Проклятие Спящей красавицы - Володарская Ольга Анатольевна - Страница 6

– Иван Дмитриевич серию научных статей про твой случай пишет. Так что все по плану должно идти.

– Фиг ему! – И она, сложив пальцы в дулю, потрясла ими перед носом Инги. – Я не собираюсь подопытным кроликом становиться. Я жить тороплюсь, а они тормозят!

– Они срыва боятся. Ты слишком быстро восстанавливаешься.

– Как быстро, если я ни черта не помню? Картинки всплывают, я пытаюсь зафиксировать их, но тщетно. Это как со снами, понимаешь? Пока видишь их, все четко, понятно, а просыпаешься, и каша в голове.

– Нет, я сны запоминаю.

– А я нет. По жизни нет, понимаешь? – Оля стукнула кулаком по постели. – Вот опять! Откуда я это знаю? Просто вдруг поняла, что никогда не запоминала снов. Кто-то говорит, тараканы – к болезни, какашки – к деньгам, покойники – к перемене погоды. А я не знаю, что в соннике смотреть.

– Память постепенно вернется. Может, частично. И в этом доктора тебе помогут. Не только Иван Дмитриевич, ждут светило из Петербурга, профессора Эдельмана. Он давно бы приехал, да находится в Финляндии в командировке.

– Как только встану на ноги, свалю отсюда! – прорычала Оля. Она уже могла говорить в полный голос, но хрипотца еще оставалась.

– Если психоневрологическую экспертизу не пройдешь, не свалишь. Разве что под чью-то ответственность, но у тебя, похоже, нет близких родственников.

– А сестренка? Ее же найти можно.

– Пытались, когда ты очнулась. Но номера телефона, что она оставила, давно не существует.

– Да, кстати, где мой мобильный? В нем может быть и другая информация: фотографии, записи и… – Она пощелкала пальцами. – Электронная почта, во!

Инга сунула руку в карман плаща и достала сотовый. Он радикально отличался от тех, с какими ходили сейчас. Особенно формой: он раскладывался.

– Сейчас снова такие выпускают, – сообщила Инга. – Но они плоские получаются, когда их раскроешь. Так что все идет по кругу…

– Телефон отключен, – констатировала Оля, потыкав во все кнопки.

– Естественно, он разряжен. А такой шнур, который к нему подойдет, я не знаю, где сейчас найти.

– На барахолке? Они еще существуют?

– О да! В том числе в интернете. Заходишь на сайт, где торгуют подержанными вещами, и выбираешь.

– Давай там продадим мои шмотки? Деньги пополам.

– Мне велели их вернуть в хранилище.

– Это мои вещи, что хочу с ними, то и делаю, так? Беречь их смысла нет: я не натяну это платье, если даже похудею. У меня талия куда-то исчезла. Нужно толкнуть одежду, а на вырученные деньги купить мне что-то дешевенькое, но удобное.

– После смены займусь. Но зарядное устройство по больнице поищу. Некоторые пожилые люди до сих пор со старыми моделями ходят. – Она запихала вещи в пакет, туда же кинула туфли, но уже аккуратно. – Побегу, пошукаю по больнице!

Она нашла зарядник у поклонника Розалинды. Местный электрик не признавал смартфоны, считал, что через них за ним следят спецслужбы.

Когда аппарат ожил, Оля приступила к изучению его содержимого. Жаль, ни позвонить, ни проверить почту не получилось – абонент давно не обслуживался. Но в ее распоряжении были телефонная книжка, блокнот и альбом с фотографиями. Она начала с последнего.

Оля не ошиблась, предположив, что была красоткой (соской, как она себя охарактеризовала). Фигура, лицо, волосы, одежда – все идеально. Фотографии дрянные, деталей не рассмотришь, при приближении все в квадратик, но общую картину можно составить. Снимков в телефоне оказалось немного, Оля по датам поняла, что аппарат был новым. Кроме нее – на них были запечатлены девушки и мальчик. Ребенок лет семи стоял в обнимку с рыжеволосой худышкой. Фигуристая блондинка держала на руках лохматого песика. А Оля коробку. Что в ней – неведомо.

– И кто из этих двух сестренка? – пробормотала она. Ни одна на Олю не похожа. А пацан ни на одну из троих. Но раз стоит с рыжей в обнимку, значит, ее сын.

Все остальные фотографии были сделаны в магазинах. Оля щелкала товары, в основном украшения и сумки, и обязательно с ценниками.

В блокноте Оля не нашла ни одной заметки. Список контактов тоже не порадовал. Много имен, еще больше прозвищ. Ни мамы, ни папы, ни мужа… Любимого или даже Масика. Сестренка и тетушка. Те женщины, что навещали. Оля выписала их номера. Она уже хотела отложить телефон, как наткнулась на альбом под названием «Музыка». Открыв его, обнаружила много композиций.

Решила прослушать все. На третьей уснула, они все оказались релаксирующими.

Платье и плащ – это не все, что Инга продала через интернет. Еще серьги. Не те, что были на Оле, когда ее привезли в больницу. Кроме них еще браслет имелся, массивный, причудливый. Но он оказался металлическим, как и сережки из этого комплекта. Бижутерия отлично смотрелась, когда была новой, и, судя по клейму, стоила дорого, но за полтора десятка лет она почернела, выцвела и потеряла товарный вид. Не то что сережки из белого золота с небольшими бриллиантами. Аккуратные колечки, благородно посверкивающие, были извлечены из дыры в подкладке. Инга нашла их, когда готовила плащ к продаже. Другая бы, нечистая на руку, скрыла это, но медсестричка была не из таких. Она сдала серьги в ломбард и разделила деньги пополам, как договорились.

– Теперь пришла пора тратить! – азартно воскликнула Оля. – И начнем мы с краски для волос, восковых полосок, щипчиков… В общем, со всего того, что поможет мне привести себя в порядок! Бери мой телефон и сама все выбирай. Все товары привезут завтра-послезавтра.

Эти дамские хлопоты помогли больше, чем беседы с Иваном Дмитриевичем. И не только успокоиться и настроиться на позитивный лад. Вспоминались всякие мелочи, а порой возникали четкие картинки. Оля видела себя у зеркала в полный рост в какой-то шикарной квартире, натягивающей чулки с подвязками. Она путалась в них и ругалась, а над ней смеялась какая-то женщина. Смеялась по-доброму, после чего протягивала ей фужер с шампанским и говорила: «Череша, веди себя как модель, а не как гопник!» Иван Дмитриевич велел ей фиксировать все, что вспомнит. Выдал Оле диктофон. Она прогнала эту запись и спросила:

– Что такое Череша?

– Ваше прозвище, как я понимаю.

– Но что оно означает?

– В южных краях так называют вишню.

– И я в прошлом модель?

– Очень может быть. У вас красивая внешность, дорогая одежда, телефон по тем временам крутой.

– Были, вы хотели сказать.

– О вещах – да. Но вы по-прежнему хороши собой, – не дал сбить с себя с толку психолог.

Оля и сама была довольна тем, как выглядит. Не на двадцать восемь, но и не на сорок четыре. Хотя Инга сказала, что сейчас в этом возрасте женщины, что за собой следят, дают фору молодым. Ботокс стал доступен, появились новые уходовые препараты, фитнес вошел в жизнь большинства дам бальзаковского возраста. И что особенно удивило Олю, так это их отношение… к отношениям! Заводят их с парнями на десять, а то и пятнадцать лет младше и не стыдятся этого.

– Не звезды, а обычные бабенки? – еще уточнила Оля.

– Последнее слово советую не употреблять, оно оскорбительное. Но да. Две подруги моей мамы встречаются с парнями помладше. У одной он ровесник сына. А они обе на рынке торгуют, одна шмотками, вторая сантехникой.

– Мне молодые не нравятся, – заглянув в себя, сообщила Оля. – И, думаю, так было всегда. Седина привлекает, морщинка меж бровей.

– Машины с пробегом предпочитаешь, как и я.

– Пожалуй. Мой физиотерапевт какой красавчик, миленький, гладенький, подкачанный, а не цепляет. А вот Левон Гамлетович сразу зацепил. Он как воплощение моего любимого персонажа из сериала «Скорая помощь»!

– Губа не дура, – хохотнула Инга. – У нас тут все бабы по нему сохнут. Симпатичный, умный, холостой. Квартира, машина опять же.

– Бабник?

– Вообще нет. Роза, а она сторожил у нас, еще раньше Сарикяна устроилась, рассказывала только про один его роман с коллегой. Год продлился, но закончился расставанием. Скандальным, между прочим! Докторша озлилась на Хищника нашего за что-то…