Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ) - Голон Серж - Страница 1217

— Сын мой, король Франции вернул нам наши титулы, земли и состояние. Не стану говорить: славу, потому что ее мы завоевали сами. Что касается почестей… Признаюсь, что почести, которые ждут меня в Версале, не нужны человеку, любящему приключения, не имеющему над собой хозяина и привыкшему добывать свое состояние собственными руками. А я именно такой человек. Вы — мой наследник. Вы много раз доказали мне свое мужество. Жизненный опыт научил вас всему: вы обладаете гибким умом, умеете говорить по существу и молчать там, где это необходимо.

Вам совсем не обязательно дожидаться моей смерти, чтобы вступить в права наследника, получить титул и поместье. Все это я указал в этих бумагах, отказавшись от своих прав в вашу пользу. Тем самым вы уполномочены выполнять те обязанности, которые налагает на вас король. Вы отплывете во Францию одним из первых кораблей. В качестве наставника вас будет сопровождать г-н де Сен-Кастин, который держит путь в эту страну тоже для получения наследства. Попросите вашего брата Кантора, чтобы он отбыл с вами и находился около вас по меньшей мере год. Вы будете помогать друг другу. Выберите также несколько человек из вашего окружения. Во Франции у меня много друзей среди торговцев, финансистов; по вашем прибытии они тотчас предоставят в ваше распоряжение кареты, лошадей, слуг и богатую казну.

Вас ждет веселая жизнь. Но прежде всего вы должны явиться в Версаль, предстать перед Его Величеством, чтобы засвидетельствовать ему свое почтение.

Ошеломленный вид Флоримона рассмешил его.

— Пора вам жить так, как предназначено вам судьбой. И я счастлив, что могу обеспечить вашу молодость всеми средствами, позволяющими вашим силам раскрыться в полную мощь, найти применение вашим знаниям. К вашей прекрасной внешности добавятся такие достоинства, как богатство и высокое положение. Вокруг такого яркого пламени соберется много бабочек. Вы научитесь выбирать среди них друзей и возлюбленных. Меня также радует то, что вашей молодости дарована свобода, свобода наслаждаться жизнью, ее прелестями. Вы сами выберете те, что вам больше подходят. Но не обольщайтесь, молодой человек, ваши обязанности будут тяжелыми. Самая деликатная и трудная ваша задача состоит в том, чтобы вернуть живость и веселье королевскому двору; король еще молод, но он подавлен правилами этикета и упреками иезуитов. Меня информировали об этом. Время господина де Сент-Эмана прошло. Раньше он был повелителем королевских удовольствий. Сделайте все, чтобы заполучить эту обязанность. Не бойтесь интриг, не жалейте золота, чтобы добиться этого. У вас есть все качества, чтобы блеснуть. Вы засияете так, что король, озабоченный своими развлечениями, не сможет без вас обойтись. Вы будете жить при дворе, на этом поле боя вы познаете свои первые сражения…

Мы еще поговорим подробнее обо всех деталях и ваших планах. Вот бумаги, удостоверяющие ваши титулы. Завтра они будут юридически оформлены господином де Фронтенаком.

Пока граф де Пейрак говорил, молодой человек постепенно понимал, что ему сообщил отец и какие изменения ждут его впереди. Он дрожал, как корабль, готовый выйти в море и паруса которого надувает ветер. Он понимал, что ему предстоит возвращение во Францию, жизнь при дворе, и радость осветила его лицо.

Он встал на колено, чтобы принять бумаги, и сказал:

— Благодарю, отец! Вы второй раз даете мне жизнь. Я оправдаю ваши надежды.

Положив документы на стол, он снова подошел к графу.

— Будем откровенны! Вы дали мне жизнь, отец. Но может статься, вы отправляете меня на смерть. Король, которому мы служим, несговорчив. Он ждет не меня. Увидев перед собой не графа и графиню де Пейрак, он сочтет себя обманутым и возьмет назад свои обещания.

— Он не сделает этого, — возразил граф де Пейрак. — Он не сделает этого, особенно по отношению к вам, новому дворянину Он простит вам то, что никогда не простил бы мне. Встречи со мной никогда не доставляли королю удовольствия. Я напоминал ему о тех самочинных поступках, от которых он воздержится сегодня. А новый граф де Пейрак не усомнится в его благородстве.

— А если он меня арестует?

Флоримон уже видел себя в Бастилии.

— Нет, — успокоил его Пейрак, — король не может позволить себе таких необдуманных поступков. На него смотрит целый мир… Чего ты боишься? Ты предстанешь при дворе, великолепный молодой человек, в окружении твоего брата и твоих друзей, все они прекрасно одеты, вооружены шпагами, преданы тебе. Ты склонишься перед королем и передашь ему мое послание. Пейрак понизил голос, теперь его слышал только сын.

— Короли — те же люди, Флоримон, и также требуют сочувствия. Постарайся подойти к нему поближе, чтобы никто не услышал то, что ты ему скажешь. Шепни ему: «Сир, могу ли я поговорить с Вашим Величеством наедине? Мне нужно передать известие от моей матери, графини де Пейрак».

— Хорошо, — сказал Флоримон.

— После твоих слов король будет взволнован, в смятении, и постарается, не привлекая внимания, в своем рабочем кабинете уединиться с тобой.

— И что я скажу ему? Какую тайну открою?

Граф положил свою руку на плечо сына и подвел его к окну.

— Что я скажу королю? Что я скажу ему, отец?

Рука Жоффрея де Пейрака сдавила его плечо и притянула его поближе. Он нежно поцеловал в висок сына, которому предстояло быть посланником, хранящим ростки будущей жизни.

— Ты скажешь ему, — прошептал он, — ты скажешь, что однажды она вернется!

Анн Голон, Серж Голон

Дорога надежды

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. САЛЕМСКОЕ ЧУДО

Глава 1

Анжелика с состраданием взглянула на подростка, которого охранник, чью голову покрывало некое подобие стального бритвенного таза, — английская каска, — ввел в зал Совета, бесцеремонно подталкивая в спину тыльной стороной алебарды.

Ей было понятно волнение молодого фермера из приграничных районов, оторванного от труда землепашца и пастуха овечьих стад и выставленного на обозрение перед этим ареопагом, состоящим из важных судей, облаченных в черное с белыми брыжами схоластов, рассевшихся за массивным столом под лепным потолком зала, еще более мрачного, чем их монашеское одеяние. Ему предстояло поведать им историю о чудовищных злодеяниях, совершенных там, в стороне поросших зеленью гор, в результате которых он лишился всех своих близких.

Взгляд его удивленно мигающих глаз, поначалу не различавших ничего, кроме этих обращенных к нему бледных и суровых лиц, не мог оторваться от единственного доброжелательного женского лица.

А так как он заметил к тому же, что эта величественная, очень красивая дама скрывала под складками просторной шелковой накидки признаки скорого материнства, у него перехватило дыхание и сжалось горло: он вспомнил о своей бедной матери, вынашивавшей и рожавшей почти каждый год. Вместе с тем открывшаяся его взору картина и это воспоминание придали ему смелости, чтобы приступить к рассказу и отвечать на вопросы, которые задавались как будто нараспев, подчеркнуто торжественным тоном, словно для того, чтобы еще больше потрясти его. Он готов был ответить на любой вопрос.

— Имя?

— Ричард Харпер.

— Откуда родом?

— Из Эденс Фяллза, на реке Аннонносук.

Он перехватил тяжелые взгляды, которыми обменялись эти салемские господа. И вот на него уже смотрят пронзительно-испытующе, изучают с головы до пят, от взъерошенных на макушке волос цвета спелой ржи, выдубленной кожи лица до обутых в чужие ботинки, израненных о колючий кустарник и острые камни ног.

И вновь он подавил рыдания. Взгляд бледно-голубых глаз молодого англичанина с надеждой устремился к глазам этой женщины, единственной из присутствовавших напоминавшей ему мать, и сразу же волнение оставило его.

Казалось, светлый луч, исходивший из глаз этой женщины, упал на него, и в этом взгляде ему почудилась улыбка. Он приготовился давать показания.

Это продолжалось все утро. Накануне Анжелика и Жоффрей де Пейрак, возвращаясь из двухмесячного морского путешествия вдоль побережья Новой Англии, приведшего их к Нью-Йорку, остановились в маленьком салемском порту.