"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 1100

«Знаки следует обновить. После того, как Хайлигланд от нас отрекся, мечей должно остаться шесть. Или пока лучше не торопиться?»

Отряды бельтерианской кавалерии в зеленых мундирах неусыпно патрулировали улицы, помогая давно переставшей справляться городской страже. Корабли Энриге Гацонского привезли в Миссолен еще три сотни пехотинцев и рыцарей — настолько похожих между собой, что, казалось, они были рождены одной матерью. Собрались здесь и знаменитые канеданские лучники, и освендийские копьеносцы, и рикенаарские воины, вооруженные изогнутыми саблями.

Воспользовавшись положением канцлера, Демос призвал всех, кого мог, стараясь не вызвать панику среди местного населения. На полях вокруг города уже было не протолкнуться от солдатских шатров и палаток. В совокупности насчитывалось около пяти тысяч человек.

«Я не могу рисковать. Не теперь».

Великий наставник принял вызов и согнал в Миссолен братьев-протекторов из каждой обители восточной части империи. Разведчики лорда-протектора Анси донесли о трех тысячах воинствующих монахов в дополнение к пяти сотням обитателей Эклузума. Шпионы Арчеллы докладывали еще о двух тысячах вооруженных церковников, развернувших лагерь в одном дне перехода от столицы. Однако в спину им дышали полторы тысячи бельтерианских пехотинцев и полк тяжелой кавалерии, что должно было немного охладить пыл святого воинства.

«Если конфликту суждено перерасти в столкновение, город утонет в крови. Но вряд ли все ограничится одной лишь столицей».

Численное преимущество пока оставалось на стороне Демоса, хотя на деле лояльных ему воинов было меньше — военмейстер Офрон Аллантайн отказался принимать какую-либо из сторон назревающего конфликта.

«Оно и к лучшему. Его задача — обеспечивать порядок в городе, а не подливать масла в огонь. Пусть за Освендис говорит лорд Брайс».

Демоса и Витторию облачили в золото с ног да головы. Тяжелая повозка — тоже золоченая от козел до колесных спиц — проседала от обилия сверкающей парчи и зеленого бархата. Каждая деталь этого произведения искусства сияла, словно тысяча солнц. Нарядно одетые горожане бросали под ноги растянувшейся процессии мелкие розовые цветы — последние дары ушедшего лета. Один из них попал на плечо Демосу, он аккуратно снял его за лепесток и принюхался. Пахло тухлятиной.

«Как и вся эта история. Со стороны красиво, а тронешь — в нос бьет гниль».

Перед повозкой шествовали монахи, братья-протекторы, кавалеристы, почетные караульные — всех и не сосчитать. Хвалебные гимны, что пели церковники, совершенно глохли, подавляемые шумом толпы. Демос не слышал самого себя.

Царственная Виттория смотрелась среди всего этого великолепия гораздо уместнее, чем ее супруг. Гацонка раздавала ослепительные улыбки, махала рукой горожанам, кивала головой в знак благодарности за пожелания долгого и счастливого правления — словом, вжилась в роль не хуже благовоспитанной латанийки королевский кровей.

Но истинный триумф принадлежал леди Эльтинии. Вдовствующая герцогиня вовсю смаковала победу сына.

«Или свою?»

Ее карета следовала сразу же за повозкой Демоса и мало чем уступала в убранстве императорской — столько же золота и зелени, столько же алмазов и жемчуга баснословной ценности. Рядом с Эльтинией восседал бледный как полотно Линдр — без жены и детей.

«Кто же станет держать все яйца в одной корзине? Нет-нет, дорогой брат, твое семейство ждет тебя в другом месте в окружении моих надежных слуг».

За Деватонами растянулась длинная процессия кумов, сватов и других прихлебателей, связанных с Домом узами крови. Ренар, как и ожидалось, к праздничному шествию не присоединился. Но более всего Демоса нервировала недосягаемость Ихраза. Энниец, следуя правилам, шел в отдалении, предоставив заботу об охране господина дворцовой страже. На мужей, облаченных в прекрасные, но бесполезные церемониальные доспехи, Деватон положиться не мог.

«Да и на кого теперь можно?»

На соборной площади повозка остановилась. Слуги, не переставая гнуть спины в поклонах, приставили невысокую лесенку и помогли Демосу выбраться. Он искренне пытался сделать это с изяществом, но вышло скверно, и от неминуемого конфуза будущего императора спасла лишь трость Лахель. Виттория же, приняв протянутую супругом руку, покинула золотой экипаж столь грациозно, словно умела летать.

Выходивший на просторную городскую площадь фасад Великого Святилища украшало множество флагов, стягов, вымпелов; мечи Криасмора, серебряный диск Хранителя, старый герб Таллонидов, башня Деватонов, кораблик Гацоны — от разноцветного великолепия разбегались глаза.

— Готов? — проигнорировав важность момента, подмигнула Виттория.

— Нет, может отложим? — съязвил Демос.

Гацонка возвела очи горе и тяжело вздохнула. Высокие ворота собора разверзлись, пыхнув на процессию сизыми клубами дыма благовоний. Святилище уже наполнились людьми, и в этот день их собралось даже больше, чем во время Вселенского Суда.

Демос с легким поклоном подал руку супруге, и она, присев в реверансе, взяла его под локоть. Леди Эльтиния, затянутая в тугое зеленое платье, с торжествующей улыбкой шла на десять шагов позади и волокла за собой Линдра. Изумрудный камзол графа дивно оттенял болезненную бледность еще не зажившего от побоев лица. Но даже следуя на столь почтительном расстоянии, они оба рисковали нечаянно наступить на непомерно длинный золотой шлейф платья Виттории.

«Еще какая-то сотня шагов — и я император?»

Демос замедлил шаг, наслаждаясь последними мгновениями относительной свободы. Зал украсили с гораздо большей помпезностью, чем он смел ожидать — всюду золото и серебро, бархат и шелка, звезды и солнца, гобелены и витражи. Каждый вельможа вырядился как герцог. От обилия вышивки и кружев рябило в глазах; балконы грозили обрушиться под массой напиравших на перила знатных зевак. Аристократы давили друг друга, толкались локтями, пыхтели и шипели друг на друга, пытаясь расчистить себе обзор.

Наверху нашлось место и для делегации латанийцев. Король Эйсваль некоторое время с презрением взирал на Деватонов, а затем демонстративно отвернулся.

«Ты, конечно же, меня ненавидишь. Но вопрос, по какой именно причине? Не потому ли, что я лишил тебя влияния на имперский трон? Или просто из-за того, что я наполовину энниец — вы же так дружны с Магистратом, аж искры во все стороны летят. Так или иначе, спесь я с тебя еще собью. Публичный позор твоей племянницы Ириталь был лишь началом».

Возле алтаря, там, где во время Вселенского суда располагалась кафедра для выступлений, их уже ждал Великий наставник, окруженный наряженными в белое с серебром церковниками. Братья-протекторы выстроились плотной шеренгой за спинами монахов, но Ренара среди них Демос не увидел. Тиара Ладария, усыпанная алмазами и хрусталем, сияла, отражая свет сотен свечей. Демос шагнул вперед, тихо посмеиваясь.

«Кто бы мог подумать? Интересно, эта старая перечница признает, что проиграла? И как огрызнется на прощание?»

— Тебя все это забавляет? — Виттория, нацепив на лицо самое благоговейное выражение, покосилась на мужа.

— А тебя — нет?

— Немного.

— Но знаешь, что забавляет меня по-настоящему?

— М?

Демос, не сводя взгляда с выстроившихся по обе стороны от прохода людей, наклонился к уху жены:

— Сегодняшнюю ночь я проведу в постели с самой императрицей.

Гацонка прыснула и отчаянно стиснула зубы, пытаясь не расхохотаться.

— Тише! — он и сам с трудом подавил улыбку. — Мы подаем дурной пример этим благородным задницам!

— Тогда прекрати меня смешить.

Ладарий раскинул руки в стороны, словно собирался заключить любимого брата в объятия, и, улыбаясь, шагнул вперед.

«Тебе сейчас должно быть не до смеха. Или ты настолько хорошо владеешь собой, или я о чем-то не знаю. И это мне не нравится».

Среди церковников, столпившихся за спиной Великого наставника, Демос заметил брата Ласия — дознаватель сверкал неизменно идеальной лысиной, но вечно бесстрастная физиономия монаха отчего-то выглядела встревоженной. Деватон встретился с ним глазами, и тот едва заметно качнул головой.