Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ) - Голон Серж - Страница 851

Вспомнив при этом, что собственная ее одежда имеете со шкатулкой, сменой белья и прочими пожитками в настоящее время должна была находиться где-то на дне моря, она снова заплакала горючими слезами.

Ничего больше узнать от нее не удалось. Только то, что вступили они на борт небольшого судна водоизмещением в сто пятьдесят тонн, направлявшегося в Квебек в начале мая, а попали в кораблекрушение у берегов Мэна, во Французском заливе, в начале июля.

— Как звали вашего капитана?

— Жоб Симон. Это был очаровательный мужчина, и такой галантный!

— Но плохой штурман, как мне кажется, — прервал ее де Пейрак. — Где он сейчас, ваш капитан? Где вся ваша команда? Корабль был небольшим, согласен. Но, чтобы управлять им, на борту все же должно было находиться не меньше тридцати человек команды. Где они?

Увы! Ответ вскоре стал известен. Море вернуло изуродованные, разбитые о скалы тела. Их находили в каждом фиорде, в каждой бухточке, и индейцы приносили их, таща на своих спинах. Трупы укладывали в ряд па песчаном берегу Голубой бухты. Их пошел осматривать Жоффрей де Пейрак вместе с юнгой, бретонским мальчиком, который знал всего несколько слов по-французски и был несказанно счастлив от того, что остался жив и что ему удалось сохранить свою ложку из резного дерева — главную ценность моряка. Он рассказал, что слышал, как корпус судна, налетев на рифы, начал трещать по швам. В это время старший помощник капитана велел спустить на воду большую шлюпку с несколькими мужчинами и женщинами, чтобы те отправились за помощью в порт.

— Какой порт?

— Мы видели огни и думали, что прибыли в Квебек.

— Квебек?

— Ну, да!

Глава 20

Анжелика с самого раннего утра была занята оказанием помощи тем несчастным, которых удалось спасти в Голубой бухте. После раненых в недавнем сражении мужчин теперь на ее попечении оказались женщины. Грубую волосатую кожу сменила кожа нежная, гладкая и белая. Даже и без этой разницы, ей никогда не забыть тех кошмарных дней, которые последовали за ее первый возвращением в Голдсборо, когда ей пришлось пройти вместе с Данте по всем кругам ада, так полюбившегося поэту, ада, куда он с удовольствием поместил грудой копошащихся обнаженных тел всех проклятых Богом грешников.

И вот после раненых — теперь утопленники. После ругательств и хрипов — теперь слезы и скрип зубов представительниц прекрасной половины рода человеческого.

Анжелика вспомнила и размечталась, как о недостижимом рае, о своем сладостном и мирном житье в Вапассу.

«Королевским невестам» было от пятнадцати до семнадцати лет. Некоторые из них были из крестьянок, но большинство прибыли из Парижа, где их отобрали из приюта при одной из городских больниц. Их резвость и насмешливость оживили воспоминания Анжелики, и она словно почувствовала в свежем воздухе Америки такую знакомую ей затхлость кривых улочек за площадью Шатле или Цветочной набережной, запахи Сены, парижских мясных лавочек, харчевен, услышала грохот экипажей, проезжающих по мощеной парижской мостовой.

Среди них находились четыре «невесты» явно хорошего происхождения, которые предназначались в жены офицерам, была еще мавританка с темно-кофейного цвета кожей, а также крайне распущенная девица по имени Жюльена.

С первого же момента эта девица грубо отказалась от помощи Анжелики, хотя видно было, что она страдала не меньше других. Ее спутницы относились к ней сдержанно, так как она явно не подходила к их компании «невест» для Канады, выбранных, согласно указаниям господина де Кольбера, из числа девушек, «послушных, крепкого сложения, трудолюбивых, смышленых и очень религиозных».

Подчеркивая эти требования. Дельфина Барбье дю Розуа, хорошенькая, смелая брюнетка, твердила, что этой девице вовсе не место в их компании. Только благодаря исключительной доброте де Бодрикур она оказалась вместе с ними.

— Хорошо вам, таким благородным, рассуждать! — закричала Жюльена, услышав слова о доброте. — Вам подавай атлас по двадцать ливров, а мы, приютские, довольствуемся полотном по тридцать су за локоть.

Она явно бравировала своими манерами базарной торговки, но все ее попытки поссориться не имели успеха, так как другие девушки, действительно, были более уживчивыми, скромными и сдержанными, и их, хотя и бедных, воспитывали в приюте монахини. А кораблекрушение сблизило их со спутницами куда более изнеженными и более благовоспитанными. Именно Дельфине де Розуа пришла в голову мысль соорудить плот, и именно она успокаивала и подбадривала девушек в самые ужасные минуты при спасении.

Анжелика, не имея других возможностей, разместила своих подопечных на крытом кукурузном гумне, пустовавшем после освобождения заключенных, которые снова возвратились на свой корабль «Сердце Марии».

Сейчас они бродили вокруг гумна, разглядывая развешанные повсюду и полощущиеся на ветру женские юбки и кофты.

Подошел лейтенант де Барсампюи, неся на руках безжизненное тело.

Его глаза лихорадочно блестели.

— Я ее нашел, — начал объяснять он. — Я ее нашел там, среди голубых скал. Она похожа была на раненую чайку. Как в моем сне. Это она, я уверен. Я ее часто видел во сне. Посмотрите, какая она красивая.

Анжелика взглянула на белое, без единой кровинки, лицо, закинутое назад под тяжестью длинных светлых волос, перемешанных с песком, кровью и морской водой.

— Несчастный, она же мертва.., или похоже на это.

— Нет, нет, я вас умоляю, спасите ее, — воскликнул молодой человек. — Она не умерла. Сделайте что-нибудь для нее, мадам, я вас умоляю. Ваши руки могут творить чудеса, вылечите ее, оживите ее, помогите ей… Она не должна умереть, ведь это она, та девушка, которую я ждал.

— Это Кроткая Мария, — сказали «королевские невесты», наклонившись над безжизненным телом. — Бедняжка! Несчастная! Лучше бы ей умереть. Ведь она была камеристкой у мадам де Бодрикур и относилась к ней, как к матери. Кем она здесь станет без нее?

Пока Анжелика с помощью Ребекки старалась вернуть к жизни несчастное тело, покрытое кровоподтеками, остальные обсуждали, как все это могло случиться с герцогиней. Наверное, она бросилась на нижнюю палубу, чтобы спасти ребенка Жанны Мишо, забытого там всеми.

Забившись в угол, плакала Жанна Мишо. В свои двадцать два года она была самой старшей в этой компании. Вдова простого ремесленика-жестянщика, она покорила великодушное сердце мадам де Бодрикур, и та уговорила ее отправиться вместе со своим двухлетним сынишкой в Канаду, где она, по словам мадам, сможет, скорее, чем во Франции, выйти замуж. У нее было свидетельство, выданное ей местным кюре, подтверждавшее ее хорошее поведение и то, что во Франции она не была снова замужем. Из случившегося ей удалось запомнить лишь то, как, проснувшись от раздававшихся криков, она в темноте тщетно искала ребенка, который заснул у нее под боком.

Жанна стонала, не переставая:

— Это по моей вине умер мой сыночек и погибла наша благодетельница. Как святая, как великомученица!

— По-моему, вы поднимаете слишком много шума из-за этой чертовой герцогини, — грубо закричала Жюльена. — Вот уж нашли себе благодетельницу! Хотите, я вам скажу, кем она была, ваша благодетельница? Она была надоедливой занудой. Что касается меня, то я с удовольствием отдаю ее ангелам небесным, если они уж так хотят ее заполучить. Хватит с меня моих страданий из-за ее козней.

— Вы говорите так потому, что она заставляла вас ходить к мессе, молиться и хорошо себя вести, — сурово сказала Дельфина.

Девица хрипло захохотала и недоверчиво взглянула на Дельфину.

— Ага! Вижу, и вы тоже поддались на ее удочку, мадемуазель дю Розуа. Ей удалось и вас привлечь на свою сторону, со своими «отченашами». А ведь вначале она вам нравилась не больше, чем мне. И все-таки ей удалось добиться своего.

— Жюльена, вы ее возненавидели с самого первого дня, потому что она старалась смягчить вас, сделать вам добро. Увы, вы ненавидите добро.

— Ее добро? Плевала я на него! Мне его не нужно. Хотите, я вам скажу, кем была ваша герцогиня?.. Мошенницей, негодной тварью…