"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Панченко Рустам - Страница 1068

Видно, что-то особое прозвучало в его голосе, потому что отец-настоятель побелел еще больше и съежился в каталке.

— Я… не тронул… твою жену и дочь, — с трудом выговорил он. — Я лишь слуга… владыки Темного чертога.

В голосе не было прежней неумолимости и жестокости. Лепетала помятая кукла в нелепом красном балахоне.

— Скорее ты раб, — сказал Толуман. Спрятал клинок в ножны и вошел в дверь.

На этот раз идти не пришлось. Темнота, знакомый перебой сердца… А вдруг туннель забросит куда-то в дальний угол Вселенной? Хотя нет, должен открыться туда же, куда и в последний раз.

Медленно просветлело.

Высокие стены из чего-то, похожего на черный мрамор. Багровый потолок со сполохами, словно вплотную нависла поверхность красного карлика. Пол в черно-белую шахматную клетку, с диковинной мебелью на нем. Причудливые темные цветы в вазонах, и в сердцевине каждого цветка тоже тлеет багровый огонь. Трон — весь в самоцветах, переливающихся синими и зелеными огнями. Кто-то сидит на троне…

А потом увидел Элизу и Ассоль. Они сидели на черной скамье и молча смотрели на него. Сквозь тело прошла горячая волна радости, но он не бросился к ним.

— Привет! Я так рад вас видеть.

Ассоль попыталась было вскочить, но Элиза предостерегающе положила ладонь на ее колено и кивнула в сторону трона. Багровый свет разгорелся сильнее, и стало видно лицо, будто высеченное из темного камня, и обнаженный мускулистый торс.

— Приветствую и тебя, Рарох, — сказал Толуман. — Ты не звал меня, однако я пришел. А где же сам хозяин Темного чертога?

— Он поручил принять гостей нам, — женщина вышла из черных цветов. Зеленое платье почти не скрывало наготы, красная роза покачивалась в мертвенно-белой руке. Лилит!

— Угощайся, Толуман. — Женщина повела розой, и из пола поднялся богато сервированный стол.

— Не ешь и не пей, Толуман, — впервые подала голос Элиза. — Но если хочешь забыть меня, то поешь и попей. Тогда я буду лишь изредка являться тебе во снах.

— Я не буду ни есть, ни пить, — сказал Толуман, надеясь, что голос его звучит ровно. — Моя жена и дочь в плену, а не в гостях.

— Тогда потанцуй с хозяйкой, Толуман. Владыка Чертога будет гневаться, если мы плохо примем гостя.

Стол исчез, и багровый луч высветил оркестр у стены. Диковинные инструменты, чешуйчатые рыла, хвосты — музыканты не были людьми. Толуман глянул раз и отвел глаза. Ассоль смотрела как зачарованная.

Раздалась музыка, томная и завораживающая. Лилит приблизилась и положила оголенные руки на плечи Толумана. Даже сквозь рубашку обожгло прикосновение ее сосков. По телу прошла сладостная дрожь, и Толуман невольно обхватил ладонями талию женщины. Лилит победно улыбнулась и повлекла за собой в томительно-сладостном танце.

— Не смотри, Ассоль, — сказала Элиза. — Тебе рано видеть, как соблазняют мужчин.

В чреслах Толумана будто разгорелся огонь. Лилит приблизила кроваво-красные губы и уже влекла к занавешенному проходу в стене. Багровый потолок разгорался и тускнел в ускоряющемся ритме. Огонь… он что-то смутно напомнил.

Багряное в сполохах пожара, чумазое и прекрасное лицо Элизы!

На Толумана будто обрушился ледяной ливень. Он покачнулся, и руки соскользнули с талии Лилит. Увидел рядом ее разгневанные глаза, нагнулся и коснулся губами руки женщины — ни тепла, и ни холода.

— Благодарю за танец, мадам.

Лилит медленно отступила и опустилась в черное кресло, закинув ногу за ногу. Полупрозрачная ткань соскользнула с бедра. Толуман отвернулся и сделал шаг к подножию трона.

— Не так быстро, Толуман, — фигура в темном шагнула вперед, и белые пальцы легли на рукоять меча. — Твое поведение неуважительно, и я вызываю тебя на поединок.

Толуман пожал плечами и вытащил свой клинок. От голубого сияния потускнел багровый потолок. Темная фигура издала шипение, как змея.

— Опять! Но я воин и должен сражаться.

Его меч со свистом оставил ножны, но Толуман, хотя клинок и был коротковат, с лязгом парировал удар. Дядя Сэргэх учил драться на ножах. Все же против длинного меча будет трудно…

Меч Темного воина издал стон, как живое существо, и разлетелся пополам. Противник Толумана посмотрел на рукоять с обломком лезвия, оставшуюся у него.

— Как видно, ты отдал душу за свой клинок, Толуман.

— Да, — сказал он. — Пришлось.

— Ты зарубишь меня?

— Зачем? — пожал плечами Толуман. — Только если не отпустите мою жену и дочь.

Темный воин отсалютовал обломком меча, бросил его под ноги Толумана и отступил прочь.

Толуман медленно поднялся по ступеням трона и остановился перед Рарохом. Посмотрел ему в глаза: опять темная бездна, где плавают смутные белые пряди. Он отвел взгляд, но голос не дрогнул, когда заговорил:

— Ты самый мудрый из троих. И самый коварный. Не скажешь, зачем владыке Темного чертога понадобились моя жена и дочь?

— Спрашивай его, Толуман, — снова заговорила Элиза. — У тебя клинок кармы, я узнала его. Даже Владыки вынуждены отвечать тебе. А ты, — она обернулась к Ассоль, — закрой уши. Хотя лучше это сделаю я.

Она привлекла дочь и прижала ладони к ее ушам. Та дернулась, но потом затихла, продолжив глядеть на Толумана широко открытыми глазами.

Рарох тяжко вздохнул, и эхо отдалось от стен сумрачного зала.

— Наш Повелитель хочет попасть в Сад. Если посеять в Исейоне горсть черных кристаллов, темные храмы появятся по всей Земле. Псы охраняют Сад в основном от Него. Как мы выяснили, есть два способа попасть в Сад. Первый — стать с ним одной крови, и это буквально. Но трансмутировать каплю чьей-то крови в энергии Сада может только его Владычица. Во втором случае можно обойтись без нее… — Рарох осклабился. — Достаточно вступить в телесную близость с обитателем или обитательницей Сада. Псы понимают это — самец приводит подругу в свое логово, или она его — и пропустят. Конечно, такое бывает исключительно редко.

— Что? — Толуман не верил своим ушам. — И для этого владыке Чертога понадобилась Элиза? Чтобы изнасиловать ее и попасть в Сад?

Лицо Рароха исказилось в гримасе, и было видно, как ему не хочется говорить.

— Не Элиза. Для Псов ее запах связан с твоим. Если они почуют запах Элизы от другого мужчины, то разорвут его в клочья, будь то сам владыка Темного чертога. Нужна Ассоль, ее запах пока не связан ни с кем…

— ЧТО? — в ушах Толумана зазвенело, а пальцы стиснули рукоять до боли в суставах. Он сделал шаг к Рароху, поднимая клинок.

— Толуман!.. — предостерегающе сказала Элиза.

— Действительно, Толуман. — Было видно, как капли пота стекают по посеревшему лицу сидящего. — Если ты убьешь меня, мы очень долго не сможем поговорить. Владыка Чертога не посмел коснуться ее…

Толуман молчал, но такой ненависти еще никогда не испытывал. А Рарох торопливо продолжал: — Он сразу почувствовал неладное. Оказалось, что Ассоль танцевала внутри Пламенного цветка. Ее тело пронизано вибрациями Огненного мира, губительными для нас. Наш повелитель отбыл… так сказать, для консультаций. Ценная добыча в клетке и непонятно, что с нею делать. Конечно, можно принести кровавую жертву, но не будем ли мы вообще стерты из мироздания?

Вот почему так таинственно выглядели Элиза и Ассоль по возвращении из храма Огненного цветка. Его дочь танцевала среди языков пламени — как такое возможно?..

Толуман медленно опустил клинок, и было видно, что Рарох расслабляется.

— Значит, ваш хозяин сбежал, — сказал Толуман. — Оставил вас разбираться.

— Скорее, проявил разумную осторожность… — слова Рароха прозвучали глумливо.

— Ладно, — сказал Толуман. На смену ненависти пришла неимоверная усталость. Он кивнул на Элизу и Ассоль. — Отпустишь их?

— Они свободны, — в голосе Рароха снова появилась надменность. — Но кто освободит тебя?

— Мы уйдем вместе, — сказал Толуман. — А там я разберусь.

Он повернулся, но, сделав шаг, приостановился: — Не вздумай помешать нам. Иначе я вернусь за тобой.

— Я знаю, — гулким эхом отдались от стен слова Рароха.