!Фантастика 2024-114". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Ярошинская Ольга - Страница 1041

— Эй, ну что началось-то? — пошёл на попятную Граф. — Я ж любя. Еду любя, если что, а то напридумываешь ща себе говна разного.

Аня по понятным причинам слышала только мою половину диалога, но сидела, еле сдерживая смех. Богатое воображение помогло ей додумать вторую сторону. Ну да, смешно, б**ть. Вот как с ними всеми жить? Впрочем, это риторический вопрос, люблю я их обоих, даже этого мелкого негодяя и пакостника.

— Слышь, мешок костей, это сейчас серьёзно было? Вас вроде ангел за враньё наказывать должен. Ты меня правда любишь? Повтори это вслух! Бегом, падла! Прямо сейчас!

— Граф, я тебя люблю. Не как Аню, платонически, как друга люблю, — не покривив душой, выдаю я.

— Мля, ещё не хватало, чтобы, как самок своих, — проворчал Граф привычно детским голоском. — Но тебя не наказало! А ангел точно тут работает? Это важно для нас обоих, я должен быть уверен…

— Зачем тебе этот бред? — интересуюсь. — Ну ладно! Я люблю и хочу свою учительницу по геометрии.

«С вас списано два балла за недопустимое недостоверное высказывание, порочащее суть отношений», — тут же отозвался ангел.

— Ну, братан, ты не представляешь, что это значит. Я могу перевести уровень симбиотических отношений на второй! Ураа-а-а-а-аааа! Я невероятно фартовый парень! Но так-то я тебя тоже люблю. Априори, это моя физиология. Кому растреплешь — оторву яички и прожарю и, вон, Ане подам на ужин. Понял, млять?

Ответить я не успел, котёнок исчез, даже не притронувшись к еде. Я немного подождал и спросил:

— И? Что это значит? Что такое второй уровень?

Но ответа не было. Кстати, пропало даже привычное тепло на ноге, как будто мелкий сейчас отдельно от меня, но нет. Каким-то непонятным чувством я ощущал, что он со мной, и ему тяжело. Очень тяжело. Мне реально хотелось ему помочь, но я даже примерно не представлял, чем.

— Серёж, что сейчас произошло? — услышал я Анютку. — Куда делся Граф, и что такое второй уровень? Вот сейчас ничего не поняла. Объяснишь?

— Кто бы мне объяснил, — я задумчиво поскрёб затылок. — Мелкий переходит на второй уровень симбиотической связи. Не спрашивай меня, что это значит, я не в курсе. Я просто чувствую, что ему тяжело и больно. Но как помочь, представления не имею. Вот такие дела.

Аня помолчала, потом решительно пододвинула один из подносов здоровой рукой поближе к себе и принялась за еду. Да, я тоже очень хотел есть, и голод усиливался, как будто Граф вытягивал из меня все соки. Впрочем, я не исключал, что так оно и было. Схватив свой поднос, начал поглощать всё подряд с дикой скоростью. Остановился, только когда понял, что еда кончилась, а любимая сидит напротив меня с огромными глазами с единственной порцией. Всё остальное я закинул в себя, не пережёвывая. Вот тебе и экономия, мать его! Достаю ещё четыре и с виноватым видом протягиваю девушке. Она немного опасливо берёт верхний и жадно приступает к еде.

— Анют, прости. Не знаю, что это было. Наверно, то самое повышение уровня. Чёрт, я опять жрать хочу! — выдаю я, почувствовав голодные позывы.

Но я и так сожрал больше, чем это возможно! Что, на хрен, происходит? Граф, не молчи, объясни хоть что-то? Ну, конечно, в ответ тишина, кто бы сомневался. В итоге я достал ещё пару порций и так же быстро закинул их в себя. Глаза любимой стали совсем круглые. Впрочем, мои тоже, поскольку я опять хотел есть!

— Любимая, можно я лягу спать? Чувствую, ещё немного, и запасов у нас просто не останется. Тебе что-нибудь нужно? Чёрт, как же есть хочется!

Аня робко пододвигает мне два подноса.

— Серёж, вот ещё, поешь. Мне трёх порций хватит, я не особо голодна.

Отлично! Только самопожертвований мне ещё не хватало! Гордо отворачиваюсь и направляюсь в отсек со спальниками. Кажется, голод сейчас сведёт меня с ума. Эх, Граф, как же не вовремя ты всё это затеял, скотина мохнатая! Мог бы и до дома подождать.

Утром я проснулся от того, что что-то чертовски сильно давит в спину. Раздражённо повернувшись, офигеваю. Я спал на высокой стопке пустых подносов. В панике заглядываю в сумку и тут офигеваю уже по-настоящему. От наших запасов осталась едва треть! Неужели можно было всё это слопать в одну харю, причём не просыпаясь? Да тут на пару сотен обычных людей хватило бы! Пересчитав остатки, я содрогнулся. У нас всего семьдесят семь порций. На три дня максимум, если не повторится подобный приступ. Правда, ещё есть около пятисот сухпаёв. На этой отраве тоже можно какое-то время прожить. Но, кто знает, насколько мы тут застряли?

— Серёж, что это за магия? — раздался дрожащий голос Анюты. — Я видела, как это происходило. Ты даже не жевал! — вдруг сорвалась она на крик. — Ты просто вытряхивал себе в глотку поднос и доставал следующий. Как же мне было страшно! — теперь это был шёпот. — Я думала, что, если тебе их не хватит, ты сожрёшь и меня. Я реально так думала, прости, пожалуйста! — она прижалась ко мне и зарыдала. — Мы же выберемся? Скажи, что всё будет хорошо.

— Всё будет хорошо, родная! — а что я ещё мог сказать? — Это Граф нахулиганил, уже всё прошло, я в норме. Я сегодня прошёл четверть высоты. Такими темпами мы будем дома на пятый день, это не так и долго. Как раз твоя рука заживёт, да и сотрясение пройдёт. И поплывём обратно к выходу. Я люблю тебя!

Как же на женщин действуют эти три простых слова! Она тут же обмякла и заметно успокоилась. Уткнулась мне в подмышку и замерла. Меньше чем через минуту я понял, что любимая спит! Убрав из-под спины так мешающие мне вылизанные дочиста подносы, обнял Анютку и попытался расслабиться. Но сна не было, я явно выспался. Интересно, она реально не спала всю ночь, боясь, что я её съем? Сюр какой-то.

Аккуратно выбираюсь из-под девушки и иду на скалу. Впереди меня ждут ещё примерно двести метров стены, очень сложной, гладкой, мокрой, без выщерблин стены с отрицательным уклоном. Готовлю обвязку и прочие прелести, которые мне могут пригодиться, довольно быстро поднимаюсь по уже вбитым крюкам и приступаю к работе.

Какой же восторг я испытала, когда увидела небо верхних! Ничего общего с нашим плоским и невнятным небом Ковчега. Это было… бесконечным, глубоким. Ветер гнал объёмные тучи, солнце то появлялось в просветах между ними, то вновь исчезало. Было невероятно красиво! Я по привычке запустила запись головидео, чтобы похвастаться приятелям на перемене между лекциями, но потом вспомнила. У меня больше нет приятелей, вся моя жизнь — выживание в порталах. Хотя, может, команда оценит? Да нет, они все тут уже были. В смысле, на Земле, наверху. Даже воздух тут был иной. Я стояла на платформе, над которой раскрылась крыша, и просто кайфовала от незнакомых ощущений.

Что что-то идёт не так, я поняла не сразу. Просто в какой-то момент осознала, что вокруг бегают встревоженные люди, а мой отец замер каменным изваянием посреди платформы. Я попыталась вникнуть в происходящее и с ужасом поняла две вещи. Во-первых, лифт вниз ехать не хочет, что-то в нём серьёзно поломалось, и ремонт займёт туеву хучу времени. А, во-вторых, нас не встречали! То есть не было торжественного перерезания символической ленточки, означавшей наше воссоединение. Не было встречающих с хлебом-солью. Вообще никого. Связь, предоставленная нам верхними, выдавала одно шипение.

— Похоже, это западня! — озвучил явно общее мнение отец. — Прости, Оль, что втянул тебя в это, — папа повернулся ко мне. — Я был уверен, что до таких действий ещё очень далеко. Извини, дочка! Но мы выберемся!

Я беспомощно огляделась. Только теперь до меня начал доходить смысл раздаваемых команд военных, пытающихся защитить нас от неведомого врага. А также панические вопли учёных и инженеров, суть которых сводилась к «Усё пропало, шеф!».

Спустя минут десять изучения ситуации я поняла, что всё даже хуже, чем я представляла. Спуска, кроме сломанного лифта, не существует. Люков в гермозатворах этого подъёма не было. Еда и, главное, вода тоже отсутствовали. Шансов, что мы доживём до конца ремонта, было минимум. Скорее, мы все тупо загнёмся от жажды, и наши иссушённые тела, опустившиеся на восстановленной платформе, все воспримут как несчастный случай. Но лично я не доживу до этого момента, а останусь гниющим трупом на арене. У меня не было и мысли, что я там выживу. Последние мои сутки начались полчаса назад.