"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Сиалана Анастасия - Страница 1076

Услышав последнюю фразу, Пелевин, так и не донеся ложку до открытого рта, уставился на хозяйку.

— Алекс! У вас нет таких причин смотреть на меня, как кролик на удава! — возмущенно заявила тетя Роза, с размаху хлопнув широченной ладонью по спине замершего траппера. — Если ви подавились, так и скажите за то без второго слова, а не сорите на пол ложками! И не устраивайте геволт за те пирожные. Я таки имею слов за ту кондитерскую и того Манна, и все они, прости Господи, не для приличных людей! Вечером я приготовлю рыбу-фиш… Ай! Азохен вей! Я таки отберу у этого шлемазла Изи то американское молоко, шо умные евреи попрятали до банок, и галеты и приготовлю такой торт-«термитник», шо ви проглотите не только пальцы, но и, не дай бог такого разоренья, тарелку! А тот шлемазл Манн таки будет иметь причин удавиться от зависти!

Едва в воздухе прозвучало магическое слово «торт», на кухне почти одновременно материализовались Полина и Коули. И если девушка, стараясь не смотреть лишний раз в сторону траппера, принялась за обед, то Изя, выставив на стол бутылку виски, самым недвусмысленным образом стал склонять Алексея к совместному распитию. Пелевин, поддерживаемый тетей Розой, пока держал оборону, но надолго ли хватит его упорства, не знал и сам. Изя, почувствовав неуверенность оппонента, усилил напор, и бог весть, чем бы закончилось дело, если бы у входа не раздался грохот. Массивная дверь с противным треском врезалась в косяк и застыла, явив народу и миру крепыша шести футов ростом с очень бандитской на вид физиономией.

— Алекс! Ты таки имел желаний узнать за Моню Пельзельмана! — радостно всплеснул руками Коули. — Таки это ен пришел сюдой без шуму и пыли! Ну, почти без шуму! А видя его печальные глаза, я имею сказать за то, шо дорожной пыли в его карманах больше, чем золотого песка!

Моня, обдав говоруна недружелюбным взглядом, с шумом брякнул свою амуницию на пол у входа, добрался до стола и, без лишних слов забрав у Коули бутылку, надолго присосался к горлышку. Частично утолив жажду (бутылка опустела почти на треть!), гость откашлялся и начал рассказ о своем походе.

Речь состояла преимущественно из нецензурных выражений и междометий. Не успел рассказчик поведать и о трети своих злоключений, как тетя Роза, возложив на себя роль негласного цензора, смачно влепила ему половником по лбу, указывая, что помимо нее на кухне есть еще представители прекрасного пола. Моня, потирая ушибленную кость и собирая в кучу разбежавшиеся в стороны глаза и мысли, на некоторое время замолчал. Восстановив душевное равновесие, он продолжил повествование, но вещал уже куда менее экспрессивно, регулярно затравленно косясь на тетю Розу и подбирая менее крепкие слова и выражения. Закончив грустное повествование пожеланием Гаитомбе обзавестись новыми аксессуарами в глубине его тухес, Моня вновь сделал изрядный глоток, ополовинив остаток жидкости в бутылке, и переключил свое внимание на Полю.

Пару минут он расточал корявые комплименты, достаточно вежливо намекая, что не прочь более тесно познакомиться с девушкой. Тетя Роза, заметив, что Пелевин нехорошо щурит глаз и потихоньку разминает кулаки, еще раз шарахнула родственника по лбу. Моня ойкнул, вжал голову в плечи и смиренно скукожился, виновато поглядывая на тетку наивными васильковыми глазками. Хозяйка окинула присмиревшую компанию подозрительным взглядом и стальным голосом настоятельно порекомендовала мужчинам покинуть кухню, заняться чем-нибудь полезным и до ужина на глаза не показываться. Мужчины сочли за благо разгневанной хозяйке кухни (да и всей фактории тоже) не перечить и потихоньку смылись во двор.

Выяснив у Изи, что Моня по жизни мужик не злобный и с руками, растущими из нужного места, Алексей, выцыганил у Коули инструменты и на пару с Пельзельманом до вечера успел не только привести в порядок колеса, но и навесить тент на фургон. Когда же Изя возмущенно завопил, что тент брезентовый, да еще и армейского образца, а следовательно, краденый, то есть немалые неприятности при встрече с английским патрулем гарантированы, траппер отмахнулся, мол, он его в карты у кафров выиграл, а где те негры сперли тот брезент, его мало волнует, точнее, не волнует вовсе.

За беззлобной руганью и рутинными заботами незаметно наступил вечер. Решив не париться в духоте блокгауза, все обитатели и постояльцы фактории мирно поужинали на веранде. Несомненным фаворитом вечерней трапезы являлся торт, огромный и вскуснющий даже на вид. Дольше всех крепилась Полина, но и та, видя, с какой быстротой все остальные, включая кошку и собаку, поглощают угощение, отрезала себе небольшой кусочек. Спустя пару минут она, наплевав на свои диетические принципы и стойко игнорируя насмешливые взгляды Пелевина, распихала мужиков локтями и, откромсав изрядный кус, вгрызлась в угощение.

— Алекс! Отдай кусок до собаки и лови ушами моих слов! — сыто икнул Изя, медленно переползая из-за стола в кресло-качалку. — До того, как ты таки немножко лопнешь, есть причин успеть сказать пару слов за то, шо творится в мире, шобы твой друг не остался без гешефта!

— Да что там может твориться в том мире? — лениво пожал плечами траппер. — Все как всегда. Война творится, и ничего нового.

— Ле-е-еш! — умильным голоском протянула Полина. — Ну, расскажи, а? Нам в те края не сегодня завтра ехать, а я и не знаю толком ничего.

— Добро, — Алексей, раскурив трубку, выдохнул сизое облако. — Как всем, надеюсь, известно, начали заварушку буры, и действовали они поначалу достаточно споро. Не успели англичане и глазом моргнуть, как буры, после истечения срока своего ультиматума, набежали под Кимберли, Ледисмит и Мафекинг и осадили эти городишки. Правда, зачем они там везде табором встали, я в толк не возьму. И в Кимберли, и в Ледисмите мне бывать довелось, так я доброго слова про них как про крепости не скажу, да и Мафекинг вряд ли лучше. Так что, по-моему, осада там не нужна. Прихлопнуть гарнизоны разом, и всех делов. Пока имперцы хлопали ушами, бюргеры надавали им изрядных тумаков под Коленсо, Магесфонтейном, Моддер-Ривер, в общем, везде. Где встречали, там и били. Королеве Виктории такой афронт пришелся не по нраву, Буллера она поставила пехотой командовать, а на роль главнокомандующего выдвинула сэра Робертса. Тут вроде дела у англичан в гору пошли.

Генерал Френч, сам-третий с Робертсом и Китчнером, набрал почти тридцать тысяч солдат и выставил старика Кронье из-под Кимберли. Тот, правда, сумел ускользнуть, но не совсем удачно. Под Паардебергом Френч вцепился ему в хвост и удерживал буров на месте, пока не подтянулись Робертс, Колвил, Таккер и вся компания. Англичане, хоть и с трудом, но заняли Якобсвиль и Паардеберг и замкнули буров в кольцо. Неделю буры и британцы рвали друг друга в клочья, даже если только газетам верить, народу и с той, и с другой стороны изрядно положили, кровищи чуть не по колено, трупы горами… Жуть.

Траппер явственно передернул плечами, собираясь с мыслями, сделал пару молчаливых затяжек, выдохнул дым и продолжил:

— Что и как там на самом деле было, ведает только Всевышний, так как репортеры о том ни полслова. Знаю только, что буры каким-то чудом сумели прорвать блокаду. Не все, но тыщи три, оставив клочки шкуры на британских штыках, растворились в горах. Еще тысячи полторы бюргеров и одиннадцать сотен фрилендеров попали в плен. Ходят слухи, мол, Кронье, желая всех спасти, хотел капитулировать, да как-то не успел — погиб смертью храбрых. Пленные даже труп дяди Пита показали. Но вот что интересно: продырявили Кронье в пяти местах, но дыры не от английских «ли-метфордов», а маузеровские, и все почему-то в спину.

— Я вас умоляю, Алекс, не надо громких слов за жуткие жертвы! — перебивая рассказчика, неожиданно пробасил Моня. — Тем же ж газетам никто давно не верит даже на немножко, я уж не имею слов за ломаный шекель! Там же ж есть не статей, а сплошных гешефтов! Меняют слова на шекели и обратно, и никак иначе! Те пейсатели увидят шляпу с дыркой, шо добрые люди выбросили до помойки, и таки скажут, шо здесь был бой! А шобы редактор заплатил побольше, напишут картину маслом так, шо Напольен будет иметь желанье до удавки! Я вам скажу умных мыслей, но ви таки не обижайтесь!..