"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Панченко Рустам - Страница 1035

Толумана слегка шатнуло, как от удара. Нежный овал лица, прохладно-бежевый оттенок кожи (в Ордосе было жарковато), карие с оливковым оттенком глаза и ярко-красные губы — куда эффектнее, чем на фотографиях. Неудивительно, что все время расписано.

Юкико мило улыбнулась: — Приветствую вас, вы здесь желанные гости.

Толуман на время потерял дар речи, так что лишь поклонился — хорошо, вспомнил, что достаточно лишь слегка. Студент откровенно пялился.

Юкико глянула на него и приподняла бровь.

— Лю Шэнли, — представился тот, чуть запинаясь.

— Каори проводит вас, Шэнли, — Юкико грациозным жестом поманила девушку от калитки. — Вас ждут в соседнем павильоне, и забудьте о времени и условностях. Вам все позволено.

Голос мягкий, рождает в груди ощущение теплоты.

Каори, хихикая, повлекла студента по дорожке, а Юкико пристально разглядывала Толумана. Что тоже как будто странно для гейши.

Вскоре девушка вернулась и с поклоном открыла дверь домика. Опустилась на колени, разула Толумана, а когда тот вошел, провела каким-то приборчиком от его головы до носков.

— Нижайше прошу прощения, но отдайте, пожалуйста, ваш телефон и электронный гид… А больше ничего нет.

Она ловко отсоединила аккумуляторы и положила всё в небольшой сейф.

— Записывающие устройства не допускаются в домах гейш, — сказала Юкико, входя. — И он полностью защищен от прослушивания, у меня бывают важные гости.

Стены однотонно-голубоватые, дверей в другие комнаты не видно — наверное, раздвижные перегородки. В углу ваза с цветком, за окном зеленый садик, а потом стена другого дома.

Каори подвела Толумана к низкой скамеечке перед таким же низким столиком — хорошо, а то думал, что придется сидеть на полу. Юкико грациозно опустилась на пол, слегка откинув подол кимоно. От нее исходил чуть пьянящий и почему-то тревожный аромат… Девушка поставила на столик чайник и чашки.

— Спасибо, Каори, — тихо сказала Юкико. — Иди к себе.

Та низко поклонилась и исчезла, а Юкико стала разливать чай. Рукава кимоно приспустились, приоткрыв белые изящные руки. Наверное, так и начинается соблазнение — слегка приоткрыть то, другое… Но Юкико ни разу не коснулась Толумана и не села рядом, как вроде бы полагается гейше — столик из коричневого дерева разделял их.

Она подождала, пока Толуман пригубит чай, и тоже поднесла чашку к губам. Но тут же поставила.

— Вы раньше бывали у гейш… господин Толуман?

— К сожалению, в Колымской автономии их нет, поэтому только читал. И жена бы не поняла.

— Ну, я ведь не юдзё… Кстати, очень вам благодарна, что не поставили меня в неловкое положение, выбрав сексуальные услуги. Потому что я не смогла бы их оказать.

Толуман повертел чашку в руках — красивая. Появилось какое-то странное чувство. — Почему? — спросил он.

— Если вы читали о гейшах, то уже поняли, что я встречаю вас не так, как обычно гейша. И на это есть причина.

— Какая? — Действительно, странный разговор.

— Я постаралась увидеть вас как можно скорее, потому что меня поразило ваше письмо. Я знала о Кэти и Ивэне Варламовых, но не подозревала, что у них есть еще брат… А значит, и у меня.

Толуман едва не выронил чашку.

— Что?!. Хотя да, — пробормотал он чуть погодя. — Мать рассказывала, что до Колымского края отец побывал в Японии. Выходит, у него здесь был роман?

Зеленые глаза Юкико потемнели.

— Это была большая любовь, — сказала она с неудовольствием. — Мать рассказывала, что они даже…

Она осеклась и плавным движением руки подлила Толуману чая.

— Впрочем, это лишнее. Если кратко, то мать приставили, чтобы скомпрометировать отца. Она тогда была ученицей гейши, майко, как сейчас Каори. А они полюбили друг друга. Но их безжалостно разлучили… Кстати, непохоже, что вы родной брат Кэти. И мы как будто одногодки. У вашей матери тоже случился роман? — И она лукаво приподняла бровь.

Толуман вздохнул, все повторяется. Кэти не знала, что у нее есть брат в Колымском крае, а он не знал о сестре в Японии. Ну и папа… Улыбка Юкико располагала к откровенности, и он сказал:

— Не совсем. Мать фактически вынудила отца взять себя как одьулун, вторую жену. А ее заставила старшая рогна.

— О! — Юкико удивленно покачала головой. — Так ваша мать рогна?

— Да. Редкий случай, я знаю. Почему-то было нужно, чтобы я появился на свет. Они пробыли вместе недолго, но у них возникла любовь. Я вижу это по матери. И все же она почти силой отправила отца обратно в Канаду, к его первой жене… Как странно, вы говорите, что и вашу мать он любил. Никогда не думал, что…

— Это возможно до трех раз, не более, — твердо сказала Юкико. — И разлука должна быть вынужденной… — Она помолчала. — Мою мать звали Сацуки. Их разлучили в снежный вечер на террасе Киёмидзу-дэра в Киото. Поэтому мать и назвала меня Юкико — «снежная». Отца преследовали цзин. Если бы они появились десятью минутами раньше, меня не было бы на свете.

Она вздохнула и умолкла, склонив голову. Золотой луч заката упал на ее волосы. У Кэти они светлее, наверное мать Юкико была темноволосой. Ну да, это же та гейша на фотографиях!..

У Толумана перехватило дыхание, настолько Юкико была красива. И при этом вынуждена продавать себя… Он прокашлялся.

— А что произошло с Сацуки? Она жива?

— Умерла. — Лицо Юкико застыло как маска. — Она всё ждала его, а порой надеялась приехать сама. Но у вас не принято ходить к гейше, имея жену. Когда узнала, что он погиб, то спрыгнула с террасы Киёмидзу-дэра, хотя оттуда не положено прыгать одной. Меня воспитали в доме гейш в Киото, там еще осталось несколько.

Она снова помолчала и, взяв веер, как-то по-особому качнула им.

— Вы написали, что хотите поговорить о моей сестре, Кэти. Жаль, что я не встречала ее. Что с ней?

Что ж, с ним были откровенны. Он ответит тем же.

— У нее почти такие же волосы, как у вас, — сказал Толуман. — И зеленые глаза, хотя ваши темнее и красивее. Она богатая женщина. Но ее, как и меня, преследует некто. И одна ниточка ведет сюда, в Ордос…

Стараясь быть кратким, он рассказал о покушениях на Кэти. Юкико внимательно слушала, иногда покачивая веером.

— Мне нужно уяснить несколько моментов, — наконец сказала она. Голос по-прежнему мягкий, но теплота исчезла. — С самого начала. Вы явно знаете больше, чем я. Кто все-таки убил отца? Мать говорила, что это было какое-то коммерческое соперничество.

— Ложь, — ответил Толуман. — Официальная версия, чтобы не вести тщательного расследования. Надежный человек сообщил мне, что согласно информации из Канадской службы разведки и безопасности, диверсию устроили цзин.

— Насколько надежный?

— Это Нейт, тогдашний начальник службы безопасности «Trans-Zone». Он последний видел отца живым. И еще он сказал, что разрешение на такую операцию мог дать только глава их ордена.

— Патриарх Темной луны, — без выражения сказала Юкико. — Дайте подумать… Да, сейчас все тот же. Они живут долго, заботятся о своем драгоценном здоровье. Очень вам благодарна, — она слегка поклонилась, — наконец-то мне все стало ясно. Теперь второй случай… Тот андроид, что ударил Кэти кинжалом, она похожа на меня?

Толуман задумался. — Не так уж внимательно проглядывал запись, но да, похожа. И имя такое же.

— Я давала согласие на копирование своего облика, — с неудовольствием сказала Юкико. — Это отчисления с каждого проданного экземпляра, а нам, гейшам, надо выживать. Но какая низость! Какое извращенное коварство — организовать убийство Кэти двойником ее же сестры!

Ее глаза стали темно-зелеными, таким бывает небо перед грозой.

— Мне это не приходило в голову, — ошеломленно сказал Толуман. — Думал, что андроид просто копия одной из гейш.

— Я предполагаю, кто это устроил, — тень легла на нежное лицо Юкико, или то были сумерки? — Всё сходится к одному.

Она помолчала, сидя как фарфоровая статуэтка в сгущающемся сумраке.

— Вы женаты?

— Да. У меня необычная жена, из Сада. И у Кэти муж оттуда…