"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Панченко Рустам - Страница 1185

— Дядя Володя не отвечает, и тетя Паша тоже. Еще я позвонил друзьям и на вахту, везде молчание. Боюсь, не случилось ли чего?

Он поднес телефон к контейнеру — наверное, ввел адрес, — и тот с легким гудением поехал на грузовую площадку.

— Едем обратно, — сказал Никита. Лицо у него стало хмурым и сосредоточенным. — Может, ничего не произошло, но меня это настораживает. Знаю несколько случаев, когда блокировали связь на определенной территории.

Он сразу выдвинул штурвал. — В ручном режиме меньше шансов, что нас отследят. Только займет подольше.

Вскоре ярко освещенный уютный город остался позади. Ехали медленно. Никита не включал фар, и только луна скудно освещала дорогу, пробираясь в разрывах туч.

— Тут в общем дачная местность, — сказал Никита. — Наша обитель, дальше ваш приют, а так загородные дома и турбазы. Довольно красиво, для лицеев фонда Кэти Варламовой выбирали самые живописные места.

— А кто это такая?

Никита покосился на нее: — Вам не говорили? Первый президент Северной федерации, через полвека она стала Всемирной. Фонд ее имени развернул широкую образовательную деятельность, сейчас все свернуто. Чему вас только учат?

Тина пожала плечами: — Я думала, одна из соратниц Мадоса.

— Ну-ну, — сказал Никита. Но дальше замолчал, вглядываясь в дорогу. Через некоторое время пробормотал: — Пожалуй, не поедем к главному входу. Тут есть съезд к ферме, подберемся незаметно. Хотя возможно, я перестраховываюсь.

Поехали по более узкой дороге, стало почти темно. Несколько раз ветки шуршали по машине. Наконец впереди показалось темное длинное строение, и Никита остановил мувекс.

— Отсюда должны быть видны огни в обители. Видишь что-нибудь?

— Нет, — буркнула Тина.

— Странно… Вот что, я пойду посмотрю, а ты посиди в мувексе.

Он достал что-то из бардачка, задев бедро Тины. Наверное случайно, но она сильно вздрогнула.

— Что ты такая дерганая? — удивился Никита. Он вышел из мувекса, а она осталась сидеть, сжав губы и глядя в темноту. Будешь дерганой, когда тебя то насилуют, то избивают. Но говорить об этом она не будет.

Время шло, темнота все плотнее обступала машину. А еще стал просачивался холод, и она начала дрожать. Наверное, где-то можно включить обогрев, но она не умеет. Ничего-то она не умеет!

Что-то странное, некий шепот в ушах… Она застыла, вслушиваясь в свои ощущения. Не только холод! Что-то жуткое струится из темноты, обволакивая тело цепенящей пеленой. От страха стало леденеть внутри. Она попыталась поднять руку — открыть дверцу, выйти, найти Никиту, хоть кого-нибудь… — но ничего не получалось. Словно ее опять крепко привязали к той кушетке.

НЕТ!..

Она стиснула зубы. Изо всех сил стала выдираться из невидимых пут. Страшно тяжело, это даже не путы, а чугунные цепи. Но она вырвалась!

И заспешила из мувекса, среди деревьев, а темноты вдруг не стало. Только некий серый туман…

Она скользит между деревьями, что-то странное в правой руке. Она скашивает глаза — похоже на станнер, несколько раз видела такие у охранников. Странно, откуда у нее станнер? Но думать не получается, она слишком напряжена, и еще ей страшно. Вот и последние деревья, за ними клумбы, все цветы одинаково серые в тумане. За клумбами — дом, где она нашла недолгий приют. Везде темно, стекла слабо поблескивают в свете луны — она только что вышла из облаков. Никого.

Хотя нет, некая фигура возникает на крыльце и спускается по ступеням. Она вся белая — белое лицо, белый балахон, что-то серебристое струится из одной руки. Вся какая-то нескладная… да это же не человек, а хэ-ути! По холовидению говорят, будто они появились, чтобы помогать человечеству в земных делах.

Становится легче, а хэ-ути скользит навстречу, занося руку. Белое сияние на лезвии — это огромный нож! У нее стучат зубы — и от холода, и от страха, — но она тоже почему-то поднимает руку. Голубая вспышка. Хэ-ути перегибается пополам и оседает га землю. Она выстрелила из станнера! Или все-таки не она…

Скорее бежать обратно! Но она сгибается, разглядывая хэ-ути. Губы похожи на сморщенную трубочку, а глаза остекленели. Рядом валяется нож, или скорее сабля. На поясе тоже станнер.

Она выпрямляется. Хочется убежать от этого ужаса, но она почему-то идет к крыльцу. Ноги будто невесомые, ступени едва ощущаются. Коридор, знакомая дверь. Она полуоткрыта. Осторожно входит…

И будто поскальзывается — стены дергаются вокруг, а она падает на колени. В тусклом свете видно, что на полу что-то разлито, нечто темно-багровое. Она поднимает голову и встречается с взглядом тети Паши — мертвым остекленевшим взглядом. Та лежит на полу чуть подальше, голова скособочена и лежит в этом багровом.

В луже крови!

У нее вырывается хриплый крик. И она вырывает себя из этого страшного дома, летит среди призрачных деревьев, назад к мувексу. Там забивается в уютное, привычное, но зубы ляскают, а все тело пробирает холодная дрожь.

Сидит так долго…

Наконец снаружи что-то заскреблось. Она вяло смотрела, как открылась дверца, как в мувекс сел Никита и положил на сиденье станнер. Это его она видела в своей руке! Хотя сейчас больше походит на ручной фен…

— Никого, — каким-то незнакомым голосом сказал Никита. — Наверное, уже уехали.

— Не ври, — слова выговаривались с трудом. — Я все видела. Тете Паше перерезали горло. А что с другими?

— Как ты могла это видеть? Ты ходила в дом?

— Сама не пойму. Что-то очень странное. Так что с другими?

— Все мертвы, — глухо сказал Никита. — И дядя Володя, и Оля. Я заглянул еще в несколько квартир. Одни пусты, а в других… тоже трупы. Когда выглянул на улицу, увидел вереницу хэ-ути. Они возвращались от другого дома, с ятаганами в руках. Это они…

— Я видела одного хэ-ути. Мне показалось, что я выстрелила в него из этого… — она кивнула в сторону станнера на сиденье. — Только теперь начинаю понимать, что стрелял ты. Я все видела твоими глазами, будто каким-то образом перенеслась в твое тело. Но долго такого ужаса не вынесла.

— Перенеслась в мое тело?.. Хотя да, ты же рогна. Отец Серафим предупреждал, что твой дар может активироваться внезапно, при стрессе. И это опасно, ты еще не умеешь контролировать его.

— При стрессе? Да, я его точно испытала… — она начала смеяться, да так и не смогла остановиться. Никита больно ударил ее по щеке.

— Извини. Не впадай в истерику. Я сам едва это вынес… А мои мысли ты тоже слышала?

Она несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. — Нет. Это было как кино с выключенным звуком.

Никита оглядывался. — Надо выбираться отсюда. Нас могут в любой момент достать из станнера. Они вооружены не только ятаганами.

— Да, я видела, — пробормотала она. — А почему они не использовали станнеры против… тех.

Никита осторожно сдавал мувекс назад. — Сейчас, развернусь… — сквозь зубы сказал он.

Наконец нашли дорогу обратно, и поехали, то выныривая на серебристо озаренные прогалины, то опять погружаясь в глубокие тени.

Никита снова заговорил: — Похоже, людей не собирались оставлять в живых. Они нужны были мертвыми, или точнее умирающими. Ты наверное знаешь, что люди на Земле не одни. Есть еще несколько разумных рас, только в других потоках пространства-времени. Одна из них хищническая, люди издавна называли их демонами. Для них излучения крови и страданий людей — изысканное блюдо. Сами они не могут проникнуть в наш мир, но создали слуг — хэ-ути, более приспособленных к земным условиям. Уже были случаи массовых убийств, только о них не сообщалось в новостях. Иногда убивали изощренно, чтобы люди подольше мучились. Иногда это делали быстро, но с обильным пролитием крови. Это самое лакомое блюдо для их хозяев — жгучая эманация свежепролитой крови.

— Откуда ты все это знаешь?

— А вас разве не учили в школе?

— Н-нет, — она опять вся дрожала. — Ничего подобного не слышала. Почему Мадос не остановит это?