"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 968

– Знаете, я часто думала о вас, – произнесла я, как только мы, то есть я, Асбьёрн и Габриэл уселись за столик с чашечками кофе. – Как вы живёте?

– Спасибо, хорошо. Все тихо и спокойно, – вяло отозвался Габриэл.

– Вас не назовешь очень жизнерадостным.

– Да как вам сказать…

– Понимаю. Такие события не проходят бесследно.

– Вы правы.

Асбьёрн засобирался на работу. После его ухода мы с Габриэлем переместились в гостиную. Все трое детей выросли, обзавелись своими семьями. Слушать нас мог только пес; да и тот был всего лишь молчаливым слушателем. Он долго клянчил, наконец оказался допущенным в гостиную, и теперь ожидал чего-нибудь вкусненького. Габриэл слегка почесывал его, думая о своем.

– Я в полном неведении о том, что произошло потом, после того, как мы расстались в Оппдале. Звонила летом, но… не застала. Раз вы здесь, значит, все утряслось. Что же все-таки произошло?

Габриэл приступил к рассказу о поездке в Долину Людей Льда, о разыгравшейся наверху драме. О битве духовной рати, о Большой Бездне и завершающем этапе борьбы, в котором принял участие Натаниель.

Признаться, я успела позабыть, насколько захватывающими могут быть приключения Людей Льда. Однако скоро я втянулась в повествование, и все показалось мне вполне естественным. Габриэл подкреплял рассказ своими наблюдениями, так что все казалось совершенно достоверным.

Рассказ Габриэля занял около трех часов, и все это время я сидела и внимательно слушала его, почти не дыша.

Прошло некоторое время, прежде чем я снова обрела способность говорить. Разоблачение планов Люцифера, его выступление на арене, появление архангела Михаила, – рассказ ошеломил меня.

Я была приверженцем медленного развития вселенной.

Я верила, что жизнь на земле зародилась в морской пучине; виды млекопитающих, постепенно развиваясь, становились все более и более сложными. Живым организмам приходилось постоянно приспосабливаться к сложным природным условиям.

Мне нравилось представлять себе мир в качестве девственно чистого слоя, на который со временем наслаивались временные эпохи, описанные геологами. В первые «полчаса» на земле не происходило ровным счетом ничего; земля должна была устояться. Затем стали формироваться полезные ископаемые. Хотя так их стали называть сравнительно недавно. Ведь в то время они еще были не полезными ископаемыми, а живыми существами. Они начали формироваться из трилобитов и фораминифер… каракатиц и раковин…

А минут через сорок животные организмы начали перебираться на сушу; наступили сначала триасовый период, затем юрский и меловой; длительный период существования огромных ящеров…

И всего за несколько минут до наступления двенадцати часов промелькнули третичный и четвертичный периоды, разделенные на массу небольших эр…

И только за тридцать секунд до наступления полдня появился первый человек.

Лично я придерживаюсь такой теории развития мира, а потому мне несколько сложно согласиться с появлением архангелов. Однако… может, так оно и было в те времена, когда люди познавали теорию развития мира.

Может быть, Габриэл был прав, когда утверждал, что именно вера создала и поддерживала жизнь во всех древних богах и прочих существах.

Я помотала головой, пытаясь освободиться от этих мыслей.

И тут же задалась вопросом: а что же случилось с настоящим Пером Олавом Вингером?

– Его нашли в Трондхеймене, в Трёнделаге. Он совсем растерялся, не знал что ему делать, метался в разные стороны. Врачам пришлось приложить немало усилий, чтобы привести его в чувство. Сейчас-то, верно, он уже вернулся в оркестр, считая себя великим гением. Так что все осталось по-прежнему. Таран-гаи воспользовались ненадолго его обликом.

…Тут я снова подумала о несчастном Роде Людей Льда.

– Ну хорошо. А потом? Как сложились ваши судьбы? Повлияли ли на вас эти невероятные события? – тихо спросила я.

– Да, – так же тихо отвечал Габриэл. – И, как мне кажется, мне досталось больше всего.

– Мне тоже так показалось. По голосу, по лицу, – кивнула я в знак согласия.

– Маргит, у меня пропали как детство, так и юность. Не так-то просто в таком возрасте пережить столько сильных ощущений, страданий и ужаса, – подтвердил он.

– Тебя преследуют кошмары?

– Нет, вовсе нет. Как раз наоборот. Мне так и не удалось приспособиться к обычной жизни. Я слишком много видел и слишком многое пережил… Мне так и не удалось освободиться от того, иного мира, который мы называем сверхъестественным. Тот мир стал для меня настоящим, и мне его не хватает. В школе мне все казалось пресным и скучным, люди – серыми. Прошло немало времени, прежде чем мне удалось освободиться от этих предрассудков, и я не… Мне кажется, что нанесенная мне рана никогда не заживет!

– Знаешь, и мне так кажется, – задумчиво произнесла я.

– Мне было очень трудно, особенно в первое время, – горячо продолжал он. – Мне все время казалось, что стоит только позвать предков или союзников нашего рода, и все проблемы решатся сами собой. Мне так только казалось, но я был достаточно избалован и не мог согласиться с тем, что должен смириться с тем, что я стал обычным человеком. Изменяться пришлось долго.

– И ты… больше никого из них не встречал? – осторожно поинтересовалась я.

– Нет. Ни разу. Иногда мне казалось, что в порывах ветра я слышу шепот. Или вижу тени – то тут, то там. Но… все это мне только казалось.

Мы помолчали. Я затронула деликатную тему:

– Ты женат?

– Нет. Мне все время мешало пережитое. Земных девушек мне было недостаточно, они все довольно поверхностны. А мне нужно было больше понимания, знаний других сфер. Мне, естественно, очень хочется найти девушку, вместе с которой я мог бы жить. И тем не менее мы, как правило, расходимся через несколько месяцев. Инициатор разрыва всегда я. Все это чертовски плохо.

– Да, невесело. Ну, а как дела у других? Расскажи мне о всех ныне живущих из Рода Людей Льда, меня просто мучает любопытство. Мне очень хочется знать, чем все закончилось.

– Ты хочешь спросить какова развязка.

– Да. Мне бы очень хотелось услышать подробнее.

– Ладно. Расскажу.

– Давай подождем вечера. Вечером придет Асбьёрн. Ему тоже было бы интересно, ведь он был снами в Оппдале. Мы поужинаем, потом ты коротко повторишь рассказ, а потом мы будем слушать вместе. О последних двадцати годах.

– Хорошо.

– Знаешь, Габриэл… Ты до сих пор не объяснил, почему искал меня. Ты что, просто хотел поговорить с кем-то, кто хоть немного знаком с вашей историей? С тем, что произошло тогда?

Удивленно взглянув на меня, Габриэл спросил:

– Вы что, до сих пор не поняли?

– Да, конечно… – замялась я. И неожиданная догадка озарила меня.

– Мне хотелось бы, чтобы кто-нибудь написал об этом книгу. Я пытался сам, но получается как-то нескладно. В то же время, мне не хотелось бы, чтобы ее написал кто попало. А вы уже в курсе дела и, что самое главное, писательница!

– Писательница? Скорее бумагомаратель. Надо сказать, меня многие просили написать их историю жизни. В большинстве своем такие жизнеописания было достаточно трагичны. Просили об этом, как правило, люди много пережившие. Но я так не могу. Мне нужен полет фантазии, иначе сразу становится видно, что мои повествования не обладают достаточной глубиной. Мои романы похожи на кино. У меня в голове словно прокручивается фильм, и получается книга. Действительность меня вдохновляет мало.

– Не знаю, Габриэл. Мне кажется, что я не смогу написать о Людях Льда. Слишком обширная тема, слишком важная да и противоречивая.

– Но у нас ведь есть все хроники! Я их привез, они лежат в машине. Мали перепечатала их на пишущей машинке, так что разобрать их будет довольно просто. Не спешите с ответом. Я понимаю, работа предстоит большая и сложная. Книга получится толстой. Может, у вас нет времени?

– Сейчас я пишу роман, и буду занята им некоторое время.

– Давайте подождем. Я не спешу.

Я ничего не ответила. Я-то знала, что тема мне не подходит. Вместо ответа я занялась мусором на столе: собрала бумажки, обертки от конфет и огрызки.