"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ) - Номен Квинтус - Страница 1771

— Нет, — покачала я головой. — Видимо, мне не повезло, и никаких умений просто нет.

— Посмотрим. — Февр Квин отодвинулся и заложил руки за спину. — А сейчас прошу нас оставить, Иви-Ардена, мне надо поговорить с вашим братом.

— Спасибо за браслет, Верховный, — кивнула я. — Пожалуй, я прогуляюсь.

— Оденься теплее, — велел Кристиан.

Я кивнула и поднялась в свою комнату. Закрыв дверь, первым делом бросилась к своим тайникам. Пересчитала деньги, открыла старый тубус — мое единственное сокровище и наследие, которое я взяла с собой в Двериндариум. Вернула тубус на складку балдахина и вытащила пузырек с изменяющей цвет жидкостью. Подумав, сунула его в карман. Кажется, мне он больше не нужен, и от такой улики лучше избавиться.

Осмотрелась. Книги, которые я хранила под кроватью, перекочевали на полку. Видимо, Силва решила, что там им будет лучше. Я не могла не согласиться с прислужницей и лишь вздохнула, размышляя, что подумала девушка о сумасбродной хозяйке.

Скинув мундир, я натянула свитер и теплую накидку, подбитую рыжим мехом.

Когда покидала дом, Кристиан и Верховный тихо разговаривали в гостиной.

Стоило выйти, ветер швырнул в лицо горсть колючего дождя вперемешку со снегом. Но я ему лишь обрадовалась, соскучившись по свежему воздуху и движению. Ноги сами понесли меня в сторону Взморья. Миновав ярко освещенную кофейню, я свернула на узкую дорожку. Шла и шла, пока брусчатка не закончилась, а сапоги не увязли во влажном песке прибрежной полосы. Я дошла до самого моря, у его края уже лежала наледь. Пузырек швырнула в волну, размахнувшись посильнее. Потом присела, зачерпнула студеной воды, плеснула в лицо. И тут меня затрясло. С такой силой, что я упала на колени, прямо на влажный песок.

Не от холода.

Оттого, что я наконец впустила в себя осознание.

Рыжий взгляд, оскаленная пасть…

Клыки и когти.

Мертвомир.

Заклинание-считалочка…

И хриплое: «Вивьен».

Я коротко всхлипнула, закрыла лицо руками.

Этого не может быть.

Это есть.

Я не ошиблась.

…В ту ночь он был пьян и пах темнотой, смешанной с дешевым вином. Я уснула, но Ржавчина разбудил, закрыл мне рот ладонью и велел идти за ним. Мы выбрались из общей спальни, привычно юркнули в закуток под лестницей. Там стояли ведра и тюки с соломой, которой набивали тюфяки. На двери каморки висел замок, да только Ржавчина давно подобрал к нему ключ. Порой мне казалось, что ключи он подобрал ко всем помещениям приюта, даже к кабинету старшего наставника.

— Что случилось? — прошептала я, располагаясь на пахнувшем пылью мешке. Хотелось спать, но на днях моему другу исполнилось семнадцать, и он был сам не свой. Ходил напряженный и хмурый, погруженный в себя. Злился. И кажется — боялся, что настолько не вязалось с бесшабашным Ржавчиной, что пугало и меня.

Молчал. А теперь вот разбудил посреди ночи — взбудораженный, нервный, какой-то возбужденный.

— Ты знаешь о Двериндариуме, мелкая? — сипло прошептал Ржавчина мне в ухо.

— Кто о нем не знает? Это место, где раздают волшебные Дары!

— Раздают… Дары! — парень недобро рассмеялся.

Я слегка дрожала от холода в неотапливаемой каморке, и он придвинулся ближе, обнял. Я вздохнула, окунаясь в привычное тепло его тела. Губы Ржавчины скользнули по моей щеке к уху, и я поморщилась — мне не нравилось, когда от него пахло вином.

— Все вранье, мелкая… Ты ничего не знаешь. А я знаю. Только что мне теперь делать, что же делать… я должен… должен! Мне придется уехать, уехать… Змеево логово! Клятый Двериндариум! Ловушка… Какая же все это ловушка. Нет… капкан! Капкан на зверя. Но я должен, должен… Не бойся, мелкая. Ты слышишь? Понимаешь меня?

Я кивнула, хотя ничего не понимала. Язык парня заплетался, и он нес какую-то околесицу. Проклинал Двериндариум, шептал, что не хочет уезжать. Сжимал меня в объятиях. А потом вдруг начал целовать. У нас уже были поцелуи, но совсем легкие, дружеские. А теперь все изменилось. Он целовал по-настоящему, по-взрослому. И сжимал крепко, покрывая короткими поцелуями мое лицо и шею, дергая волосы. Снова прижался к губам, не давая мне вздохнуть, делая больно и не понимая этого…

Я вырвалась, оттолкнула, стукнула напившегося идиота по рыжей башке.

— Совсем сбрендил? — прошипела сердито. — Ты мне губу прокусил! Я не кусок пирога, чтобы меня жевать!

— Вив… — прошептал он, пытаясь снова притянуть меня к себе. Его глаза блестели в тусклом свете луны. — Моя Вив…

Хотел сказать что-то еще, но тут я чихнула от пыли, набившейся в нос. Зажала себе рот руками, пытаясь сдержать громкие чихи и успокоиться.

Ржавчина отстранился, закрыл лицо руками.

— Да что случилось? — не выдержала я.

— Я вернусь за тобой. — Он убрал руки от лица и выпрямился. Сквозь грязное окно лился бледный свет луны, вычерчивая контур лица и тела Ржавчины. — Вернусь. Ты должна мне верить.

— Я верю.

— И должна ждать.

— Хорошо.

— Скажи, что любишь меня.

— Очень люблю, — совершенно искренне прошептала я.

Но парень скривился недовольно.

— Не так.

Потер лоб, словно пытаясь сбросить хмельной туман. Поднялся.

— Времени нет, мне пора… Я тебя найду, мелкая.

И вышел. Я несколько ошарашенно посмотрела на дверь каморки, так ничего и не поняв. Снова чихнула. И отправилась досыпать.

Тогда я еще не знала, что утром моего друга в приюте уже не будет… Наставники скажут, что Дэйв Норман распределен для отработки еще накануне, а куда — мне знать не положено.

…Реальность вернулась холодными брызгами Взморья и визгливыми криками чаек, носящимися над серой водой. Я стояла на коленях, подол плаща намок, как и брюки. Меня все еще трясло, а лицо было мокрым — от моря и слез.

Там, за Дверью, я встретила своего друга.

Эфрим приходил за мной, потому что именно я его притягивала. Я и мой рисунок, который он же и оставил.

Ржавчина — эфрим.

Почему? Что случилось и как это вообще возможно? Как он оказался в Мертвомире, почему стал чудовищем? Я не понимала. Моя голова раскалывалась от этого непонимания и ужаса. Я искала Ржавчину четыре года, искала и ждала. А он все это время был там, за Дверью? Но как?

Раньше я считала, что все, сказанное той ночью, было лишь несвязным хмельным бормотанием, но неужели Ржавчина знал, что окажется в Двериндариуме? Приютский мальчишка и остров Двери? Как?

Я ничего не понимала!

Сжала виски ладонями, пытаясь сдержать бурю эмоций.

Пережитое тащило меня в бездну паники, и я скрипела зубами, пытаясь из нее выбраться.

И самый страшный вопрос.

Жив ли еще Ржавчина?

Я сказала Верховному, что эфрим убит, но надеялась, что он жив. Чудовище, которое едва не прикончило Кристиана. Я не знала, как к этому относиться. Любовь, ненависть, страх и непонимание смешались внутри и сплелись в единый тугой узел.

Отодвинула рукав и посмотрела на браслет. Под ним мое запястье обвивала черная лента. Подарок эфрима. Подарок Ржавчины…

Мне хотелось плакать.

— Что с нами случилось? — прошептала я. — Ты стал чудовищем, а я надела чужую маску. Разве об этом мы мечтали, мой друг? Мы хотели дом на холме, и сад. И еще собаку. Ты стал бы топить по утрам очаг, а я научилась бы готовить… Почему все пошло наперекосяк, Ржавчина? Я по тебе скучаю…

Бок вспыхнул, словно в меня воткнули раскаленную кочергу, и я вскрикнула.

Узор из шрамов пекло. А это значит… значит…

— Жив! — закричала я.

Чайки, подобравшиеся к самому берегу, разлетелись с недовольными воплями.

Я перевела дыхание, успокаиваясь.

Если мой шрам горит, значит, Ржавчина все еще жив. И возможно, пытается снова пробраться в этот мир. Между нами существует связь, ее природу я не понимаю, но связь реальна. Может, я смогу найти своего друга, если прислушаюсь к ней? Я должна его найти — для начала. А потом решу, что делать дальше.