"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 1420

— Тьма, да это же мятеж! — вскричал Джоакин и натянул поводья так, что лошадь заржала.

— Ну, пока нет, — возразил Мартин. — Барон их здорово осадил. Тихонько ушли восвояси и больше не показывались. А сегодня, вишь, юрты снимают — стало быть, подчинились.

— Но они хотели ворваться в город! Несмотря на приказ графа!

— Ну, приказ… — сказал Мартин как-то неуверенно.

Они встали на перекрестке, и лидцы обходили их стороной. Не потому, что боялись побеспокоить, а скорее, из брезгливости. Но теперь Джоакин иначе посмотрел на горожан. Да, они хмурые молчуны, однако — верноподданные графа. Жители Лида открыли врата без боя, а Пауль хочет вырезать их! Какими бы не были, такой судьбы они не заслужили. Они должны знать: мы — за правду и справедливость, Избранный — самый добрый человек на земле!

— Надо остановить шаванов! — твердо сказал Джоакин.

— Вроде, остановили… — обронил Мартин.

— Нет, слов барона мало! Поедем в их лагерь и убедимся, что они уходят в Первую Зиму!

Джо хлестнул кобылу и помчал по кривым мощеным улицам. Мартин едва поспевал следом.

— Да погоди ты! Давай пропустим пару лидок, обсудим положение…

— Милорд, я не буду спокоен, пока шаваны не уйдут!

Подковы звенели о камень, северяне шарахались с пути.

— Простите! — кричал им Джоакин. Это-то можно простить, но если погубим мирный город — тогда прощенья не будет.

— Погоди же, — пыхтел Мартин, — я еще не все сказал…

— Потом! Сперва надо увидеть, что Пауль уходит!

За сотню футов до ворот Джо наткнулся на стайку детей. Они чуть не влетели под копыта.

— Вы чего путаетесь? А ну по домам!

— Дяденька, за стеной что-то творится… Нам бы поглядеть…

— Брысь, я сказал! Дома сидите!

И вот городской въезд. Могучая надвратная башня, заслоняющая небо; зубчатые полотнища стен. Щурясь против солнца, Джо посмотрел на верхушку башни. Между зубцов, виднелись тени часовых.

— Открыть ворота! Лорд Шейланд здесь!

Со скрипом поднялась решетка. Кони проскакали через каменный туннель, лязгнули створки внешних ворот. И вот они на плоскогорье, под гложущим горным ветром, среди юрт и шаванских рож.

— Где Пауль?! Где Гной-ганта?!

Ответом было: «Гы-гы… Лысые хвосты… Там, где надо». Джо схватил одного за грудки, сунул Перст под нос, лишь тогда узнал:

— Вон там, в юрте с золотым червем.

Золотой червь — тьма, в этом весь Пауль! Джо и Мартин подлетели к чертовой юрте, полдюжины ханидов сразу окружили их.

— А ну, придержать коней, спешиться! Куда несетесь, лысые хвосты?!

— Должны увидеть Гной-ганту! Немедленно! Прямо сейчас!

— Увидите, когда он пожелает.

Джоакин вспомнил идиотское правило орды: у них лицезреть Пауля считается за честь. Нашли удовольствие! Век бы его морду не видеть.

Внезапно он подумал: тьма, так вот зачем Аланис с ним спала! Как всегда, хотела быть особенной: никому нельзя, а ей можно, и не только видеть. Из одного тщеславия легла под чудовище. Подстилка…

В миг, когда Джоакин подумал это бранное слово, из юрты появился Пауль. С ним вместе вышли Чара, Кнут и Сормах. Пауль ухмылялся, как золотой червяк, вышитый на юрте.

— Приветствую вас, лорд Мартин и сир Джоакин. Всегда рад добрым друзьям Виттора. Как ваши раны, уже зажили?

Джо постарался не заметить насмешки.

— Мы пришли убедиться, что вы немедленно выступаете в…

Мартин тронул путевца за руку:

— Друг, давай я скажу.

Ладонь Мартина дрожала, его всего трясло. Милорд боялся Пауля и хотел превозмочь свой страх. Благородное желание! Джоакин кивком уступил ему слово.

Шейланд откашлялся, прочистил горло, почесал шею. Ханиды насмешливо скалили зубы, но Гной-ганта смотрел с интересом.

— Что скажешь, лорд Мартин?

— Ну… такое дело, Пауль: я думаю, Вит нас обоих обидел. Тебя не назначил полководцем, а мне не дал никакого владения. И волчицу не наказал, хотя она меня избила, ты же видел…

— Избила баба! — заржал Сормах.

Мартин оробел, но продолжил:

— Мы с тобой, Пауль, как бы это… в одном положении. Давай того, поймем друг друга.

— Гной-ганта понимает: ты трус и тряпка, — процедила Чара.

— Да, я боюсь, — честно сказал Мартин. — Пауль — больше чем человек. Любой здесь боится его гнева, и я тоже. Но все-таки это… давайте друг другу поможем!

— Как именно? — уточнил Пауль.

— Я хочу наказать Иону. Она — тварь, ведьма, она брата зачаровала! Пускай сдохнет!

Пауль качнул головой:

— Она бесстрашная, я это люблю. Убивать не имею желания.

— Я убью сам, ты только впусти меня к ней! Там Доркастер того… а ты его — это…

Джоакин нахмурил брови:

— Постойте, милорд, что вы затеяли?

Удивился и Пауль:

— Вчера мои люди были в замке и требовали кое-что. Их требование — разумно и достойно, но барон выгнал их, как собак, еще и пригрозил расправой. Ты был при этом, Мартин.

Шейланд кивнул:

— Верно, был. Потому и говорю, что мы в одной лодке. Вам не дали то, а мне — это. Так отдайте то, что хочу я, и возьмите то, чего вы хотите.

Он поднял руку с Перстом — но лишь затем, чтобы подкатать рукав на другой руке. Левое запястье Мартина украшал… Голос Бога!

У Джоакина глаза полезли на лоб:

— Милорд… что происходит?!

Его никто не замечал. Все смотрели на Мартина — верней, на руки Мартина.

— Это Предмет барона Доркастера? — уточнил Пауль.

— Ну, да. Позаимствовал утром. Тихонечко так…

— Если мы войдем в Лид, барон ничего не сможет?

— У него только Перст… А у вас — двадцать Перстов и орда.

— Ха, — сказал Пауль.

— Ха-ха, — сказал Кнут.

— Га-га-га-га-га! — нестройным хором заржали ханида вир канна.

Все вокруг смеялись, скаля рты. Джоакин выхватил Перст и пальнул в небо.

— Отставить, тьма сожри! Никто не войдет в Лид! Это город Изб… избр…

Он подавился словами, когда хлыст петлею обвился вокруг шеи. Шаван дернул — и Джоакин полетел с лошади, грянулся о мерзлую землю. Чара встала над ним, направив в лицо Перст.

— Убить его, Гной-ганта?

— Нет, нет! — вскричал Мартин. — Джо — мой товарищ! Отпустите его и отдайте мне Иону. Город Лид забирайте себе.

— Сойди с коня, — сказал Пауль.

Когда Мартин спрыгнул на землю, Гной-ганта пожал ему руку.

— Отныне ты — друг орды. Мы не забудем.

— Не забудем! — крикнули остальные.

Пауль приказал:

— Кнут, возьми дюжину, сходи с Мартином в замок, убедись, что его впустят к волчице. Чара и Сормах, поднимайте всадников. Через четверть часа вышибу ворота Лида.

— Гной-ганта! Гной-ганта! Гной-ганта! — заорали шаваны.

Тот, что держал хлыст, убрал его, и Джоакин смог подняться. Глянул на Мартина, слезы стояли в глазах.

— Милорд, что же вы… Они сожгут город!.. Так нельзя, мы же за правду!..

Мартин шмыгнул, утер нос рукавом.

— Не вини меня, тут один Вит виноват. Обидел меня, обидел орду… А мы только взяли свое.

Лагерь огласился криками, вскипел движением. Всюду ржали кони, скрипели ремни, лязгало железо. Тысячи всадников вооружались и вспрыгивали в седла. Джоакин вспомнил детей, что попались на пути у ворот… Милые сорванцы, даром что северяне…

— Милорд, так нельзя! — выдавил он, чуть не плача.

Мартин пожал плечами:

— А можно брата родного носом в дерьмо? Видишь, как оно… Не я это начал.

Тогда Джоакин вскочил на лошадь:

— Я доложу Избранному! Он узнает, что вы сделали!

— Не надо, — начал было Мартин, но Пауль уронил руку ему на плечо:

— Оставь. Пускай доносит, кто-то же должен.

Джо хлестнул кобылу и помчал между юрт. Он еще слышал, как Чара спросила Пауля:

— Пристрелить шакала?

— Не нужно.

— Он дерьмо!

— Вот и не пачкай руки.

Джоакин несся, набирая ход. Несся так, что кони-юрты-костры-шаваны мелькали пестрою лентой. Ханиды смеялись, думая, что он бежит от страха перед Чарой. То не была правда.

Джоакин гнал коня, чтобы не видеть, как шаваны втопчут в землю древний город Лид.