"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ) - Номен Квинтус - Страница 1775

— Ух ты, — с уважением глядя на южанку, протянула Мелания. — Откуда ты все это знаешь?

Ливентия смерила ее презрительным взглядом.

— Я наследница старшего рода. Я получила прекрасное образование. К тому же… Грандана будет помнить историю Красных песков, даже если остальная империя ее забудет.

Впечатлившись рассказом, мы отошли от сцены, изображающей завоевания Безмолвных людей, и двинулись дальше. На наших глазах выросли города, полетели ездовые альбатросы, вознеслись дома, дворцы, мосты. Кем бы ни был человек, потративший сотни дней на эти рисунки, он безусловно был талантлив.

Или — безумен.

Потому что чем дальше мы двигались, тем непонятнее становились картины. Четкие и ясные у решетки, они все сильнее походили на бред умалишенного — во мраке. Свет факела тоже становился тусклее, так что складывать черточки и рваные линии в цельное изображение удавалось с трудом. Словно и сам художник терял рассудок, оттого его рука дрожала и создавала нечто нереальное. Город, парящий над пропастью. Каскады шпилей, арок, мостов — то ли образец высочайшего искусства, то ли кошмар. Искаженные часы, капающие кровью. Странный корабль, плывущий в небе. Человек с занесенным над головой пылающим мечом. Лица у него не было: вместо глаз, носа и рта плелись незнакомые символы-буквы. Армия… Огромный Змей, обвивающий хвостом город и пожирающий его жителей… Огонь, разрушение, руины и смерть! Ужас — живой, реальный, осязаемый — разливался во мраке, заставляя нас тяжело дышать и почти выбивая из глаз слезы.

Еще шажок…

Оскаленные морды, когти, лапы…

Какие-то непонятные груды, кучи тел…

Эфрим.

Скалящееся со стены чудовище, тоже почти осязаемое.

Дальше… Девушка в развевающейся мантии и с крыльями за спиной… Она стояла вполоборота, казалось — миг, и покажет нам свое лицо, прячущееся за перьями. Из толстой косы выбились завитки волос. Такие реальные, что хочется поправить их рукой…

Я замерла, уставившись на последнее изображение. Очень похожая статуя встретила меня в Мертвомире.

Художник точно был безумен.

Но он, очевидно, тоже побывал за Дверью.

Остальная стена тонула во тьме, но ощущение, что оттуда на нас смотрят потусторонние глаза, ужас и тоска — не покидало.

— Как думаете, что все это значит? — глухим шепотом произнесла Мелания. Нервно выдернула из-за ворота звезду — знак своей святой, прижала к губам.

Почему-то говорить громко было страшно.

— Один из заключенных сошел в этой темнице с ума и начал бредить, — сердито и нарочито громко сказала Ливентия. Но все же отступила в сторону света. — Хотя не могу не признать — этот сумасшедший был настоящим гением. Никогда не видела таких… картин. Они же словно живые.

— Думаешь, он умер здесь? — вздрогнула послушница и обернулась, словно страшась увидеть сидящий в углу скелет. — Я слышала, что смерть художника наполняет его творения жизнью.

— Я думаю, что кто-то здесь слишком впечатлительный, — скривилась Ливентия, явно пытаясь не поддаваться силе рисунков. Но было очевидно, что красавице не по себе. Южную смуглость сменила неестественная бледность.

Сердито фыркнув, Ливентия отошла. Мелания торопливо бросилась за ней. Я посмотрела во тьму, за край света. На границе стояла крылатая девушка. Дальше скалился эфрим.

И он был почти живой…

Я поежилась и торопливо отвернулась.

Итан стоял неподвижно возле рисунка крылатой. Свет факела почти не достигал его, прятал в сумраке крылья. Парень поднял руку и медленно погладил нарисованные перья. Мне показалось, что его пальцы дрожат.

После увиденного всем было ощутимо не по себе, даже косорыловка не спасала от гнетущего впечатления. Странная стена пугала и в то же время — притягивала. Хотелось снова рассмотреть подробности, окунуться в нарисованный мир. Но что-то внутри сопротивлялось, кричало об опасности.

Не сговариваясь, мы повернулись к стене спинами, сбившись в тесную кучу возле решетки, поближе к факелу. Здесь была навалена подгнившая солома — хоть какая-то подстилка. Итан благородно отдал свой плащ замерзающей Ливентии и даже удостоился от нее благодарности.

— Поверить не могу, что сижу с вами в каком-то вонючем подземелье, — буркнула красавица, пытаясь разрядить обстановку.

— Ох, не начинай, — махнула рукой послушница, натянуто Улыбаясь. — Мы тебя с собой не звали. Кстати, если бы ты не пошла, Ринг мог и не полыхнуть! Ясно, что ты его раздражаешь даже в бессознательном состоянии!

— Его Дар — черное пламя! — тоже улыбнулась я. — Невероятно!

— Интересно, что он нашел в Мертвомире, — протянула Ливентия.

«И где», — подумала я. Но в то же время порадовалась, что Рингу удалось хоть что-то добыть!

— А что с остальными, они нашли Дары? Мелания, ты знаешь?

Девушка покачала головой.

— Надеюсь, Рейна получит в подарок рецепт яблочного пирога, — фыркнула Ливентия. — А Альф — полезное умение фигурно штопать носки!

Мы рассмеялись, сбрасывая напряжение. Со всех сторон посыпались предположения о том, что могли бы получить в дар наши друзья и недруги. Так мы развлекались ближайший час, прижавшись друг к другу, чтобы сохранить тепло. Потом переключились на сожаления о заканчивающейся косорыловке и мысли о том, чем бы мы сейчас отужинали. Голодные животы подпевали урчанием.

— Иви, может, тебе достался Дар создавать из воздуха сдобные булочки? Попробуй?

— Нет таких Даров, — фыркнула я и показала свой браслет. — К тому же мой, если он и есть, надежно заперт, как видите.

Факел чадил, и мы поглядывали на него с опаской — не погас бы. Остаться во тьме было страшно, так и чудилось, что жуткие рисунки оживут и сойдут со стены. Разум понимал, что это всего лишь линии — следы серого грифеля на камне, но нутро противилось этому пониманию и нашептывало, что безумие заключенного художника может быть опасно. Может свести с ума и нас…

Это ощущение было совершенно необъяснимым, но невероятно ясным.

И даже без обсуждения было понятно, что опасность рисунков чувствует каждый из нас.

Устав, друзья притихли.

Я куталась в свой плащ и думала о крылатой девушке и городе, висящем в воздухе. А вот об эфриме — нет, опасаясь своих мыслей. Потом я все-таки задремала, привалившись головой к влажной стене. А проснулась от скрипа опускающейся платформы и злого голоса Кристиана:

— Иви! Какого Змея ты снова натворила! Почему стоит тебе прийти в себя, ты тут же влипаешь в неприятности?

— Февр Стит! — пропела, вскакивая Ливентия. — Доброго вечера! Утра…

— Ночи, — буркнул Кристиан недовольно. Смерил нашу помятую и грязную компанию сердитым взглядом. Рядом ухмылялся Лаверн, поигрывая связкой с ключами. Мы уставились на нее с вожделением.

— Вы пришли нас освободить?

Ливентия поправила блестящий локон. Изумительно, но даже после ночи в подземелье южанка выглядела соблазнительно. Она улыбнулась, и меня кольнуло воспоминание о ее поцелуе с Крисом. Вдруг он пришел за ней?

— Нет, лишь сказать, что ужасно недоволен! Иви! Ты наказана! Поняла меня?

Я истово закивала головой. Наказана так наказана, только можно отсюда выйти?

Итан встал рядом, пытаясь меня поддержать, но это лишь вызвало новый приступ злости у моего «брата».

Я осторожно отодвинулась.

— Знаешь, Стит, что-то не вижу у этой компании раскаяния, — хмыкнул Лаверн. — Может, пусть еще посидят-подумают?

— Не-е-т! — дружно взвыли мы. — Выпустите нас!

— Радуйтесь, что я добрый, — широко улыбнулся Лаверн и подмигнул мне. — Не могу отказать красивым девушкам. Только за вами должок, так и знайте!

— Довольно, — отрезал Кристиан и указал напарнику на замок. — Открывай.

Лаверн снова подмигнул, но все же сунул ключ в скважину.

На ступени Вестхольда мы вывалились, с трудом сдерживая ликование. Утро лишь зарождалось у края земли, приглушая звезды в прорехах низких туч. У подножия лестницы, фонарей и вдоль стен стелился густой туман. Ночь в подземелье оказалась не самым приятным воспоминанием, и повторять этот опыт никто из нас не желал. В этом Верховный не ошибся. Стоило подумать о темнице безумного художника, и тело охватывала дрожь.