"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Панченко Рустам - Страница 1167

— Вообще-то к нему приезжают за советом издалека.

— Тебе нужны духовные советы? По-моему, лишь плотские утехи.

— Ну-ну. Сама соблазнила, а теперь ехидничаешь.

Хельга вздохнула: — Мне так редко выпадает полакомиться. Ладно, пойдем.

По темнеющей траве подошли к бревенчатому скиту, и Метельский постучал. Ответа долго не было, наконец дверь отворилась. В проеме стоял… пожалуй, не такой уж старец — хотя борода седая, но мужик кряжистый и еще в силе.

Не очень понятно, как приветствовать. Вроде бы, просят благословения, но ни разу не пробовал.

— Здравствуйте, отец Никодим, — наконец сказал он.

— Да благословит вас Христос, — ответил старец, вглядываясь в Метельского. Потом перевел взгляд на Хельгу и нахмурился. Впрочем, тут же повернулся и сделал приглашающий жест. — Проходите, дети мои.

Небольшая комната: узкая кровать, несколько икон и лампадка в углу, пара книжных полок. На дощатом столе раскрыта большая книга — наверное Библия, и горят две свечи. Старец указал на лавку, сели. Сам он опустился на табурет.

— Странных гостей мне прислал Господь, — сказал он. — Но и вечер необычный, так что это неспроста.

— Почему необычный, отче? — спросил Метельский.

— Позже узнаете, — строго ответил старец. — Кто такие будете?

А говорили, сразу все узнаёт про каждого…

— Я Лон Метельский, летом живу на Телецком озере. По матери Варламов, и в нашем владении окрестная земля. Отдана в вечное пользование заказнику «Урсул» и поселенцам.

Старец вздохнул:

— Да, беда случилась с христианами села Иогач. Но Господь утер их слезы, и они с Ним.

Метельский моргнул — выходит, уже знает, — а старец повернулся к Хельге. Та заметно колебалась.

— Хельга, — наконец сказала она. — Не христианка. Из легиона, хотя теперь, наверное, уже нет.

— Ты знаешь, чей это легион, — сурово произнес старец. — Беги от него. Ты уже сделала первый шаг. Поприще тебе предстоит трудное, но я стану молить Христа, чтобы присматривал за тобой. Хотя… тебе будет ближе Предвечный свет.

Хельга закусила губу. В комнате наступила тишина. Метельский прокашлялся:

— И все-таки, отче, почему этот вечер особенный? Может, нам надо готовиться к чему-то, а мы теряем время?

— Наступило время великой скорби. То, что случилось в селении Иогач, только начало.

Что-то это напомнило, но что именно? Как сидеть за книжками, когда вокруг столько симпатичных студенток?

— Это из «Откровения» Иоанна Богослова, — неожиданно сказала Хельга. — Так он называл время Армагеддона. Но, отец, нам рассказывали в училище легиона, что Иоанн предвидел его близко к своему времени, а это был первый век нашей эры. Прошло больше двух тысяч лет, и ничего не состоялось.

Никодим вздохнул: — Я надеялся, Господь пошлет мне учеников, чтобы я мог поделиться тем, что мне открылось. Но пожалуй, в этом уже нет смысла. Вам я скажу, что Иоанн не ошибся. То, что он описал, должно было случиться очень скоро. Да и другие апостолы ожидали второго пришествия Христа в ближайшее время, в Библии немало указаний на это. Но Христос упросил Отца повременить, чтобы как можно больше людей достигло духовного просветления. Иначе Армагеддон оказался бы воистину Страшным судом, а так он очистит Землю для тех, кто за это время смог достичь Света.

— Новое небо и новая земля, — медленно сказала Хельга. — Тысячелетнее царство Христово. Вы в это… — она осеклась.

Никодим кротко улыбнулся:

— К сожалению, события, предсказанные Иоанном, все равно состоятся. Кое-что пойдет по-другому, но так или иначе, живущим предстоит Суд.

Хельга криво улыбнулась:

— И сколько будет оправдано?

— Из ныне живущих всего несколько тысяч. К сожалению, люди все больше погрязают в грехе. Но миллионы ждут в светлых мирах, чтобы вернуться.

— В общем, нам не светит, — хмуро прокомментировала Хельга. — Впрочем, извините, святой отец, я не очень верю в это. Может, кого-то ждет одно будущее, а других — другое.

— Именно так, — спокойно сказал старец.

Хельга с досадой глянула на Метельского:

— А ты чего молчишь?

— Задумался о светлых мирах. У нас в семье передаются легенды, что… Впрочем, об этом лучше в другой раз.

Хельга явно хотела что-то сказать, но прикусила губу. Издалека донесся тонкий высокий звук, похожий на зов трубы. Никодим встал и перекрестился на иконы.

— Началось, — сказал он. — Выйдем.

Они вышли. Небо усеяли необычайно яркие звезды, от их света серебрилась трава на поляне.

— Вы не случайно оказались здесь. — сказал Никодим. — Вам не откроется дорога в Китеж, но возможно, вы добьетесь даже лучшего. Ночевать можете здесь. Моя постель мне больше не понадобится, а в чулане есть еще раскладушка.

— Почему не понадобится?.. — растерянно начал Метельский.

На этот раз громче, торжественно запела труба. Одна из звезд вдруг сделалась невыносимо яркой, и от нее протянулся блистающий белый луч. В этом луче стала будто растворяться фигура Никодима. Он поднял руки, словно благословляя их.

И исчез…

— Ну и ну! — хрипло сказала Хельга. — Что это было?

Метельский пытался унять дрожь.

— Мама рассказывала. — медленно сказал он, — что так исчезла жена одного моего родственника, во время исхода рогн. Она ушла в некий мир под названием Сад. Только ты никому этого не говори.

— Водите родство с ведьмами? Ну и семейка у вас.

— Я не думаю, что они ведьмы. — грустно сказал Метельский. — Но пойдем в дом, холодает.

— Я бы лучше переночевала в глайдере. Хотя да, холодно, а энергию лучше поберечь.

В комнате Метельский подошел к столу с раскрытой Библией.

— Слушай, тут подчеркнуто: «не все мы умрем, но все изменимся».[108]

— То есть, отца Никодима взяли на небо? — Хельга остановилась за плечом Метельского. — Сбежал от неприятностей? Вот почему я недолюбливаю христианство. Христос мог взять власть над миром, но предпочел уклониться. Оставил людей маяться.

— Ты рассуждаешь, как Мадос.

— Сам признаешь, что он умен. Только и Мадос… — Хельга вдруг замолчала. — Пойду-ка лучше спать. Я на раскладушке, а то будет неуютно в святой постели.

Метельский отыскал старую раскладушку и даже комплект застиранного постельного белья. Лег на койку старца не раздеваясь, только сапоги снял. Улыбнулся — действительно, грешники собрались в келье, — и неожиданно заснул…

Очнулся в странном месте: лежит не в постели, а на лугу, покрытом яркими цветами, где-то плещет вода, и прямо напротив сидит женщина. Платье какое-то мерцающее, а серые глаза красивые и внимательные.

— Давно хотела увидеть своего правнука, — голос мелодией звучит в голове, — но ты слишком погрузился в удовольствия этого мира. Смотри, не утони с головой. Хорошо, что за тебя замолвили слово.

Метельский поспешно сел. От удивительных ароматов кругом пошла голова, однако в ней тут же прояснилось, и пришло воспоминание. Когда-то просматривали семейные фото, и мать сказала: «Вот эта женщина с красивыми серыми глазами — госпожа Элиза, жена Толумана Варламова и моя бабушка.[109] Я иногда надеваю ее бриллиант. Она как-то явилась мне во сне, точно такой, как на этой фотографии, но только улыбнулась».

— Госпожа Элиза?.. — неуверенно сказал Метельский.

— Надо же, ты узнал меня. Мне это приятно. Между нами граница миров, но коли так, я помогу тебе. В слишком тяжелое время тебе довелось жить. У вас еще используют биоэлектронные устройства, кажется твое носит имя Сивилла?

— Да. Мама активировала его мне, и еще сказала, что это подарок из далекого прошлого. И что он не простой.

— Да уж. Ее сектор в Кводрионе был создан одним моим… неожиданным родственником. Прикажи Сивилле восстановить исходную конфигурацию. Пароль ты знаешь, эта мелодия будит тебя по утрам. Это мне тоже приятно. А теперь… мое время истекло, до следующей встречи в тонких снах. Боюсь, это будет не скоро.