Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ) - Голон Серж - Страница 1208

Г-н де Шамбли-Монтобан объявил о своей свадьбе со старшей дочерью из семьи ле Башуа. Все его поздравляли, на что он отвечал: «Да, мать — прекрасная женщина».

Анжелика встретила саму г-жу ле Башуа.

— Моя дочь наконец забудет Пон-Бриана. Она не могла бы быть счастлива с ним. И она вздохнула.

— Ах, этот Пон-Бриан! Вы ошибались, не удостоив его своим вниманием.

Анжелика не понимала, почему. Ведь он ей был в высшей степени неприятен.

— Дорогая моя, в выборе мужчин вы чересчур эклектичны. Правда, тот, кого вы назначили своим покровителем и хозяином, делает вас неприступной. Но останавливает вас не страх.

— В Вапассу все было по-другому, и во мне, и вокруг меня. Мы были одни, среди густых лесов. Здесь, в Квебеке, мы сильнее.

— Квебек это Квебек. Ветер дует, как ему хочется,. — сказала г-жа ле Башуа, — а в Квебеке он так часто срывает наши чепцы и уносит их вдаль.

Ветер дул, крылья мельниц вращались, чепец г-жи ле Башуа улетал…

Вдруг, в одночасье, осыпались все цветки на яблонях.

Наступило лето. Начались полевые работы.

Остров Орлеан в знойной дымке походил на акулу, выброшенную на берег; казалось, он объят сном либо пустынен, как много лет назад, когда Картье ступил на его берега.

В Канаде лишь два времени года. Восемь месяцев морозов и льдов сменяются четырьмя месяцами удушающей жары. Между ними есть два коротких промежутка, не более десяти дней; весна, когда цветут все сады, и осень, когда все вокруг одето в пурпурные, желтые, розовые и золотистые тона.

Квебек изнывал от палящего зноя. Анжелика шла по улице, погруженная в свои мысли, когда вдруг увидела Сабину де Кастель-Моржа.

Та первая заговорила с ней.

— Отделка моего дома закончена. Не хотите ли пойти со мной, я окажу вам радушный прием?

Анжелика не рассчитывала на подобное приглашение, она никак не могла решить, что ей делать.

— Я купила новую мебель для гостиной. Через несколько дней я смогу перевезти Анн-Франсуа в более удобную комнату, конечно, если вы дадите на это разрешение.

Все-таки Сабина передергивает. Или она считает свои поступки незначительными после того, как они вынуждены были поддерживать нормальные отношения во время набега ирокезов?

— В разговоре со мной г-жа ле Башуа упомянула о вас, — живо произнесла Сабина.

— По какому поводу? — Анжелика насторожилась.

— Она сказала, что мы неблагодарные, мы столько вам должны. Возможно, вам нужна наша помощь, и она считает, что лучшей кандидатуры, чем я, не отыскать. Г-жа ле Башуа чрезвычайно деликатная женщина, противница сплетен. Я поняла ее намерения. Вы не хотите поговорить со мной?

Дом Кастель-Моржа возвышался над большим парком, ворота которого выходили на Большую Аллею.

Из гостиной, куда Сабина проводила Анжелику, открывался чудесный вид. Солнце проникало в комнату и играло на деревянной мебели, которую наконец-то водворили в родные стены. Анжелика поискала взглядом золотой кубок, но не нашла его.

— О чем вы хотели говорить со мной? — холодно спросила она.

— Не сочтите, что я слишком возомнила о себе, но я пригласила вас для того, чтобы поговорить о своей персоне. Я считаю, что подобный разговор поможет вам освободиться от всех подозрений и даст наиболее полную картину того, что произошло, что причинило вам столько страданий.

— Как вам будет угодно! — с горечью пробормотала Анжелика.

Она заметила, что Сабина сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха. Затем она в недоумении посмотрела на Анжелику и воскликнула:

— Анжелика! Это невозможно! Вы! Разве это вы?

— Вы еще повторите слова г-жи ле Башуа: «Вы! Такая соблазнительная женщина!»

— Ну да! Так и есть! Вы забыли о своем оружии? Разве можно воевать с такой красивой женщиной, как вы!

— Красота — это еще не все. — И страдание омрачило ее лицо.

— Конечно. Но очень многое. Не будьте такой неблагодарной, природа щедро одарила вас, наделив всеми качествами, которых лишены менее удачливые соперницы.

— Но вам-то не стоит обижаться на судьбу, я уже говорила вам об этом.

— И я вам признательна за это. Но давайте не будем строить иллюзий, пальма первенства принадлежит вам, как женщине вам нет равных… Анжелика, простите мою настойчивость, но вы действительно так страдаете или же просто разыгрываете комедию?

Анжелика с досадой почувствовала, что слезы навернулись ей на глаза.

— Я так несчастна, — заявила она.

Столь наивное утверждение вызвало улыбку у г-жи де Кастель-Моржа, и Анжелика вздрогнула. Если Сабина улыбается, значит, она уверена в своем очаровании. Более того, ее преимущества усиливались ее благородством, великодушием и прекрасным характером; теперь она действительно стала серьезной соперницей. Но в таком случае Анжелика виновата во всем сама: по выражению Польки, она «сама себе роет яму».

— Вы просто устали, — спокойно сказала Сабина, — Но все будет хорошо. Вы не хотите присесть? Анжелика придвинула кресло.

— Итак? — спросила она, усаживаясь. — Я вас слушаю. Расскажите мне о вас…

— Анжелика, несколько дней назад, когда я поняла, что мой сын выздоравливает, что он спасен, вы, сами того не понимая, положили конец кошмару, в котором я жила последнее время, после его ранения. Я поняла, что небо подарило мне самое ценное, что может пожелать человек в этой жизни. Потеря моего единственного сына обрекла бы меня на вечные муки, и жизнь без него не имела бы никакого смысла, ведь вместе с вашим ребенком в могилу уходит и часть вас самой. Я понимаю, конечно, что он не может все время быть рядом со мной; когда он поправится, он уедет, покинет меня. Но все это ничто по сравнению с тем, что однажды я услышу его шаги, увижу его живого и невредимого. И жизнь показалась мне такой прекрасной! Я счастлива, Анжелика! Но меня тяготит то, что страдаете вы, вы, кому мы стольким обязаны. Сабина сжимала и разжимала пальцы, ей нелегко было говорить об этом, но она решила дойти до конца.

— Нужно, чтобы вы знали, что же произошло, и не воображали того, чего не было и не могло быть. Немыслимо, что вы узнали об этом, ведь это была случайность, не имеющая будущего.

Если бы она знала, кто сообщил мне столь приятную новость», — подумала Анжелика. Но она сжала губы и ничего не сказала.

— Я не помню, что предшествовало моему вторжению в Монтиньи, все как будто заволокло туманом. Знаю только, что я была на грани безумия. Я не могу помешать себе считать его действия спасением для меня. Для женщины унизительно признавать это, но в его поступке главной действующей силой была доброта…

— И этой доброте не было никакого дела до меня.

— Вы очень сильная, Анжелика, а я была такой слабой и беспомощной… Но я лучше замолчу, я вижу, как вам противно слушать все это… Только мне хотелось бы поделиться с вами еще одним соображением.

— Продолжайте, — громко сказала Анжелика.

— Вы очень сильная женщина. Не знаю, всегда ли вы были такой. Возможно, это произошло не так давно… Но я всегда знала, что вы самая сильная. И он тоже. Возможно, его бы больше мучили угрызения совести, если бы он не был уверен в вашей силе… Он рискнул, потому что доверял вам. Он угадывает все ваши поступки, принимает их… его очаровывает в вас то, что другие приняли бы за «недостатки». Вы не очень щедры по отношению к нему, но вы не полюбили бы его, будь он другим… менее дерзким…

Видя, что ее слова мучительны для Анжелики, она замолчала.

— Так трудно говорить об этом, — продолжала она после небольшой паузы. — Словами невозможно выразить очевидные вещи. Лучше помолчать, чтобы не впасть в неловкость, не напортить… Решено! Ни слова больше! И она засмеялась.

— Иначе мы рискуем разыграть еще одну Аквитанскую ссору. Каковы ваши планы? …Вы с мужем возвращаетесь во Францию?

— Как я могу это знать? Это зависит от решения короля, а его предвидеть невозможно. Г-н де Фронтенак настаивает, что в интересах Новой Франции сохранить дружеские отношения. Король может подписаться под этим, а может объявить нам войну. Кроме того, остался ряд спорных вопросов о нашем прошлом, моем и его.