"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 1208

Аббатиса храбро глянула ему в лицо:

- Милорд, я и не думала шутить. Мне было трудно поверить, что так быстро и походя может быть решена судьба человека.

- Не цепляйтесь к словам, сударыня. Конечно, я вынесу вердикт позднее, во время суда, как и положено по закону. Но в данный момент не вижу препятствий к обвинительному приговору.

Она замешкалась, и эмиссар продолжил:

- К слову сказать, не понимаю, зачем вам понадобилось вызывать меня. Дело простое и ясное, ответчик – ничтожен, Предмет – мал. Могли бы отдать семинариста светским властям и не обременять меня долгою дорогой.

То было неправдой. Она не звала его, а лишь доложила капитулу о происшествии. Капитул мог прислать любого пса, гораздо более мелкого, чем Хайтауэр.

Но эти слова стали бы новым оправданием – пустым и бесполезным. Эмиссар уже сложил о ней мнение. Он ничего и не ждет от нее, кроме мелких промашек и пустых оправданий. Аббатиса ощутила сильнейшее желание: удивить его.

- Милорд, дело не представляется таким уж ясным. Видите ли, юный Дэвид имел уважительную причину, чтобы вынести Предмет во двор.

- Поверье об удаче в любви? Олухи-студенты прожужжали мне все уши. Но это пустая сплетня! Вашего Предмета нет в списке чудотворных.

- Потому, милорд, что не существует точных признаков любовного чуда. Когда Предмет снимает паралич или исцеляет сизый мор, его священная сила становится очевидна. Но если супружеская пара живет душа в душу – это кажется обычным делом, не правда ли? Нужно много лет наблюдений, чтобы заметить связь. Большинство семей подвластны житейским коллизиям: случаются детские смерти, измены, ссоры, склоки… А пары, коснувшиеся Предмета, остаются счастливыми.

- Вы в это верите, сударыня? – усмехнулся эмиссар.

- Я не готова утверждать, что данный Предмет – чудотворен. Вы полностью правы, милорд: он не явил нам канонических признаков дива. Но важно иное: мещане верят в его силу. Эта вера оказывает весьма благотворное влияние. Каждая пара, которая коснулась Предмета, начинает считать себя избранной, а свою любовь – освященной богами. От этого и муж, и жена сильнее ценят друг друга, дарят больше внимания и заботы. Любовь крепчает, когда в нее верят.

Странное дело: лицо эмиссара разгладилось, с губ слетела циничная усмешка, в глазах проявился интерес.

- Большинство городских пар венчается в вашей обители?

- Да, милорд.

- Если Предмет так хорошо влияет на них, отчего вы не всем позволяете его трогать?

- Это разрушило бы веру в чудо. Согласитесь, милорд: где есть гарантия, там нет волшебства.

- А как вы избираете счастливцев?

- Рискую быть вновь обвиненной вами, однако первым делом я прошу внести жертву – не менее двух эфесов. Когда монеты ложатся в дароносицу, я зову к себе молодых, возлагаю руки на их чело и молюсь Праматери Софьи. Если Величавая подает мне дурной знак, я запрещаю таинство с Предметом. Но чаще она проявляет благосклонность к молодым, и тогда я позволяю им коснуться святыни.

- Этот семинарист пожалел двух эфесов?

- Дэвид не имел и глории, милорд. Он беден. А если бы нашел деньги для оплаты, я б их не приняла. Дэвид влюблен в дочку знатного человека, они – не пара друг другу.

- И потому он стащил Предмет?

- Вполне возможно, да.

- Однако мотивы вора неважны. Кто вынес Предмет из храма, тот покусился на святое.

- Именно поэтому, милорд, я молилась, чтобы капитул прислал мудрого судью, вроде вас. Это дело слишком двояко: славный юноша ради светлой цели совершил очень дурной поступок.

Эмиссар огладил худые свои щеки, провел ладонью по острой, как клин, бороде. Нечто в словах аббатисы крепко его заинтересовало. На всякий случай она добавила:

- Милорд, не извольте сомневаться: все пожертвования на благость Предмета исправно внесены в доходную книгу. Половина перечисляется мною в пользу казны…

Он кивнул так рассеянно, что стало ясно: доход святой Церкви не заботит эмиссара. По крайней мере, не сегодня.

- Приближаются Софьины дни… - задумчиво вымолвил гость. – Должно быть, многие пары подали заявку на обручение…

- Двенадцать свадеб, милорд, и двадцать три помолвки.

- Как вы успеете столько?

- Не скрою: придется трудно. Задействуем садовую часовню и подземную капеллу. Там будут служить старшие сестры, а я возьму на себя храм…

Он удивился:

- Вы лично правите свадьбы?..

- Я недаром служу Софье, милорд. Свадебный обряд – не только мой долг, но и радость.

- Хм…

Он повел бровью, будто хотел сказать: «А я-то думал, вас радуют только деньги…» Но сказал иное:

- Аббатиса, простите мне малое лукавство: я упрекнул вас в напрасном вызове. Знаю, что вы меня не звали. Капитул собирался направить иное лицо, но я взял на себя эту миссию. Имею хорошего знакомца в вашем городе, хотел его повидать.

- Славно, когда дело позволяет встретиться с другом.

- Но есть и вторая причина визита. В городе живет моя невеста, я хотел обручиться на Софьины дни. И коль скоро вы лично правите обряды – не окажете ли услугу?

- Ну, что ж, оставлю вас наедине…

Барон Вингрем улыбнулся дочке, не то подбадривая, не то извиняясь, и вышел прочь.

Дариус Хайтауэр толкнул ногой стул:

- Садись.

Роуз села прямо, не касаясь спинки. Разгладила платье, сложила руки на коленях. Было страшно. Человек в черном осмотрел ее бегло, без похоти и даже без интереса. Сказал:

- Я наблюдал, как ты росла. Видел тебя в различных ситуациях, неплохо знаю отца. Все нужные черты были тебе привиты, а все уроки – преподаны. С позиции нрава и воспитания, ты мне подходишь.

Роуз ждала чего угодно, но не такого! Долгих смотрин, придирчивых опросов: что она знает, что умеет, что любит… Равнодушие ошеломило ее, как ледяная вода.

- Перейдем к важному: телесным вопросам. Барон показал мне заключение лекаря, который признал тебя полностью годной к деторождению. Твой вид подтверждает его слова: широкие бедра, здоровый цвет лица. Однако я должен убедиться, что ты не имеешь привычек, вредных для зачатия. Начнем с очевидного: много ли употребляешь вина?

- Отнюдь, милорд. Я помогаю отцу, вижу его клиентов, бывает, выпью с ними за компанию, чтобы не обидеть. Вот и все.

- Должна будешь отказаться полностью, ничего крепче яблочного сока. Соблюдаешь ли заветы Сьюзен? Развиваешь свое тело?

- Не успеваю, милорд. Изучаю с гувернерами восемь предметов, много тружусь по отцовским делам.

- Скверно. В столице изменишь образ жизни, начнешь делать упражнения, полезные при беременности. Ездишь верхом?

- В седле - редко, милорд. Чаще на козлах: люблю править фургоном.

- Полнейшее непотребство. Будешь ездить в карете, а также ходить пешком. Ходьба полезна для развития бедер. Какую пищу предпочитаешь: жирную, сдобную, соленую?..

Пункт за пунктом Хайтауэр спросил обо всем, что могло повлиять на беременность и роды. Роуз отвечала вежливо и ясно, однако душою погружалась в ужас: будущий муж не замечал в ней ничего, кроме утробы и груди.

Но страх - не повод поступить бесчестно! Хайтауэр – давний приятель отца, в также – судья святой церкви. По совести, нужно предупредить его. Когда поток вопросов начал иссякать, Роуз воспользовалась паузой:

- Милорд, позвольте мне сказать.

- Говори.

- Я обязана поставить вас в известность. Простите, милорд, я не питаю к вам чувства. Вы будете несчастны в браке со мною. Я не смогу согреть вас теплом любви.

С полным равнодушием он пожал плечами:

- Этого и не требуется. Коль на то пошло, я тебя тоже не люблю.

Она ахнула:

- Но милорд, зачем же тогда?..

- Для всяческих страстей существуют альтессы. Назначение супруги – иное. Ты с ним справишься.

- Разве моя холодность к вам не отравит супружеской жизни? Не лучше ли найти любящую девушку? При ваших достоинствах это не составит затруднения!

- Наивное дитя, - усмехнулся Хайтауэр.

Роуз совсем потерялась, не в силах понять. Зачем выбирать девицу, к которой ты настолько безразличен? Можно понять безответную любовь, но какой смысл в браке, где любви нет вовсе?!