"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 1463

— Милорд, не бойтесь, я вас не дам в обиду. Если что, разбужу леди Иону с Перстом.

— Благодарю, вы настоящий друг… Ладно, Нексия, впустите Джемиса.

Стрелец ворвался в спальню, отпихнув Нексию. Шумно надышал на Эрвина, уронил на подушку пару капель слюны, обнюхал спящую Иону. Затем в комнате появился его хозяин.

— Желаю здравия, милорд.

— И вам здравия, Джемис. Благодарю за прекрасно выполненную задачу.

Эрвин старался говорить тепло. После всего пережитого размолвка с другом казалась глупой и пустой. Джемис придвинул стул, сел возле кровати.

— Милорд, можем ли мы поговорить наедине?

— В данный момент — нет. Как видите, Иона и Гордон Сью облюбовали себе кресла для сна, я не стану их тревожить. Но можем отложить разговор на завтра.

Джемис помедлил, обменялся взглядами с Нексией. Найдя в ней поддержку, сказал:

— Я пришел просить прощения.

Нексия шумно вздохнула, а Гордон Сью, умостившийся было поспать, с интересом приоткрыл глаз. Эрвин ощутил недоброе предчувствие.

— Что произошло?

— Я не смог убить вашего брата.

От сердца немного отлегло.

— Расскажите в подробностях.

Джемис поведал о том, как последний отряд вильгельминцев вызволил Рихарда из плена. Рассказ продолжил Гордон Сью. Командир монахов был тем самым, кто вместе с иксами тушил лесной пожар. Гордон Сью позвал его на переговоры, и оба поняли сложность положения. Если начнется схватка, Рихард перебьет роту иксов, а монахи, пожалуй, погибнут все поголовно. По молчаливому согласию, никто не отдал приказа стрелять. Монахи с Рихардом отступили в горы, Гордон Сью послал за ними разведчиков для слежки, но преследовать не стал.

Эрвин сказал искренне:

— Одобряю ваш поступок. Вы сохранили много жизней и проявили милосердие к достойному врагу. Я рад и тому, что Рихард выжил.

— Он представляет опасность, — заметил Джемис.

— Он не слишком умен, потому легко внушаем. Виттор и Пауль сбивали его с толку. Когда их не станет, мы поможем ему понять свои ошибки.

Гордон Сью, довольный собой, погрузился в дрему. Джемис почему-то остался напряжен.

— Это не все, милорд. Говоря точнее, это меньшая часть. Теперь я хочу сознаться.

У изголовья постели шумно вздохнула Нексия. Джемис подозвал Стрельца, погладил между ушей. Затем вынул из ножен лидский меч, положил на пол, поверх него — кинжал и перчатки. Это выглядело торжественно и жутко.

— Что происходит, тьма сожри?

Полностью разоружившись, кайр Лиллидей опустился перед Эрвином на одно колено.

— Милорд, я сознаюсь в трусости. У ворот Рей-Роя я увидел, что случилось с Мораном и леди Ребеккой, пришел в ужас и бросился бежать.

Герцог хлопнул ртом, просто не в силах ответить. Низко опустив голову, кайр продолжил:

— Они были не мертвы и не живы, застряли в темнице плоти на тысячу лет. Это хуже всего, что можно представить. Я потерял контроль над собою и помчал прочь. Даже когда вы оказались под угрозой, я продолжал скакать. Только Стрелец заставил меня одуматься. Я позвал его в седло — и понял, что пса рядом нет. Оглянулся — увидел: он остался возле вас. Собака была храбрее меня! Устыдившись, я повернул обратно.

Джемису перехватило дыхание. Он ждал хоть какого-то ответа, но Эрвин не находил слов. Вассал, бросивший сюзерена в беде, не может носить двуцветный плащ. Но Джемис-то не бросил, а вернулся. До признания кайра герцог даже не замечал его проступок!

Иона всхлипнула и дернулась во сне. Эрвин сказал:

— Довольно боли и страданий. Не казните себя. В итоге вы вернулись и привели коня, что сильно помогло мне в той ситуации.

Джемис с горечью произнес:

— Это только начало, милорд. Слушайте дальше. Мы вышли из боя, и я с удивлением обнаружил, что вы не собираетесь меня наказывать. Когда барон Айсвинд обвинил меня в трусости, вы вступились на моей стороне. Я понял, что вы даже в мыслях не допускаете подобного. Вы были абсолютно уверены во мне — и это лишь усугубляло вину. Я должен был прийти с покаянием, но не решился. Вместо этого…

Эрвин поперхнулся, осознав всю нелепость положения.

— Холодная тьма, Джемис, вы чувствовали себя виноватым? Почему же постоянно обвиняли меня?! Когда ваш рот раскрывался, я слышал только упреки! Вы вели себя как… как…

— Как задница, — признал кайр. — Поймите, милорд: я не умею быть виноватым трусом. Зато хорошо умею дерзить и нарываться на драку. Чем большим дерьмом я себя ощущал, тем больше наглел напоказ. Жаждал конфликта с бароном, с вами, даже с целым отрядом — лишь бы всем доказать, что кайр Джемис Лиллидей не трус! Но ваша проклятая деликатность не дала этому сбыться. Вы и сами не наказали меня, и Айсвинду запретили. Я хотел помчать за ордой и славно погибнуть в бою — вы не позволили и этого. Тогда я вызвался стрелять из Орудия. Это была самая постыдная служба — как раз по мне.

— Джемис, прекратите! — вскричала Нексия. — Вы черните себя, это неправда!

— Молчите, несчастная… — бросил Джемис, и Эрвина кольнула странность: почему влюбленные говорят на «вы»? — Далее, милорд, я узнал о гибели отца. То был короткий час просветления. Я задумался о вечном, понял, что тоже могу погибнуть — и уйду на Звезду не только трусом, но и лжецом. Тогда я попросил у вас прощения, но так и не посмел открыться.

— Да, я помню тот разговор.

— А затем появилась леди Нексия. В один прекрасный день вы велели ей поговорить со мною — и тут в меня снова вселился бес. Кто я был на тот момент? Трус, обманщик и нарушитель Вильгельмовой заповеди. Было бы правильно, если б вы меня презирали, как остальные офицеры. Но вы послали девушку, чтобы меня утешить. Вы меня… пожалели!

Последнее слово сочилось таким гневом, что Эрвину захотелось зарыться в подушку.

— Джемис, простите, я ничего такого не думал. Просто Нексия могла бы вас понять…

— Никто не мог, а пуще всех — вы, идеальный Ориджин! Вам ли знать, каково это — жить с пятном на душе!

Лиллидей, даже стоя на колене, умудрился звучать угрожающе. Эрвин предупредил:

— Если хотите отомстить, то ничего не выйдет: я спрячусь под кровать.

Джемис сбавил накал:

— Простите, милорд. Я хотел сказать одно: когда вы прислали леди Нексию, я принял это за издевку. Конечно, теперь знаю, что ошибся. Но тогда кровь ударила в голову. Вот потому, едва Нексия предложила свой план, я на зло вам дал согласие.

Эрвин взмахнул рукой:

— Погодите, я запутался! Ничего не понимаю!

— Зато я понимаю, — мурлыкнула альтесса Тревога, забравшись к нему под одеяло.

— Какой план, что предложила? Это же Снежный Граф устроил вам брачный договор. Вы знали обо всем задолго до приезда Нексии!

— Верно, отец вручил мне брачный договор, даже в письменном виде. Следовало намного раньше показать его вам…

Джемис вынул из-за пазухи конверт и подал Эрвину. Почему-то на бумаге красовался крылатый лев. Герцог выдернул лист из конверта, бегло прочел, поморгал, начал читать снова. Должно быть, из-за болезни смысл ускользал от него. «Первый из Пяти, славный над славными, хранитель ключей от Львиных Врат будет счастлив породниться… Бесстрашному кайру Джемису из могучего дома Лиллидеев да будет известно, что девица Деметра из Великого Дома Неллис-Лайон мечтает…»Эрвин показал бумагу альтессе:

— Твой долг — объяснить происходящее, пока я не свихнулся.

— Это брачное письмо от короля Шиммери, — с хитрою улыбкой сказала Тревога. — Кайру Джемису предлагается в жены южная принцесса.

— И вы отвергли ее ради Нексии?

Джемис сглотнул и покосился на леди Флейм. Она, покраснев, опустила глаза. Эрвин озлился:

— Тьма сожри, вы меня дурачите! Я ничего не понимаю!

Тревога положила ладошку ему на лоб:

— Это простительно, мой милый. Ты был тяжело болен, лихорадка ослабила рассудок…

— Идовы черти! Джемис, встаньте с колен, наконец. Вы же не каетесь, а смеетесь надо мною!

Лиллидей сел на стул и сразу обрел недостающую уверенность.