"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 862

— Равны по силе? Со мной? Как ты мог такое подумать, ничтожная тварь!

— Ну так что, уничтожить его? — повторил Ариман, уже более осторожно выбирая слова.

— Ты не сможешь этого сделать. Он бессмертен.

— Я тоже.

— Вовсе нет! Бессмертен только я!

— И талисман, — тут же напомнил ему Ариман, — Нет, нет, забудем все это… — добавил он, заметив угрожающее выражение на лице Тенгеля.

Тан-гиль снова повернулся к Руне.

— Я могу снова превратить тебя в жалкий корень растения, ничтожная тварь!

— Не думаю, — спокойно ответил Руне.

— Наверняка это тот самый идиот, что опутал сетью заклинаний всю долину, сляпал тебя таким жалким образом! Но если я смог снять эти заклинания, то почему бы мне…

— Но это я снял заклинания, — вставил Ариман.

— Заткнись и отправляйся к черту, — бесцеремонно прикрикнул на него Тенгель — Ты бы не стоял теперь здесь, если бы на то не было моей воли!

— Лично я не выражал ни малейшего желания появляться на этом холодном Севере, — дерзко ответил Ариман. — Но раз уж я здесь, я охотно помогу моему уважаемому попутчику словом и делом.

Ариман был Князем Лжи в дуалистической религии Заратустры.

Он представлял собой негативную, разрушительную силу, толкающую человека к грубому, примитивному, исключительно материальному отношению к жизни. Собственно говоря, вера в него давным-давно умерла, поскольку Заратустра жил за много столетий до Христа. Но сам Ариман выжил потому, что некоторые религиозные направления продолжали поддерживать его культ. И… в этом не было ничего странного. Многие ли люди могут с уверенностью сказать, что они совершенно свободны от материализма?

И вот теперь Ариман хотел добраться до кувшина с водой зла. Намерения оставались неясными. Возможно, он думал, что, выпив такой воды, он сам обретет небывалую силу? В этом случае он ошибался. Сначала ему пришлось бы разыскать источник зла. А это могли сделать только люди, а не какие-то там сомнительные божества.

Тенгель Злой, которому не понравилось напоминание о том позорном моменте, когда не он сам, а Ариман, нашел ключ к колдовским заклинаниям, презрительно отвернулся от Аримана.

— Ну, ладно, ничтожный корень, — снисходительно произнес он, обращаясь к Руне, — пусть ты бессмертен, кто бы там ни помог тебе им стать…

Он внезапно замолк. Он вспомнил о том, как тщетно пытался уничтожить альруну еще много веков назад, находясь в долине Людей Льда. И он начал с удивлением думать о Руне живя в Эстерланде, он слышал о других альрунах — они легко поддавались разрушению.

Почему же тогда эта альруна не поддавалась?

Не успел он додумать свою мысль до конца, как заметил дрожание льда под своими ногами. Он замечал это уже не в первый раз. Это наблюдалось совсем недавно…

Остальные тоже заметили это. Они переглянулись, не говоря ни слова. Но дрожание тут же прекратилось.

— Я отпущу тебя, жалкий корешок, — сказал Тан-гиль. — Если ты скажешь, кто стоит за всем этим.

— На это легко ответить, — сказал Руне. — Твои собственные родственники. Все они одной с тобой крови.

— Мне хорошо это известно, — огрызнулся Тенгель. — Но среди них есть один особенный!

— Среди них много особенных людей. Я не знаю, кого ты имеешь в виду.

— Не груби, — предупредил его Тенгель. — Возможно, ты и бессмертен, но как ты относишься к тому, чтобы отправиться в Великую Пасть? Ведь тебе известно, что там никто не умирает, а живет дальше, продолжает жить вечно. И могу тебя уверить, что, находясь там, никто не испытывает особенно приятных мыслей. Тебе, альруна, известно, что такое одиночество?

— Да, — серьезно ответил Руне. — Это мне известно. И мне безразлично, переживаю ли я его в этом мире или же в Великой Шахте.

Тенгель начал приходить в ярость.

— А как насчет пыток?..

— Меня это не трогает. Я не чувствую боли.

Здесь Руне соврал. Но ему не хотелось, чтобы Тенгель Злой ощутил триумф. Во всяком случае, даром он не хотел ему этого уступать.

— Линкс! Схвати его! Сделай с ним то, что ты проделывал с людьми у себя на родине!

Жуткий подручный Тенгеля шагнул к нему, но Руне отступил назад, стараясь не встречаться с Линксом взглядом. Он знал, что если этому мракобесу удастся схватить его, он погиб, его моментально отправят в Пасть. Руне также знал, что у него нет никакой возможности улизнуть, но он хотел протянуть время, хотел узнать побольше о своем палаче. Дичь не желала так легко сдаваться охотнику!

Он рассматривал человека, наступавшего на него. В нем было что-то странное, что-то такое, чего он пока не мог понять. На первый взгляд, он был совершенно нормальным, если не считать того, что у каждого, кто видел его, бежал мороз по коже, и это невозможно было объяснить.

В то же время Линкс был… ненормальным! Руне знавал немало отклонений среди людей и среди прочих существ, но именно с этим феноменом он никогда раньше не встречался.

Руне приходилось соображать предельно быстро, поскольку в его распоряжении были считанные секунды. Он пытался определить, к какому человеческому типу относится Линкс. Упитанный мужчина с темно-карими, невыразительными глазами и короткими, высокими гитлеровскими усами, которые были модны в Европе в то время… И то, что Линкс мимоходом процедил сквозь зубы слово «Scheisse!» — дерьмо — подтвердило догадки Руне. Это был немец. Военные дни давно уже миновали, мир перестал видеть в каждом немце врага. Озлобленность уступила место пониманию того, что многие немцы были прекрасными, отзывчивыми людьми, совершенно не причастными к тому, что произошло.

Этот же человек наверняка был одним из приспешников Гитлера. А впрочем, вряд ли. Его одежда свидетельствовала о его принадлежности к 1920-м годам. Его прическа тоже, хотя он обычно носил шляпу. Но теперь шляпы на нем не было.

Здесь Руне вынужден был приостановить ход своих мыслей. Если этот человек средних лет жил в 1920-х годах, то теперь он должен был быть уже мертвым. Но это было не так. Руне мог с точностью определить, кто перед ним — мертвый или живой, поскольку он свободно ориентировался в обоих мирах. Этот человек не был духом. Он не был привидением или каким-то неземным существом.

В этом-то и заключалась странность Линкса. Невозможно было понять, кто он. Не дух и в то же время не живой…

Он был не таким, какими были Марко и сам Руне — бессмертными и вечно молодыми. Он был чем-то иным.

По ходу своих стремительно бегущих мыслей Руне отметил, что Линкс принадлежит к жизнерадостному и деятельному германскому типу. Он мог легко представить себе этого человека отцом семейства в коротких штанах и тирольской шляпе, с трубкой в одной руке и пивной кружкой в другой. Но у Линкса все это выглядело отвратительно. Этот человек был настолько отталкивающим в своем леденящем презрении к людям, что Руне невольно шагнул назад.

И только Линкс поднял руку, чтобы утащить его в свою западню, как Руне тихо произнес:

— Фриц!

Он сказал это только потому, что хотел подчеркнуть происхождение Линкса, имя Фриц он использовал в качестве обобщенного обозначения немцев.

Но Линкс так сильно вздрогнул и так резко остановился в своем движении, что Руне понял: этого человека и в самом деле звали Фрицем.

Не успел Руне обдумать эту мысль, как Тенгель Злой закричал, явно впадая в панику:

— Но схвати же его, в конце концов! Оправившись от изумления, Линкс снова протянул руку.

И тут лед так задрожал, что все четверо с трудом удержались на ногах. Дрожал не только ледник, но и прилегающие к нему скалы, словно при землетрясении. Но могло ли произойти землетрясение в горах Норвегии, самых спокойных и надежных горах в мире?

— Ну давай же, давай! — кричал Тенгель Злой, как он делал всегда, когда чего-то не понимал, пытаясь перевалить ответственность на других.

Но ни Линкс, ни Ариман ничего не могли поделать с происходящим.

Руне упал на ледник, надеясь только на то, что лед не расколется прямо под ним. Линкс тоже упал, после безуспешных попыток сохранить равновесие и достоинство, но Ариман и Тенгель продолжали более или менее прочно стоять на ногах.