Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ) - Голон Серж - Страница 1151

Возвратившись с прогулки, Анжелика застала у ворот своего дома лейтенанта де Барсемпью. Он ждал ее, чтобы передать письмо от графа де Пейрака, и уже собрался уходить. Анжелика сразу же вскрыла конверт и с разочарованием прочитала, что Жоффрей отправился в небольшое путешествие вдоль Святого Лаврентия вместе с г-ном де Фронтенаком. Погода стояла отличная, что позволило предпринять безопасный поход по реке. Они посетят некоторые графства, г-н губернатор представит де Пейраку их предприимчивых хозяев. Они осмотрят также несколько заброшенных деревянных редутов, которые граф де Пейрак предложил восстановить ввиду недостатка караульных башен вдоль реки. Это было тем более необходимо, что они позволят вовремя заметить передвижения ирокезов или других тайных врагов.

Все это детально и в галантных выражениях Жоффрей изложил в своем послании. Он сожалел, что не увидел ее перед отъездом, нужно было торопиться, дни еще были короткими, а во многих графствах на реке не были поставлены вехи. Несмотря на любезные фразы, в которые он облек свое прощание, Анжелика почувствовала обиду, сюда же примешалась и необъяснимая тревога по поводу собрания гасконцев. В последнее время они вообще редко виделись. Говорят, что настоящее счастье — это избавление от страданий. От каких же страданий избавляла ее эта свобода? Пока она не знала, но чувствовала ее благотворное действие. Однако сейчас она эту свободу оплакивала.

Но она не хотела показать Барсемпью свою досаду и, воспользовавшись случаем, расспросила его о его жизни. Она сочувствовала этому молодому человеку, зная, как он страдал после смерти своей возлюбленной. Она улыбнулась ему и спросила, как его здоровье, успехи в сердечных делах, надеясь, что его изболевшееся сердце нашло свой приют. Ей рассказывали об одной очаровательной девушке, проявлявшей к нему интерес. Все это она сделала очень мило, очаровательно, в ее голосе звучали материнские нотки, а выражение лица было одобрительным. По этому поводу как-то высказалась м-зель д'Уредан: «Наблюдая за госпожой де Пейрак, я заметила, насколько она владеет даром общения с людьми, будь то придворные или попрошайки, мужчины или женщины, дети или старики, богатые или бедные. Это настоящее искусство! Если бы я воспользовалась правилами этого искусства в дни моей молодости, они были бы освящены нежностью, любовью и амурными приключениями; и я бы никогда не превратилась в старую женщину, которую никто не любит и у которой нет даже воспоминаний о восхитительных прошедших временах».

Барсемпью поблагодарил Анжелику, у него все шло хорошо, и в личной жизни тоже… хотя… Слезы блеснули в глубине его глаз, но он был солдат. «Те, кто повинен в ее смерти, заслужили большего наказания. Но Господь призвал меня к смирению». Да и военная служба отнимала у него слишком много времени, притупляя его сердечную боль.

Взяв себя в руки — а это было основное правило для женщины в высшем обществе, умение «взять себя в руки» и не показать никому своего плохого настроения, — Анжелика вошла в дом с письмом в руке, не уверенная в том, что она не расплачется в следующую минуту.

Г-н де Виль д'Аврэй и г-жа де Кастель-Моржа ждали ее в маленькой гостиной, сидя на канапе. При ее появлении оба встали.

— Сабина была так взволнована, когда узнала, что невольно вовлекла вас в дело графа де Варанжа, — сказал Маркиз. — Она хочет объясниться, поэтому мы и пришли.

Во взгляде Анжелики сверкнули молнии. Увидев это, маркиз предпочел улизнуть, улыбнувшись на прощание:

— Я вас оставляю!

Подкладка пальто г-жи де Кастель-Моржа была цвета сливы. В полуденном освещении она была решительно красива.

— Г-н де Виль д'Аврэй принес мне известие, что я разозлила вас, приняв участие в судьбе двух маленьких савояров, — андалузские глаза Сабины расширились, в них сквозило беспокойство. — Анжелика, я так огорчена. Вы вправе предъявить мне обвинения.

— Какие обвинения?

— Что я умышленно вмешалась в дело маленьких савояров, чтобы вами заинтересовался лейтенант полиции.

— Ах, не воспринимайте все как трагедию!

— Вся моя жизнь — трагедия! — воскликнула Сабина.

— Что же тогда говорить о моей! Садитесь!

Г-жа де Кастель-Моржа снова села на канапе, а Анжелика устроилась на другом его конце. Жена военного губернатора успокоилась, прежде чем объяснила, что никоим образом не желала причинить неприятности г-же де Пейрак. Просто она первая заметила исчезновение г-на де Варанжа.

— Он был нашим ближайшим соседом. Мы редко бывали у него, я могла лишь наблюдать, как приходят и уходят его слуги. Одно время я советовала ему отправить его маленьких лакеев на чтение Катехизиса. Он мне сказал, что сделает это, но не знаю, задумывался ли он об этом впоследствии. Дети родились в Савойе и с трудом говорили по-французски.

Совсем недавно она заметила, что в пустом доме нет никого, кроме двух слуг. Их скитания и ужасный нищенский вид привлекли ее внимание. Она сообщила об этом странном факте прокурору, а тот, в свою очередь, поставил в известность Гарро д'Антремона. Выяснилось, что граф отсутствовал уже несколько месяцев. Детей она забрала в замок Святого Людовика, где они могли жить и питаться на кухне. А потом г-ну Гардье пришла в голову замечательная мысль: он их взял с собой в канцелярию суда, чтобы они прочистили дымоходы. Ведь это обычная работа маленьких савойцев.

Худенькие и пронырливые, они пробирались во все отверстия, им сразу было видно, в каком состоянии были все проходы, ведь их должны были чистить каждые два месяца за счет хозяев; уклонявшихся же ждал суровый штраф. Итак, дети проводили время в канцелярии, между эталонами мер и весов. Сторож канцелярии приютил их у себя. Карбонель, секретарь суда, давал им мелкие поручения. Он собирался им выдать небольшое пособие, как государственным служащим. Анжелика сознавала, что вряд ли она сможет объяснить Сабине настоящие причины ее досады.

— Вы, конечно, правы, — громко сказала она. — Я никогда не сомневалась в вашем милосердии, Сабина, в вашей доброте.

— Но моя неловкость сводит на нет всю мою доОроту…

Анжелика не знала, что и сказать.

— Мне кажется, — пробормотала Сабина, — что мои добрые поступки вызывают больше претензий, чем мой гнев. Моя доброта как бы противостоит размеренному ходу жизни.

— Да нет же! Что за странные мысли!

— Ах, могла ли я бросить этих несчастных созданий, — оживилась Сабина. — Они были такие худые! В соседних домах живут в основном старые путешественники или торговцы мехом, это жестокие люди. Они довольствовались тем, что бросали детям горбушки или же били их, когда те лазили в курятники. Даже на Рождество никто не поинтересовался, как живут бедные крошки… Как только я узнала обо всем, я не могла не вмешаться. Как вы думаете?

— Ну конечно же! Вы безусловно правы! — повторила Анжелика таким раздраженным голосом, что Сабина была ошеломлена и готова разрыдаться.

— Они не могли более оставаться в этом мрачном зловещем доме, холодном и сыром, — продолжала Сабина, — они разжигали огонь только на кухне, спали перед очагом на полу, подложив немного соломы. Господин Карбонель человек добрый, по воскресеньям он будет водить их к себе на семейный обед. Я считала, что я правильно сделала…

— Да, да, конечно, вы все сделали правильно. Но, ради Бога, замолчите! — воскликнула Анжелика.

В волнении она чересчур сильно нажала на подлокотник канапе, послышался скрип. При мысли, что они могли опрокинуться вместе с г-жой де Кастель-Моржа, Анжелика расхохоталась, что в данную минуту было явно не к месту. Сабина вскочила, побледнев, и заявила:

— Вы смеетесь надо мной!

— Даю слово, что нет.

Лицо посетительницы смягчилось, она тоже улыбнулась, глядя на Анжелику.

— Я наблюдаю за вами… Вы всегда улыбаетесь. У вас всегда хорошее настроение, как у женщины, которая знает, что с приходом ночи ее ждет любовь, а утром она проснется с сознанием своей красоты, женственности. Она любит и любима. Вам незнакомы эти томительные вечера и пробуждения, лишенные самого главного райского чувства на земле — Любви!