Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ) - Голон Серж - Страница 1167

Ефрозине стало стыдно, она была на грани того, чтобы насплетничать, но это так ужасно, такой грех, в наказание за этот грех ее духовник каждый раз заставляет ее читать молитвы с четками; она покраснела, что только усугубило ее страдания, и разрыдалась.

— Вам очень больно? — забеспокоилась Анжелика. Ефрозина отрицательно качала головой.

— Тогда почему же вы плачете?

— Потому что я недобрая женщина, — потупившись, ответила Ефрозина. — Да, я недобрая женщина и, поверьте, так сожалею об этом. Вы во много раз лучше меня, мадам, и вы не заслужили ни зла, которое вам причиняют, ни предательства, которое может вас огорчить. Прошу вас, простите меня, мадам, умоляю, простите.

Излияния Ефрозины Дельпеш, которая наконец ушла с баночкой мази и вся в слезах, причиной которых явилось ее таинственное раскаяние, произвели на Анжелику неприятное впечатление. Что могло произойти за время ее короткого отсутствия, какое событие связало имя неисправимой Сабины и ее собственное. Может быть, г-н де Кастель-Моржа все же дрался на дуэли с Жоффреем де Пейраком? Но никто не говорил об этом.

Она отправилась в замок Сен-Луи с намерением ободрить Сабину и передать ей лекарственные травы, которые она привезла от Гильометы. Она надеялась, что этот визит прояснит ситуацию, потому что импульсивная Сабина не сумеет скрыть своих эмоций.

Ей сказали, что г-жа де Кастель-Моржа в церкви. Она встретила ее на паперти, и сразу же ей в глаза бросился синяк на ее виске. После того, как они обменялись банальными приветствиями, Анжелика спросила:

— А что это у вас?

Сабина не дрогнула.

— Ах, это, — сказала она, поднося руку к ране. — Пустяки, я просто наткнулась на угол.

Ее лицо осветила улыбка, украсившая ее и разгладившая горькие складки в уголках ее рта.

— Вы же знаете, какая я неловкая…

Видя, что она в хорошем настроении, Анжелика передала ей маленький пакет от г-жи де Монсарра-Беар.

— О ней много болтают всякого, но поверьте мне, у нее доброе сердце и она очень умна.

— Я не могу думать иначе, ведь вы ее рекомендуете, а ваше мнение я ценю. Кроме того, я знаю, что к ней приходили за помощью те, кто мечтал отправить ее на костер.

Она взяла у Анжелики пакет.

— Вы так добры ко мне, Анжелика. В мире нет другой такой женщины, как вы.

— Она совершенно изменилась, — рассказывала немного погодя Анжелике г-жа де Меркувиль. — Возможно, ей пригодятся те лекарства, которые вы ей предложили, но я-то знаю, в чем причина такого преображения. Мне все рассказал слуга г-на де Фронтенака. Между супругами произошла ужасная сцена, это было в ту ночь, когда буря задержала вас в Орлеане. Конечно, это была не первая их ссора, и мы уже привыкли видеть Сабину со следами этих ссор на лице, но на этот раз — и слуги подтверждают это — все закончилось примирением, причем примирением в постели. Вы, конечно, согласитесь со мной, что это лучший способ, что бы там ни говорили наши священники. И это продолжается до сих пор! Это просто чудо! Дамы из «Святого Семейства», да и я тоже поклялись поставить двадцать свечей в храме Святой Анны, если Сабина выйдет из этого ужасного состояния, в котором она находилась. Видите, как небеса милосердны к нам, — добавила пылкая г-жа де Меркувиль. — Они все благословляют, даже виноватые порывы любви, когда речь идет о спасении человеческой души!..

Объяснение г-жи де Меркувиль умерило неясные опасения Анжелики. Но взамен, как выразилась г-жа Меркувиль, они все должны принести жертву: отказаться от театральной постановки, назначенной на четверг третьей недели Великого поста. С этим долго тянули, и епископ не давал определенного ответа, так как этот день совпадал с празднествами Святого Иосифа, покровителя Новой Франции, и епископ опасался, что они пройдут не так торжественно и набожно, как это требуется… А потом, эти ужасные морозы… А в ближайшие дни еще похолодает. Любые передвижения опасны для жизни, а женщины боятся отморозить свою нежную кожу.

Водопады Монморанси сковало льдом, они совершенно застыли. Тело Мартена д'Аржантейль, должно быть, рассыпалось в прах в ледяных глыбах.

У г-на де ла Ферте заболел конюший, что нисколько не взволновало остальное общество, кроме м-зель д'Уредан, которая панически боялась всякой заразы и умоляла Анжелику не навещать этого больного. Пиксаретта не было в городе. Он отправился за советом к известному «жонглеру», так называли индейцев-шаманов, умевших разгадывать сны. Мороз крепчал. Все были укутаны в одежды, как в коконы, прохожие на улицах, как слепые, сталкивались друг с другом, их глаза в узких прорезях капюшонов слезились от холода.

Онорина все время думала о бедной собаке Банистеров и умоляла Анжелику освободить ее.

— Но собаки не боятся холода!

— Но он такой глупый и такой тощий!

— Последняя буря прикончит его, — мрачно предвещал Адемар.

У Иоланты появилось больше свободного времени, потому что днем Онорина была в школе, а потом урсулинки согласились взять и Керубина, скучавшего в одиночестве. Получилось так, что вместе с ним в школу стали ходить еще несколько мальчиков, которым не было и шести лет. Иоланта воспользовалась свободными часами, чтобы встречаться со своими соотечественниками. Адемар замечал, что она слишком часто ходит на эти встречи в трактир под вывеской «Французский залив». Он почувствовал, что им пренебрегают, и часто спрашивал себя, не он ли сам, его робкое и чересчур уважительное поведение разрушило все надежды дочери Марселины.

Хотя страхи его были бессмысленны, его не покидали мрачные предчувствия.

— А как можно определить, что это последняя буря?

— Местные жители говорят, что она самая сильная, а последствия ее разрушительны.

Анжелика так и не увиделась с Жоффреем после поездки на остров Орлеан, он отсутствовал вот уже четыре дня.

Говорили, что он в Силлери.

Он часто бывал там. Анжелика была не настолько глупа, чтобы подумать, что одна из этих женщин, и особенно Беранжер, последует за ним в эти крепости, где нет никаких удобств. Но не были ли его отсутствия признаком охлаждения? Ему не понравилась ее поездка на остров Орлеан? Или же «аквитанская ссора» имела более серьезные последствия?

Ее навестил Барсемпью со своими знакомыми, чтобы справиться о ее самочувствии. Его попросил об этом граф. Чтобы пройти от замка Монтиньи до дома Виль д'Аврэя, требовалось изрядное количество мужества, холодный пронизывающий ветер играл людьми, как марионетками.

В лавках крепкие алкогольные напитки были нарасхват.

Г-н де Пейрак все еще был в Силлери.

— Он слишком часто там бывает, — с горечью сказала Анжелика.

— Люди в наших гарнизонах тоже нуждаются в нем.

Наконец мороз ослабел, и в воскресенье солнце на несколько часов появилось в городе и согрело его.

Анжелику по-прежнему беспокоила мысль о кокетке Беранжер, которая ожидала его возвращения с не меньшим нетерпением, чем она.

В доме она встретила Кантора; с гитарой под мышкой он отправлялся в замок Монтиньи, чтобы в компании распевать лангедокские песни.

— Оказывается, ты тоже участвуешь в этих гасконских ассамблеях? — сказала она ему.

Он посмотрел на нее удивленно и немного высокомерно.

— Но я самый младший в семье де Пейраков, и я тоже из Аквитании.

Как раз это и было очевидно. Этот маленький инцидент привел к тому, что у Анжелики нервы были напряжены до предела.

В это воскресенье Онорина была дома.

— Послушай, — сказала ей Анжелика, — пусть маленькие сеньоры Аквитании и их отец остаются на своих ассамблеях. Мы же из Пуату, и мы пойдем на прогулку в лес.

Ярко светило солнце, и погода была «восхитительно морозная». Как только они с Онориной оказались на лесной тропинке, укрытой жестким снежным покровом, к Анжелике вернулось ее хорошее настроение. Сначала ей пришла в голову мысль прогуляться до монастыря. Но зачем? Сейчас, во время Великого поста, двери его все равно закрыты. А может, пойти к Сюзанне?.. Вскоре она обнаружила, что они миновали пригород и оказались достаточно далеко от Квебека, от его деревянных бастионов. Так приятно было шагать по тропинкам и вдыхать чистый морозный воздух. Все тревоги Анжелики уходили прочь: и долгое отсутствие де Пейрака, и вызывающее поведение Беранжер. Они углублялись все дальше и дальше в лес, создавая иллюзию, что они убежали из Квебека, чтобы свободно бродить где им захочется. Сейчас они свернули на тропинку, по которой, судя по следам, сегодня прошло немало народа. Среди деревьев она заметила промелькнувший силуэт секретаря суда Карбонеля, он был один, в руке он держал большой зонт. Узнав их, он догнал и присоединился к ним. У него был смущенный вид, он счел нужным объяснить им, что воспользовался воскресеньем, чтобы измерить только что распределенные участки земли около Лоретты и на Зеленых островах. Проведены ли там границы? Поставлены ли ограждения? Сохранили ли коридор для проезда короля?