"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Панченко Рустам - Страница 978

Сверху стало видно, что долины Индигирки и Неры еще заполняет туман. На крейсерской скорости шум турбин перешел в монотонный гул, и вскоре стало клонить ко сну. Толуман включил автопилот и с часок подремал. Проснувшись, огляделся: внизу раскинулась долина Эльги, небо темнее обычного, а горы в густой тени — уже близко Темная зона. Севернее, за полярным кругом, она сходила на нет, но огибать далеко, а в воздухе вполне безопасно.

Сумрак в ущельях, далеко на севере тускло белеют снега его плоскогорья… Снова посветлело, а еще через час в долине вспыхнули красные искры — похоже, в давно заброшенном поселке Горный уцелели оконные стекла. Хотя когда подлетел ближе, оказалось, что поселок обновился: глайдер повис над аккуратным прямоугольником зданий, и сразу последовал вызов:

— Глайдер, прибывший из Усть-Неры, даю посадку.

С вышки на площадку упал красный лазерный луч, в новой Российской империи любили порядок.

Толуман убавил обороты и опустил глайдер на указанное место. С затихающим свистом остановились турбины, и стал слышен шум ветра в скалах над поселком. Тот действительно выглядел новым: все чисто, двухэтажные дома (еще советских времен) облицованы сайдингом, а над единственным трехэтажным зданием — флаг Колымской автономии. Чуть ниже, как и положено для нерезидентов, имперский штандарт — золотистый, с двуглавым черным орлом.

Толуман вздохнул, только вас здесь не хватало. Впрочем, гостей приходится терпеть, а ему позарез нужно знать, чем они тут занимаются. Глянул в зеркало, как-никак деловое свидание. Мать не раз говорила, что похож на отца: слегка выдающиеся скулы, серые волосы (хорошо, что недавно постриг), только глаза скорее карие, чем голубые. Рубашка свежая, а вместо пиджака легкая замшевая куртка — вполне презентабельно. С бородкой смахивает на вольного художника, что тоже устраивает. Вышел и направился к зданию администрации.

На вывеске значилось:

Российская империя

Государственная корпорация «Восток»

Охранник приложил его карточку к сканеру и кивнул в сторону стойки. Там сидела девушка: приятное лицо, челка, и тоже в какой-то голубенькой униформе. Приветливо улыбнулась.

— Здравствуйте, гражданин Варламов. Вас сейчас пригласят.

Все у них граждане. Толуман сел на диван и огляделся, однако кроме двуглавого орла на стенах ничего не было. Хотя ремонт, похоже, провели основательный: имперская корпорация взяла участок в аренду на сорок девять лет, так что устраивались надолго. Колымской администрации, которой принадлежал заброшенный рудник, это было выгодно — дополнительные доходы в бюджет. У самих до обезлюдевшего бассейна Яны руки никак не дойдут, а новоявленная империя получила право хозяйственной деятельности на территории Российского союза. Худой мир лучше доброй ссоры: поглядим, кто кого на свою сторону перетянет?

Двери лифта открылась, и девушка кивнула Толуману: — Второй этаж, кабинет управляющего.

Тот оказался человеком средних лет, в темной куртке с имперским значком на лацкане.

— Гражданин Варламов? Я гражданин Самгин, можете так и обращаться.

Да, к «гражданину» придется привыкать.

Поговорили о контракте, который уже обсуждали через Сеть. Пилотирование глайдера, часто в труднодоступных местах; услуги проводника, помощь с установкой оборудования и прочее.

— Рельеф сложный, — предупредил Самгин, — метеоусловия часто отвратительные, но о вас хорошие отзывы из Колымской администрации, да и с «Northern Mining»[58] вы работали.

Чтобы хоть временно устроиться в канадскую компанию, пришлось похлопотать, но владение английским помогло. Весь прошлый сезон, забросив учебу, Толуман мотался с геологами, чтобы проследить, не наткнутся ли на его месторождение? Вот и за имперскими нужен глаз да глаз. Хотя что он будет делать, если в самом деле найдут?..

— С кем я буду летать? — спросил Толуман.

— С инженером или двумя. Иногда с нашим пилотом, чтобы лучше ознакомился с обстановкой. Но сегодня с вами полетит отец-настоятель, хочет посмотреть на эти места.

— Отец-настоятель? — удивился Толуман.

— Ну да. Корпорация пригласила представителей Ордена, чтобы духовно окормлять работников.

Православный Орден защитников Отечества (что ордена свойственны скорее католицизму, в России как-то забыли) возник еще в Московской автономии, но сама православная церковь к нему почему-то относилась настороженно…

— Секретарша даст талоны в столовую, — снова услышал Толуман. — Питание и проживание за счет корпорации. Глайдер в ангаре, вот ключ. Когда отец-настоятель будет готов, вам позвонят. Внизу получите полетную карту. Номер телефона тот же, что вы указали?

— Да, — кивнул Толуман. — Можно идти?

Он поел (столовая была в отдельном здании, соединенном с основным на случай пурги), потом отыскал ангар, и охранник после телефонного звонка впустил. Глайдер оказался экспедиционного класса, с повышенным диаметром турбин вертикального хода, тремя сиденьями впереди и большим багажным отсеком сзади. Толуман проверил энергоустановку и авионику — всё в порядке.

Наконец зазвонил телефон, и Толумана пригласили — но не в основное здание, а в пристройку сзади, судя по облицовке из пластиковых плит совсем новую. Вместо крыши купол из поликарбоната, над ним странный крест с тремя горизонтальными перекладинами, средняя длиннее других. Прежде такого не видел… Вошел.

После тамбура оказался в светлом помещении под куполом, на полу скрещивались синие тени. Если это храм, то новомодный — всего три больших иконы, и они чем-то отличаются от знакомых по церкви в Первомайском. Но рассматривать было некогда, в центре зала стоял человек в темном одеянии, похожий на католического монаха из фильма про инквизицию, только опоясан не веревкой, а ремнем с бляхой. Белое вытянутое лицо, нос с широко раздутыми ноздрями, высокий лоб — все создавало впечатление надменности. Под стать оказался и голос — холодный и гулкий, хотя это скорее из-за акустики купола.

— Приветствую, во имя Божье. Гражданин Варламов?

— Да, — отозвался Толуман, стараясь, чтобы голос звучал ровнее. Подумаешь, встретил религиозного фанатика. — Это вы отец-настоятель?

— Аз есмь. Отец Маркел, прошу так и называть.

С отцом Вениамином Толуман иногда общался в Первомайском, даже к благословению подходил (мать неодобрительно фыркала), но здесь благословения просить не хотелось. Однако и руку пожимать как-то неудобно.

— Возьму полетную карту, и отправимся, — сказал Толуман. — Глайдер сюда подогнать?

Отец Маркел неопределенно качнул головой, продолжая в упор разглядывать собеседника, так что стало неуютно.

— Теплую куртку возьмите, — вежливо сказал Толуман. — Если будем высаживаться, в горах холодно. — Повернулся и ушел.

Девушка за стойкой поправила челку и дала распечатку карты. Толуман глянул: маршрут захватывал несколько западных притоков Адычи. Слишком близко к его месторождению!

— Электронный вариант уже в памяти глайдера, — сказала девушка. Возьмите эту карточку, там номера служебных телефонов.

— Спасибо, — поблагодарил Толуман, пряча всё в карман, и вдруг наткнулся на что-то холодное. Камень!

Машинально вытащил кристалл, подвешенный на цепочке. Иногда носил на шее, иногда в кармане, а чаще забывал дома. Сейчас кристалл холодил пальцы и был красноватого цвета, хотя краснота на глазах сменялась обычным хрустальным свечением.

— Как мило! — восхитилась девушка. — Что это за камень?

Толуман опомнился. — Обычный горный хрусталь, — сказал он. — Такой красивой девушке, как вы, здесь и не такое подарят.

Девушка порозовела, но тут же постаралась снова принять деловой вид. Отгоняя тревогу, Толуман поспешил к выходу. Конечно, это не был обычный горный хрусталь, а подарок матери из таинственного мира рогн. «Тебе не передался Дар, — сказала она, — и органы тонкого восприятия не активированы. Этот камень отчасти поможет. У него кроме обычной кристаллической решетки есть тонкая структура, и она резонирует с невидимыми для тебя энергетическими центрами других людей. В результате ты сможешь воспринимать то, что недоступно обыкновенному человеку. Например, ощущение холода предостерегает об опасности, а красный цвет о близкой опасности. Но в большинстве случаев реакция камня индивидуальна, и ты лишь со временем научишься понимать его. Всё лучше, чем ничего». Похоже, мать не хотела смириться, что ее сын не унаследовал Дара.