задорно кивнул, и мгновением позже в серебро гитарного перебора и хрустальную чистоту его голоса совершенно не гармонично, но громко и с чувством вплелся бас фельдфебеля, самозабвенно выводившего: «Черный воро-о-он, чтой ты вьесси над маею галавой…» К тому моменту, когда песня закончилась, вокруг странного дуэта собралась почти вся сосредоточенная на этом участке рота и даже десятка полтора буров, и «Как на дикий Терек…» тянули уже не в два, а в добрую сотню голосов. Дальше последовали и сольно исполненная Львом «Гори, гори, моя звезда», и многоголосо подхваченная, крайне актуальная в песках Калахари «Ой мороз, мороз»… Неизвестно, как долго бы продолжался импровизированный концерт, если бы вестовой из штаба не разогнал певцов по позициям. А чуть позже стала понятна суть хитрых утренних маневров англичан.